Бить их надо...
В первый день зимы, по совместительству совпавшим с национальным праздником, вместе с папой и братишкой отправились на каток в Алау. Не самое плохое времяпровождение, за исключением некоторых неприятных моментов, которые случаются в общественных местах – полная неорганизованность обслуживающего персонала, грубость и давка таких же неорганизованных посетителей. В большинстве своем, молодые (от 22 и выше) и взрослые родители ведут себя в таких местах достаточно сдержано, уточняя где касса и кто последний, за кем можно было бы занять очередь. Цивилизация! Не без исключений, когда тучный папаша в прокуренной куртке наглым образом таранит очередь и встает перед более слабыми (малышами, девушками) спереди. И смех и грех, но будь я посильней, выпихивала бы силой без слов. А тут приходится вежливо интересоваться, почему человек «офигел», и делает вид, что тут так и было? Самый веселый прием, когда на уже поставленный вопрос, человек делает удивленное лицо и на казахском языке говорит, что он не понял. Приходится повторять аналогичный вопрос на государственном языке, что ставит дядю в тупик, и тут включается «еврейский» (южный) вариант, «карындас, у меня там семеро детей стоят… И вообще я перед тем парнишкой, который у кассы, занимал, отошел на секунду в уборную, а тут так хоп и очередь быстро вперед ушла…» Кто был в наших очередях помнит, что очереди у нас имеют такую тенденцию не двигаться вообще, пока вы выйдите покурить, попить и припудрить носик, все тот же человек будет стоять возле долговязового зевающего менеджера и ждать.
Хотя пост не о таких «дяденьках», а о школьниках, которые видят такое хамство, и почему-то уподабливаются. Передо мной оставалось около 4 человек, нервы за 30 минут в очереди стали давать сбой, было ужасно душно; люди терлись, будто пытались почесаться друг о друга, кто-то кашлял, кто-то ковырял в носу, а кто-то громко разговаривал по телефону. Дополнение к нелепости, - человек, который взял коньки должен выйти сквозь эту очередь, пихаясь в непонятном направлении и ища выход буквально интуитивно. В момент, как парень передо мной стал выходить, я попыталась освободить ему место для прохода, и не успела моргнуть глазом, как в это же самое пространство прошмыгнула девочка, ну наверное класса 10 или 11. Не так мало, чтобы уже что-то уметь соображать.
- Девочка, я здесь в очереди стою. За мной вот эта девушка. А за ней вон та, потом парни из 4 человек, потом женщина в красной шапке, пройдите, пожалуйста, в конец, мы тоже долго стоим. - Но она почему-то на меня даже не смотрела, демонстративно отпихнув меня больно локтем. Я аккуратно отодвинула ее локоть. Люди сзади меня зашевелились, вставая на мою сторону, чтобы она проследовала в конец очереди. - Девочкаааа… Выйди, пожалуйста, назад. Ты ведь не одна.
Она повернулась на меня и как заорет в лицо:
- Ой, да заткнись ты! Чо разоралась? Щас возьму коньки и уйду!
Вся очередь замолчала. Сама я оторопела на короткое время от криков, которые даже начальник не позволяет в мою сторону, зная мою неадекватность реакции на повышенный тон. Короче, потом все было, как в тумане. Тот неловкий момент, когда начинаешь «пользоваться» своим возрастом. Зная себя, я бы не стала дерзить старшему, тем более, что неправа. Не придирайтесь, что сложно определить возраст, - но у нас была видна разница «на лицо», школьницей меня уже не назвать. Зря я ей тогда не врезала по наглой роже... Ох зря…
Не то, чтобы я любитель разборок, особенно с наглыми людьми, но они на столько наглые, что для них ругаться – ничего не значит. А хорошие люди испытывают стресс и неприятный осадок, когда в порыве гнева еще более взрослые люди, держат их за руки и успокаивают со словами, что молодежь такая пошла, ничего с ней не поделаешь. Как это не поделаешь? Значит, приговор нам уже выписан? Если мы, промежуточное поколение, не сможем сделать с ними ничего, раз не сделали люди постарше, то и наши дети обречены на точно такое же обращение, вот с такими, как они. Которые будут учить в школах, править государством, принимать решения и делать выбор за нас, когда уже мы будем не в состоянии что-то изменить, потому что «они такие пошли».
А я помню, когда в детстве мы с подружкой в пятилетнем возрасте упали в колодец, ее мама от испуга вытащила нас оттуда голыми руками за шкварник и от того же испуга стукнула лбами друг о друга, чтобы больше не повадно было. Когда тетя Настя привела меня домой грязную, ободранную и зареванную, то тихо шепнула маме: «Я им уже по шее дала, больше не надо. Пожалей». Нас наказывали не для забавы ради, не для увечий или чувства доминанства, а чтобы урок был запоминающимся. Как говорили философы того времени, «через ж..пу быстрее доходит». У кого есть младшие братишки-сестренки-племянники? На кого из них родители поднимают руку (очень мягко, никакого домашнего насилия)? Сейчас принято считать, что ребенок-человек-разумный. С ним есть смысл договориться словесно, ведь он все понимает. Блин, не буду аккуратна в выражениях, но они не понимают воспитания. Бить их надо! Обнаглели! Наше восточное воспитание обошло этих «других» стороной! Целуются в общественных местах, ругаются матом, пьют и курят, употребляют наркотики и прыгают с крыш, как только чувствуют дискомфорт. Поколения, безусловно, разительно отличаются друг от друга: наши войнушки с водяными пистолекиками (вода которых утоляла жажду, чтобы не заходить домой), нарисованные классики (куском отвалившегося кирпича) и единственный сдувшийся футбольный мячик на весь двор не сравнятся с крутейшими приставками, gps-навигаторами и Дисней-лэндами с огромными аниматорами. Мы другие. Они другие. Может мне только кажется, что мы лучше… Что наше уважение граничит с неким страхом и мы тщательней выбираем себе кумиров, чтобы достичь чего-то для себя, семьи, родных, а не для 10,000 фоловеров… Мы помогаем бедным и слабым, но не можем научить молодых. Быть может, когда состаримся мы, беспомощных уже не останется? Мы будем уверены, что помощи ждать неоткуда и будем обязаны справляться своими силами?
Плохие мы? Что посеяли… То и толкает нас в очереди.