Деградация на грани катастрофы
Так в интервью Радио Свобода назвал сложившуюся на текущий момент ситуацию в Афганистане политолог-востоковед Аркадий Дубнов.
Эта самая деградация берет свое начало с тех пор как в результате, так и не признанных легитимными президентских выборов в стране была сформирована фактически временная администрация, с введением поста главы исполнительной власти, который занял Абдулла Абдулла, конкурент президента Ашрафа Гани, не согласившийся с результатами выборов.
Но вся беда в том, что этот, не вселяющий никакого оптимизма, процесс в последнее время только усиливается. Кабульскую администрацию серьезно сотрясает, и она теряет свою эффективность и влияние на происходящее. Правительственная власть фактически перестала быть таковой – особенно в северных провинциях, граничащих со странами Центральной Азии. Там есть лишь номинальное представительство кабульской администрации, которая едва ощущается в провинциях и практически не контролирует ситуацию. Реальную власть представляют боевики движения «Талибан», которых боятся и которым подчиняются. Однако, за последний год все более ощутимо проявляют себя сторонники ИГ, ряды которых растут день ото дня.
В качестве примера, подтверждающего эту версию, политолог сообщает о том, что только в приграничной с Таджикистаном провинции Кундуз их число достигает трех тысяч. Причем костяк их составляют не уроженцы Афганистана, а выходцы из государств Центральной Азии, с российского Северного Кавказа, и даже уйгуры, мусульмане из Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая.
Тут, однако, следует сказать, что по другим источникам основная масса боевиков-неталибов скопилась в афганском Бадахшане, где готовится плацдарм для вторжения в Таджикистан. Об этом, в частности, заявляют таджикские спецслужбы и другие источники, к которым апеллируют многие СМИ в своих публикациях на эту тему. А правительственная власть перестает быть таковой далеко не только в северных регионах страны. На юге в отдельных территориях ее вообще не существует…
В этой связи так и напрашивается вопрос: где и чем занимается афганская национальная армия (АНА), находящаяся под американским кураторством? Почему она не в состоянии успешно противостоять боевикам и талибам? По мнению ряда экспертов, в армии в определенной степени царит разброд и шатание, процветает коррупция, все ее вооружение продается боевикам или растаскивается. В провинциях боеспособность этих армейских подразделений становится все более и более сомнительной. Солдаты часто просто бросают свои подразделения и уходят, потому что они никак не мотивированы. Падает доверие к подразделениям афганских официальных структур со стороны местного населения. Потому что гораздо более популярными становятся подразделения боевиков, в первую очередь «ИГ», у которых, видимо, с деньгами гораздо меньше проблем. Поэтому они и подкупают и местных правительственных чиновников, и местных армейских чинов. Исчезновение до 40 процентов арсенала 209-го корпуса под Мазари-Шарифом – тому свидетельство. Кстати, это обнаружилось накануне того самого катастрофического нападения боевиков на военный городок, расположенный в окрестностях Мазари-Шарифа. Тогда, как известно, горстка вооруженных людей перестреляла более 200 военнослужащих АНА…
Что будет дальше и как поведут себя в случае успеха талибы и джихадисты со своими сторонниками? По мнению Дубнова талибы – это тоже афганские национальные структуры, которые, конечно, подпитываются в первую очередь из Пакистана, и благодаря ему существуют. Их политической целью является исключительно борьба за власть в Афганистане, и однажды им уже этого удалось добиться. Они властвовали с 1996 по 2001 годы, создав «Исламский эмират Афганистан». Они пытаются повторить свой успех. И главный их противник - это администрация в Кабуле, поддерживаемая США и НАТО.
Заметим, однако, что после объявления президентом США Трампом новой афганской стратегии, Пакистану придется испытать серьезное давление со стороны еще вчерашнего заокеанского покровителя, поскольку США дали ясно понять, что отныне не приемлют позицию «потворства пакистанских властей афганским террористам». Интересно – как это отразится в дальнейшем на положении дел в Афганистане.
Что касается группировки «Исламское государство», то это интернациональная сила, костяк которой в Афганистане уже давно перестали составлять афганцы, если они вообще его когда-либо и составляли. Там если и есть афганцы, то это, скорее всего, наемные боевики, которых гораздо больше прельщает финансовое обеспечение «ИГ», нежели идеи «Талибана». Идеология «Исламского государства» выходит за пределы Афганистана. Согласно распространенным в свое время картам, Центральная Азия и окружающие ее земли, в том числе и китайский Синьцзян, и северная часть Афганистана, относятся к так называемой «провинции Великий Хорасан». Экспансия для «ИГ» – это обоснование всего его поведения. И именно эта идея мотивирует большое количество уроженцев этих регионов вступать в ряды группировки.
Если брать по большому счету, то «Исламское государство», по мнению Аркадия Дубнова, пока прямо не угрожает политической власти в Кабуле, как кажется правительству Ашрафа Гани. Пока что эта группировка не может быть их главным противником, несмотря на то что американцы объявляют, что они сражаются в первую очередь с «ИГ». Для Кабула главный противник – это «Талибан», внутренняя, военно-политическая, оппозиционная, реально существующая структура, популярность или поддержка которой в народе достаточно значима...
Однако, как долго будет продолжаться это противостояние? Ведь исламским радикалам как раз-таки на руку гражданская война и хаос в стране – можно без особых усилий освоить нужные территории и привлечь под черный флаг максимально возможное количество людей и с той, и с другой стороны, а в нужный момент приступить к реализации своей великой идеи.
Прав Аркадий Дубнов – ситуация в Афганистане приобретает очертания приближающейся общегосударственной военно-политической катастрофы, которая не может не повлиять на положение в регионе в целом. Все более обнаруживающая себя недееспособность Кабула создает тому все предпосылки. На этом фоне еще более острой становится геополитическая борьба за сферы влияния в Центральной Азии, острием которой продолжает оставаться многострадальный Афганистан с отведенной ему трагической ролью «носителя угроз».