Что отражают «зеркала» в фильмах Мохсена Махмальбаф?

Тема зеркала – одна из любимейших в кинематографе Мохсена Махмальбафа. Начиная со своего раннего фильма «Разносчик», он обращается к этому предмету, который очень редко когда носит бытовой характер. Как, к примеру, в фильме «Молчание», когда женщину выселяют из дома, она на минуту возвращается в дом, чтобы забрать свои вещи, и выходит с большим зеркалом, которое поражает. Одновременно это ее внутренний мир и способ коммуникации со внешним миром, потому что в нем отражается природа. Зеркала в фильмах Махмальбафа большие («Салам, синема», «Садовник») и малые («Габбех»), целые и разбитые («Разносчик», «Молчание»). И каждый раз не понятно, что же мы в них видим – реальность или фрагмент реальности, истину или комментарий к истине, желаемое или действительное? Одно очевидно – это всегда красота, потому что фильмы Махмальбафа, кажутся и создаются для того, чтобы добавить миру красоты или запечатлеть ее и сделать видимой человеку.

Вообще в человеческой культуре зеркало издавна считалось атрибутом магии, а сам факт отражения в зеркале расценивался как чудо, о чем, скажем, писал, Джордж Фрэзер в «Золотой ветви». (1) В западной традиции с образом зеркала связывается путешествие в потусторонний мир, раздвоение личности, психологические проблемы человека. В этом ключе можно рассмотреть зеркало в фильме «Разносчик». Во второй новелле молодой мужчина, ухаживающий за своей старой матерью, страдает раздвоением личности: то он - мужчина, то – женщина. Когда он убирается в квартире, то надевает платочек, когда выходит на балкон, снимает его. И его мать, сидящая в кресле, с самого начала непонятно – жива она или мертва: то у нее дернулся подбородок, то качнулось кресло, но, кажется, что она мертва. Зеркало здесь отражает суть происходящих вещей. Когда герой в приступе безумства  крушит все в доме, то разбивается и зеркало. Он склеивает его и мы видим его лицо, отраженная в фрагментах, как в кубистических портретах Пикассо. И это отражение передает некую новую, сумасшедшую реальность, в которой живет персонаж.

«Люди – это нечто больше, чем предлагаемые ситуации. Предлагаемые обстоятельства - это испытания, посылаемые нам. Это та относительность бытия, о которой говорил Эйнштейн» - размышляет о другом своем фильме – «Время любви» - Мохсен Махмальбаф (2).

Когда смотришь фильм «Время любви», невольно вспоминаешь картину Акиры Куросавы «Расемон», где тоже имеем место любовный треугольник: муж-самурай, который везет сквозь чащу на лошади свою жену, бандит-любовник, которого играет Тосиро Мифунэ, и суд, на котором все трое рассказывают свою версию произошедшего. Там японский режиссер приходит к выводу, что истина непознаваема, каждый по-своему прав, потому что видит ситуацию со своей точки зрения. В фильме «Время любви» также как в «Расемоне» есть свидетель происходящего. И там, и здесь это старик, который в чаще («Расемон») или на кладбище («Время любви») наблюдает за всем происходящим. Только у Куросавы это одно событие, которые трижды пересказывается с разных точек зрения, а у Махмальбафа – это три разных возможных варианта развития истории взаимоотношений: муж-брюнет хочет убить любовника-блондина, муж-блондин хочет убить любовника-брюнета и в третьей новелле никто никого не хочет убивать. Вывод иранского мэтра тот же самый: истины не существует, правильных решений нет. Любовь, ревность, справедливость – все относительно.

Опять же, вернемся к словам самого Мохсена Махмальбаф: «Когда я говорю о зеркале, то зеркало – это часть реальности, которую мы принимаем нашим сознанием. Я сказал бы так: мы используем кино как зеркало, мы ставим его перед обществом, чтобы показать людям их самих и что-то скорректировать. Кино более тщательно подходит к реальности. В тоже самое время, я – творец, и я соединяю свое видение с реальностью» (3).

Реальность в этом фильме – иллюзии или воспоминания старика. Это как одно и то же событие, отраженное в разных зеркалах. Зеркало в данном случае – это придуманная реальность.

Правда, есть в фильме сцена, где присутствует настоящее зеркало. Это сцена в суде в первой новелле, когда на одной стороне комнаты мы видим судью, судебного исполнителя, Христа, изображенного на иконе и мужа-брюнета, дающего показания. То есть главного героя мы видим как бы не в реальности, а только в отражении в зеркале. В этом построении кадра можно увидеть прямую цитату из Джелаладдина Руми: «Я – говорит Иисус, - и есть тот Свет, а Адам – то зеркало» (4).

Очевидно, что образ зеркала в большинстве фильмов Махмальбафа носит суфийский смысл, потому что именно «отражение в зеркале» представляет суфийскую картину мира (5), является образом Вселенной, «зеркалом мира», обозначает путь познания мира и Истины, при котором исследователь идет от общего к частному. В суфизме категория «зеркало» так же имеет значение «кристалл» (6).

