Безумству храбрых поем мы песню
Интересная штука – жизнь.
Когда уезжала из Алматы в 1998 году разве могла подумать, что спустя годы вернусь оттуда совсем другим человеком.
Я очень хорошо помню, как меня провожали мама и брат. Я плакала тогда и долго еще всматривалась в уменьшающиеся, такие родные их силуэты.
Когда вернулась, типа «крутая» из Астаны, получила такой «фидбэк» от родных и друзей, что мало не показалось. На всех тусовках мне пришлось выслушивать претензии к чиновничьей Астане. «Сидите там в своих кабинетах и не знаете, как народ живет!» - это была самая мягкосформулированная претензия ко мне, а в моем лице ко всей бюрократической системе.
Я спорила до хрипоты, пытаясь доказать, что нельзя всех под одну гребенку. Что есть люди, которые работают, что их много, что им нелегко, что они света белого не видят…
Человек не умеет быть объективным, как бы он ни старался. Были правы родственники и друзья. И я тоже была права. Мы так ни о чем и не договорились. Каждый остался при своем мнении.
Оторванность чиновников от жизни, в самом деле, беда. Мало кому удается остаться «в миру». Именно поэтому алматинцы с любовь вспоминают Тасмагамбетова, именно поэтому радуются тому, что новый аким южной столицы живет не в элитном «Горном гиганте» или в каком-то еще, изолированном от обычных людей, жилом комплексе.
Знаете, это очень непросто. Очень непросто быть в курсе жизни людей, если ты сам не живешь. Жизнь проносится мимо тебя за окнами служебного автомобиля, служебного кабинета. И даже люди, которые тебя окружают, со временем перестают быть искренними с тобой.
Это очень трудное испытание – медные трубы. И сколько тех, кого я помню обычными, нормальными людьми, забронзовели, заболели «звездной болезнью». Жизнь в какой-то момент, оказывается, превращается в «картинку», которую тебе хотят показать те, кто зависит от твоих решений.
Я не оправдываюсь и не оправдываю. Я – объясняю.
К моменту ухода с госслужбы я практически не бывала где-то кроме работы и дома. Нигде! Времени не было на что-то другое, кроме исполнения служебных обязанностей. Короткие вылазки «в жизнь», как правило, заканчивались печально.
Однажды подрались с пьяными отморозками в ресторане, отмечая день рождения подруги. В «Тропикане» дело было, сидели девчачьей компанией. Среди нас была одна девушка такая, знаете, которые любят всем нравиться и раздают авансы направо и налево. Вот, она раздавала-раздавала, а уйти решила одна. Это сильно не понравилось подвыпившим «женихам» и они пытались ее удержать. Все закончилось дракой, в которой мы отгребли по полной программе. Мда…
В магазин за покупками ходил водитель, домашние дела делала домработница, чай наливала секретарь. Какая уж жизнь. Я оградила себя от всего, что мешало работать. И не только я так жила. Практически все, кто занимает мало-мальски руководящую должность на государственной службе, живут так, сводя к минимуму все, что не касается работы.
Я не буду углубляться в тему женщин на госслужбе, в другой раз. Я сейчас считаю, что женщинам вообще противопоказана руководящая работа, тогда я так не считала. Тогда я была уверена в том, что гендерное равенство на работе – дело важное и нужное, и что остановить коня на скаку – действительно круто! И работала с утра до ночи, как и практически вся армия госслужащих.
Ненормированный рабочий день - это очень плохо. КПД уставшего человека сильно снижается. Кроме того, люди, которые имеют столь узкий круг интересов, в конечном счете, деградируют. Человек должен развиваться гармонично. Необходимо, чтобы в жизни было место и для работы, и для любви, и для хобби, и для друзей, и для родных.
Я могла бы и вполне аргументированно обвинить систему. Раньше так и поступала. Но сейчас я точно знаю – это всегда выбор. Никто не приковывает нас наручниками к месту нашей работы и никто не принимает за нас решений. Все, что происходит в нашей жизни, происходит потому, что мы так выбираем.
Опять ушла в какие-то пространные рассуждения)
В общем, когда вернулась в Алматы, увидела жизнь. И еще, я поняла тогда, что такое коррупция. На деле поняла.
Когда я стала президентом Казинвеста, ко мне обратились старые знакомые, так, знаете, по секрету. Они сказали, что «Procter & Gamble» давно хотят построить завод в Казахстане, но зная коррумпированность нашей системы, никак не могут принять окончательного решения. Поскольку для этого нужно много вводной информации, которую получить без помощи чиновников они не могут, а чиновникам не очень верят. Но поскольку я пришла в Казинвест, а меня они знают как честного человека, они готовы поработать со мной.
Почти два года своей жизни я отдала этому проекту, но не смогла победить систему. Мне жаль. Пожалуй, это одно из очень немногих моих сожалений.
