Бить или пытать? Ч.1
В очередной раз читая роман Г.Вайнера "Эра милосердия" (по нему снят телесериал "Место встречи изменить нельзя") удивляюсь как журналист смог грамотно показать все тонкости оперативно-разыскной деятельности.
По сути эта книга заменяла мне в моей оперативной молодости все учебники по криминалистике. Хорошим к ней дополнением был сам сериал "Место встречи изменить нельзя". Но далеко не полным. И без прочтения книги не поймешь многих нюансов.
В криминалистике есть такое понятие как тактика допроса!
Допрос ведут под протокол. Тем он и отличается от опроса. Ведут его как следователи, так и оперативники, которых наделили функциями дознавателя.
В общем всегда есть путаница. Многие путают работу следователя и оперативника. Следователь имеет право юридически закрепить материалы следствия для предьявления его в суд. Он оперирует только фактами. Оперативник работает в "чистом поле" и выясняет оперативными методами причастность лица к преступлению.
Следователь спрашивает, оперативник выясняет!
Основная цель допроса - расколоть преступника на чистосердечное признание путем его изобличения в преступлении
А как это сделать?
Вот тут и помогут простые и незамысловатые приемы Глеба Жеглова!
Далее изложение диалога Жеглова и Шарапова! С комментариями автора поста.
Дело серьезное! Ты пойми, когда преступника допрашивают, он весь, как зверь, в напряжении и страх в нем бушует: что следователь знает, что может доказать, про что сейчас спросит? Вот это самое напряжение, страх этот его надо вплоть до самого ужаса завинчивать, понял? А как это делается? Очень просто. Вопросы должны идти по нарастающей: сначала про пустячки, то да се, мелочишку — тот сказал, та видала, этот слыхал… Преступник уже видит, что ты в курсе дела и пришел не так просто, поболтать про цветы и пряники. Ладно. И тут ты ему фактик подбрасываешь, железный…
Самое главное в тактике опроса - Не торопиться! Не пытаться сразу предьявить подозреваемому все ваши улики. Предъявлять только тогда, когда он психологически сломался.
— Ну, а он, представь себе, отпирается, — сказал я.
— И хорошо! И прекрасно! Он отпирается, а ты ему очняк — р-раз! Кладет его, допустим, подельщик на очной ставке…
— А он все равно отпирается… — подзадорил я его.
— А ты ему свидетеля — р-раз, экспертизку на стол — два! Вещдок какой-нибудь покрепче — тр-ри! И готов парнишечка, обязан он в этом фактике признаться и собственноручно его описать, и к тому же с объяснением, почему врал доселе.
Вот тут еще раз стоит напомнить, что допрос следует проводить только после проведенной работы, когда вы смогли собрать все факты и восстановить картину происшествия.
— Ну, допустим, — кивнул я. — Что потом?
— Потом ты ему предлагаешь самому рассказать о своей преступной деятельности. Он тебе, конечно, тут же клянется, что сблудил один-единственный разок в молодой своей жизни, да и то по пьянке. А ты сокрушаешься, головой качаешь: опять, мол, заливаешь ты, паря, мне тебя просто до невозможности жалко, что с тобою при твоей неискренней линии станется? Он говорит: «А что?» — а ты краешком, осторожненько, называешь, к примеру. Шестой Монетчиковский, где, как тебе известно, кражонка была, но доказательств ни на грош не имеется.
Тут конечно уже идет давление со стороны следствия и это уже на грани закона. Так сказать из оперских хитростей. Если вы в качестве подозреваемого сможете уловить этот момент то можете подать жалобу на неправомерные действия со стороны представителей закона.
— Так он тебе навстречу и разбежался!
— А вот и разбежался! Я ведь про первый эпизод тоже его спрашивал с прохладцей, издалека. Он мне семь бочек арестантов, а я ему факты, очные ставки и все такое прочее, после чего и сознаваться пришлось, и оправдываться. Поэтому он встает, смотрит в твои красивые голубые глаза, бьет себя в грудь и «чистосердечно» сознается в последнем из преступных фактов своей жизни. Протокол, значитца, подписи и другие рассказы…
Значитца, раскололся наш клиент на второй эпизод, ты ему без промедления третий адресок шепчешь. Притом снова железный. А он в это время приходит в соображение, что про второе дело он ни на чем развалился, без доказательств, и охватывает его, конечное дело, досада. И вскакивает он на ножки молодецкие, ломает свои ручки белые, христом-богом и родной мамой клянется, что нет на нем ничего больше, все как есть отдал! Тогда ты, как и в первый раз, всю карусель ему по новой прокручиваешь: и свидетеля-барыгу, и прохожего-очевидца, и подельщика на очной. И снова ему деваться некуда, и снова он тебе покаяние приносит полное, с извинениями и всяческой божбой. Тут тебе самое время в негодование прийти, объяснить ему, поганцу, что коли каждый эпизод таким вот макаром придется доказывать, клещами из него тянуть, то у народного суда сроков не хватит для подобного отъявленного нераскаявшегося вруна-негодяя. «И на Якиманке, выходит, ты не был, и в Бабьегородском не твоя работа, и Плющиха тебя не касается, и так далее, и тому подобное» — всю сводку ему, короче, за год вываливаешь, лишь бы по почерку проходило…
И вот здесь важный момент далее.
— Так ведь он с перепугу и чего не было признает? — обеспокоился я. — В смысле — чужие дела себе припишет?
— Будь спок. — Жеглов налил себе в стакан остывшего чаю и отхлебнул сразу половину. — Чужое вор в законе сроду на себя не возьмет… Я имею в виду, при таком следствии. Да и ты на что? Проверять надо! А он, когда его вот так, по-умному, обработаешь, все делишки свои даст, как говорится, за сегодня, за завтра и за три года вперед! Учись, пока я жив!
Вот тут Жеглов лукавит. В фильме обвиняемый Груздев оказался невиновным. И он был не уголовник, а обычный гражданин. А действовали против него методами, рассчитанными на уголовников. Тут и есть главная морально-правовая ошибка Жеглова, на которую ему впоследствии указал Шарапов.
Но это все лирика. А так метод Жеглова очень эффективный
И привел его я для того, чтобы показать, что бить и принуждать запугиванием к чистосердечному признанию не обязательно. Есть очень эффективные методы, которыми и должны оперировать представители правоохранительных органов.
Нужно очень тщательно работать. Не гоняться за раскрываемостью и плановыми показателями. Ведь главное в правоохранительной деятельности - это не видеть в каждом преступника, а защитить население от преступных действий.