Человек на балконе. Глава 2.
Еще я люблю, сидя на балконе, наблюдать за жителями этого города. Они очень интересные, эти жители. Где-то на уровне подсознания я прозвал их «живущие в дымке». Дело в том, что пространство между ними плотно обволакивает завеса из выхлопных газов автомобилей и недосказанных эмоций. Жители города, в котором я обитаю, существуют в дымной атмосфере, они едят, курят и совокупляются именно в ней. Среди плотной завесы смога они пытаются взлететь как можно выше. У некоторых почему-то получается лучше, чем у других Особенно хорошо это заметно, если в ясный праздничный понедельник вы заберетесь на вершину плотины среди покрытых свежим снегом гор и устремите свой взгляд вниз по течению ручья, что совершает неведомый путь в самое сердце их людского поселения. Этот город накрывает темное облако. И нам приходится в нем жить. Об этом и речь. Ровно без двадцати девять на перекрестке Фурманова-Курмангазы люди-рабы стремятся на встречу с другими людьми-рабами, и гудят из всех своих клаксонов, и вскипают, и горячатся. Одинокий регулировщик указывает людям-рабам их путь, изредка теряя терпение. Сорок рабочих часов в неделю, обед с часу до двух, поздравления и цветы восьмого марта. А в это время в небе уже зардела невероятных размеров гроза. И ей, грозе, нет совершенно никакого дела до того, кто из этих людей-рабов, сидящих в бархатных салонах, убийца. А ночью дымка по-тихоньку рассеивается, ночью и город выглядит совершенно иным, и люди ведут себя совершенно иначе, нежели днем. Шаги их становятся тигриными, взгляды осторожными, мысли роскошными. Мое маленькое путешествие обычно случается вдоль проспекта Достык и я часто вглядываюсь в горящие окна проплывающих мимо дряхлых советских домов. И представляется мне, как люди-биороботы готовят там в больших чугунных котлах семейный ужин. Как они собираются вместе вокруг маленьких круглых столов и радуются, что не одни. Страшно ведь одним, боязно. Особенно когда за окном темная дождливая ночь. Хотя, конечно же, не все биороботы подобны нарисованной в голове картинке. Некоторые из них отрезают своим близким головы купленным в прошлом году в хозяйственном магазине, наточенным кухонным ножом.