Чем закончилась школьная любовь — 10 лет спустя
Я провела его в гостинную, усадила на диван и всучила школьный фотоальбом. Как раз в 11 классе было сделано много фотографий, пусть посмотрит. Сама же я направилась в кухню проверять холодильник на наличие съестных запасов. Нашла покупной торт в коробочке, шоколадные конфеты. Определенно требуется вино, достаю его из серванта, откупориваю бутылку и разливаю в бокалы.
Он в глубокой задумчивости смотрит на какую-то фотографию. Подлетаю, сажусь на подлокотник дивана, игриво прижимаясь к человеку, который 10 лет назад выставлял мне оценки в журнал. На изображении я в выпускном платье: невинный взгляд из-под ресниц, смущенная улыбка, умочки на щеках, выбившиеся из высокой прически завитые локоны.
- Я так хотел увидить тебя на твоём выпускном. Подойти, пригласить тебя на медленный танец, прижать к себе, шептать на ушко нежные признания, увести тебя встречать рассвет на стадионе... Какая ты красивая, особенно на этой фотографии. Жаль, что кто-то другой танцевал с тобой тогда, и ты, наверное, его целовала под первыми лучами солнца.
- Ты ведь мог запросто появиться у нас в школе, что такого, что бывший классный руководитель навестил бы своих учеников? Наш класс тебя просто обожал.
- Я боялся придти и заметить, как ты выросла. Одно из двух: либо ты меня забыла за это время, либо я встретил бы молодую женщину, которая любила меня и ждала от меня настоящего поступка.
- Так все дело в том, что ты не хотел брать на себя ответственность, да?
- Эльмира, я не боялся ответственности. Просто это как-то нечестно и подло: я видел жизнь, встретил множество различных женщин, имел опыт сожительства. И попадались мне одни суки. А ты была так наивна и неиспорчена. Конечно, я должен был вцепиться в такое сокровище руками и ногами, но я тебя полюбил. Нельзя было воспользоваться твоею неопытностью и любовью: ты же не видела других мужчин, тебе не с кем было меня сравнить! Быть может, ты должна встретить свою судьбу в университете, на работе, а выбор уже был бы сделан!
- А сейчас что? Думаешь, теперь мы на равных?
- Сейчас да, на равных. И если ты до сих свободна, может быть потому, что тогда мы зря друг друга упустили?
Я смотрела на него, словно меня только что поразило молнией. Этот человек либо настолько благородный, что я только спустя столько лет смогла оценить щедроту его души, либо у него слабая воля и заниженная самооценка.
- Слушай, а хочешь, я достану и надену платье с выпускного? Хочешь? Оно еще висит у меня в шкафу.
- Давай, я очень хочу.
Я открываю гардероб, беру вешалку с длинным синим атласным платьем и иду с ним в ванну.
Я опасалась, что платье будет на мне висеть, ведь я похудела, но оно село, как влитое. Критично посмотрела в зеркало, мысленно сравнивая себя с фотографией 10-летней давности. Что ни говори, с поверхности амальгированного стекла на меня смотрит серьезная женщина. Куда пропали беспечность и доверчивость, читающиеся во взгляде? Наверное, это и есть печать жизненного опыта, о которой все говорят. Смываю лишнюю косметику, чтобы придать юности своему образу, промакиваю лицо полотенцем и смотрю снова в зеркало.
И тут меня немного замкнуло. Зачем же я сейчас пытаюсь реанимировать то, что увяло и перестало иметь значение? (Это я не своей красоте, естественно). Мы любили друг друга давным-давно, и если бы не случайная встреча, обоим не пришло в голову возобновить связь. Когда мне было семнадцать, то весь мир казался радужным и полным счастья. Я полюбила своего учителя, превознеся его на пьедестал "самый лучший", но ведь это была первая любовь. Светлый идеал мужчины, чистота чувств и практически обожание которого не позволяют задуматься о физиологической стороне отношений. А сейчас он ждет меня в гостинной, и наше слияние не сделает нас ближе, оно только откроет глаза друг на друга. Вначале это будет пьянящее чувство достижения чего-то нереального, помноженное на силу страсти. А что потом? А потом он поймет, что котлеты его матери гораздо вкуснее моих, а я начну с пренебрежением к нему относиться, зная, что зарабатываю вдвое больше него. Исчезнет это ощущение, что я дотронулась до чего-то недосягаемого, его ореол непогрешимого и априори правового во всем человека растает к утру на смятых простынях... Хрустальная девичья мечта будет разбита о стены суровой реальности.
Я вышла к нему, он был уже в спальне, сидел на покрывале. При виде меня он встал, приосанился и затем склонился в почтительном поклоне:
- Мадмуазель, разрешите ангажировать Вас на мазурку?
- С удовольствием!
Он обхватил меня одной рукой за талию, вторую вытянул в сторону, подставляя мне раскрытую ладонь.
- Я должна Вам кое-что сообщить, ...... .....ович!
- О, первое робкое признание, Касымова?
- Почти. Жизнь более мудра, чем мы с Вами. Сейчас мы все еще несбывшаяся мечта друг для друга, так?
- Да.
- Так пусть же эта мечта живет в наших сердцах вечно! Утром ты обнаружишь, что я смертная женщина с отшлифованными на других навыками пилить, а я - что ты простой мужик, каких много ходит по улицам. Еще не поздно сохранить то, что хранится в нашей памяти вот уже без малого десять лет. В минуты, когда печаль начнет грызть и хмурые мысли окутают разум, мы будем вспоминать, улыбаясь друг другу, словно отдаленной яркой звезде...
Он не стал возражать: он так тонко меня всегда чувствовал, что и сейчас понял, что я хочу этим сказать. Позже я вызвала ему такси и вышла проводить его с балкона. Перед тем, как сесть в машину, он посмотрел на меня и сказал, задорно подмигнув:
- За домашку - пять, а вот за поведение - два. Завтра жду родителей в школу!