Есть высказывание о зеркале теоретика суфизма Джелаладдина Руми, которое буквально воспроизведено в фильме «Молчание» Махмальбафа: «Истина – это зеркало в руках Бога. Когда оно разбивается на кусочки, каждый, кто подбирает кусочек, считает, что он познал истину, но вся истина – в зеркале». В фильме есть эпизод, когда главные герои – слепой музыкант-подросток Хуршед и к девочка Надира - идут к роднику за водой. Она держит в руках зеркало, которое ломается на две части и девочка пытается объяснить слепому мальчику, что отражается в нем и говорит ему: это твои глаза, твое лицо, твои брови. Точно также и мы, когда смотрим в зеркало, думаем, что видим истину, а это всего лишь часть истины, фрагмент. Это все равно, что слепой смотрится в зеркало. Как говорит сам режиссер: «На самом деле реальность, которую ты видишь в своем фрагменте зеркала – это та реальность, которая видна только твоим глазам, то есть часть общей перспективы. Значит это относительная реальность (7).

В фильме «Салам, синема!» мы видим в основном два плана: часть помещения, где стоят актеры и проходит кастинг и стол, где сидит режиссер – Мохсен Махмальбаф, как главный персонаж фильма.  Первую часть фильма режиссера нам показывают в основном фронтально, во второй части картины, когда появляются две девушки, которые становятся ключевыми персонажами фильма, мы видим его в профиль, потому что в кадр попадает зеркало, которое отражает актрис. Именно эта композиция кадра позволяет нам говорить о замысле картины: Мохсен, прежде всего, играет роль режиссера-тирана, который, в общем-то, негуманно поступает с людьми. С другой стороны любой кастинг – это довольно жестокий процесс отбора. Он заставляет людей в короткий промежуток времени обнажать свое нутро, поэтому так часто звучат фразы: «И это все, что вы можете сделать?», «Мы не можем тратить время», «Или вы плачете, или вы уходите». Он как бы говорит: мир кино очень жесток и требует от человека полный отдачи. Вы или здесь – и делаете карьеру, отбросив все остальное позади, или остаетесь там – в обычном мире. Пространство решено таким образом, что герой-режиссер находится как бы по ту сторону зеркала, или он и есть зеркало – то есть тот предмет, который высвечивает внутреннюю сущность людей.

Вот что говорит по этому поводу режиссер: «В «Салам, синема!» минимум предметов – стол, стул, зеркало.  Там зеркало - символ реальности. Оно как бы говорит: «Посмотри на меня, я хочу показать тебе реальность». В этой картине мой персонаж, которого я играю – зеркало, в которое смотрятся те люди, которые пришли на кастинг» (8).

В фильме «Садовник» Махмальбаф как ни в каком другом из своих фильмов, обращает внимание на значение символа зеркала. Проводник этой темы – садовника Иона. Он говорит режиссеру: «Идем, я хочу тебе что-то сказать», садится на песок, начинает его разгребать руками и продолжает: «Человеческое сердце – как зеркало. Иногда оно закрыто грязью. Мы должны сделать усилия, чтобы убрать грязь с зеркала. Тогда оно покажет красоту и свет». Из-под песка проявляется зеркало. Кода фильма – это проходы Ионы и Мохсена с зеркалом, в котором отражаются то цветы, то деревья, то волны моря. Зеркало то приближает реальность, то удаляет, то выделяет главное, то заставляет исчезнуть очевидное. Именно этот эпизод придает художественную завершенность образу садовника, превращая его в Садовника с большой буквы - Совершенного человека, мудреца, способного творить собственную вселенную – подобие райского сада. В мироощущении Совершенного человека зеркало - инструментом видения, который дает возможность увидеть и единство в многообразии, и великое в малом, и скрытое в явном:  «У Совершенного Человека меняется «оптика» восприятия мира и Высшей Истины, меняется количество и качество отражающих поверхностей (точек зрения), появляется особый угол зрения» (9). В контексте картины М. Махмальбафа манипуляции с зеркалом могут трактоваться как предельное приближение посвященного к Высшей Истине. При этом Посвященный – Совершенный человек, согласно суфийской традиции, представляет собой зеркало для своего Бога (10). Садовник, как Совершенный Человек, обладает «магическим кристаллом» - зеркалом, который способствует познанию сущности Бога, и творимого им мира.

То же самое можно сказать про самого Махмальбафа – он обладает магическим кристаллом – умением снимать такое кино, которое не только помогает познать мир, но и увидеть его подлинную красоту.

1. Фрэзер Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии, Моква: ТЕРРА-Книжный клуб, 2001. — 528 с.
2. Абикеева Г. «Кинодом Махмальбаф». – Москва: Новое литературное обозрение, 2013. – С. 62.
3. Там же, стр. 210.
4. Баркс Колман. Суть Руми. М., 2007, с. 438.
5. Игнатенко А.А. Зеркало как составляющая спекулятивной парадигматики в арабо-исламской мысли эпохи средневековья// Средневековая арабская философия. Проблемы и решения. — Москва: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1998. – С. 210-249.
6. Пригарина Н.И. Суфизм в контексте мусульманской культуры. Mосква: Наука, 1989. - С.219.
7. Абикеева Г. «Кинодом Махмальбаф». – Москва: Новое литературное обозрение, 2013. – С. 211.
8. Там же, С. 211.
9. Пригарина, с. 220.

10.  Игнатенко А. Мир - Бог в зеркале, или как возник Совершенный Человек // Человек и Природа в духовной культуре Востока. М.: ИВ РАН; КРАФТ, 2004.- С. 26.

Текст моего выступления на конференции в Бусане,

8 октября 2014 года