В нашей стране приняты очень хорошие законы, которые обеспечивают иностранным инвесторам очень хорошие условия. Во-первых, в рамках инвестиционного законодательства иностранным инвесторам бесплатно предоставляются земельные участки под проект. Во-вторых, иностранные инвесторы освобождаются от уплаты таможенных пошлин на ввозимое в рамках инвестиционного проекта оборудование. В-третьих, иностранные инвесторы освобождаются от уплаты НДС на 10 или 15 лет. Уже не помню. И еще от каких-то налогов. Когда-то я знала все наизусть, потому что повторяла это много раз, как мантры на всех конференциях, где пришлось выступать с докладами.
Наша беда в том, что наше слово очень часто расходится с делом…
Мы вступили в переписку и переговоры с P&G. Их интересовала транспортная инфраструктура, индустриальная инфраструктура и уровень жизни населения регионов. Они хотели построить завод на юге Казахстана или в Алматинской области. Оказалось, что в Шымкентской области еще в советское время был завод, который производил стиральные порошки, а это значит, что уже была хотя бы устаревшая, но какая-то инфраструктура.
Там все на самом деле было важно, в том числе численность населения. А южные регионы, сами знаете, самые густонаселенные. К тому же, климат имел значение. Развитость региона.
Алматинская область была самой предпочтительной, все же близость к южной столице, рынок самый большой в стране. С точки зрения его емкости, разумеется.
Вступили в переписку и с регионами. Признаться, когда я подписывала письмо, ожидала, что на меня посыплется шквал благодарных звонков. Я же помню, как в своих письмах акимы областей объясняли, что никак не могут повысить налогооблагаемую базу, не могут создать индустриальную инфраструктуру, потому что бюджетных денег не выделяют или выделяют мало, негодяйские инвесторы никак не едут в их регионы. Уж и инвестиционные конференции проводят они, и бизнес-форумы всякие, но вот ведь, незадача…
Конечно, я утрирую, но посыл был именно таков. Кроме всего, я отлично знала, что приход в Казахстан такого именитого бренда послужил бы хорошим сигналом для транснациональных компаний.
Когда я, с огромным трудом, дозвонилась до зам.акима алматинской области, он мне, без всякого стеснения сказал: «Вы НИКОГДА не построите завод в Алматинской области. Мы НИКОГДА не дадим участок земли под ваш завод!» Ну, помилуйте, господин хороший, а как же инвестиционные преференции, как Закон в конце концов?! «Плевать мы хотели на ваш закон!..»
Я тогда чуть не задохнулась от возмущения. МОЙ закон? МОЙ завод?
Жамбылская и Шымкентская область были молодцом. Они-то реально хотели, чтобы завод был построен. Но в иерархии P&G на первом месте была именно Алматинская область, потом Шымкентская, а только потом Жамбылская.
Шымкетцы очень хорошо отработали. Мне, правда, пришлось выходить, воспользовавшись личными связями, на зам.акимов областей, потому что они были не в курсе того, что я написала им письма. Не дошли до них мои письма. Включился один из недавно назначенных, приехавших из Астаны замов акима (или он был замом акима города Шымкента?). Они встретили инженеров P&G, все показали, рассказали. Молодцы они! Но все испортил СПИД. Помните, тот случай, когда детей заразили СПИДом. Испугались в P&G. Когда такая крупная и именитая компания принимает решение об инвестировании, учитывают все, и социалку далеко не в последнюю очередь.
Потом они еще долго изучали Жамбылскую область, а я все не теряла надежды «пробить» алматинскую. Тогда, к моей радости, шефа назначили Руководителем АП. Я написала ему письмо и он дал поручение акимату Алматинской области «оказать содействие».
Зашевелились, недовольно ворча, господа региональные чиновники. Заскрипели всеми рессорами своей сложной конструкции.
С акимом и даже зам.акимом области я так и не встретилась, не допустили к «телу». Но, хоть и со скрипом, начали давать информацию, слать ответы на наши запросы. Из всех районов Алматинской области P&G выбрал г.Талгар. Из-за близости к Алматы, конечно.
Месяц, наверное, ждали встречи с заместителем акима этого славного города. Когда нас, наконец, пригласили на эту встречу, и когда я впервые побывала в кабинете чиновника регионального уровня, мне многое стало понятно. Особенно претензии людей к бюрократическим собратьям. Конечно, кто из рядовых граждан Казахстана бывает в кабинетах того же Минфина, например, или Минтранскома? А в акимат ходят регулярно. Боже мой, таких напыщенных дяденек я до тех пор еще не встречала. Вот недаром говорят, мал клоп да вонюч.
Так раздувался, так важничал, а я смотрела на него и не понимала – он серьезно или шутит. И это при том, что я пришла «не с улицы», как у нас принято говорить. Все же вхожа я в высокие кабинеты, раз уж пришла с таким поручением. Нет, друзья, он не шутил. И когда разговор закончился, он попросил меня остаться. Я осталась и этот самый зам акима славного города Талгара задал мне вопрос, который до сих пор заставляет меня горько улыбнуться. Он сказал следующее: «Ботагоз, ну понятно, вы по поручению Администрации Президента пришли и оказать мы вам не можем. Но вы можете мне гарантировать что «Procter&Gamble» НОРМАЛЬНАЯ компания?»…
Знаете, есть же или был, уж и не знаю, сленг такой. «Нормальный ты пацан или нет?» Вот именно в такой интонации и задал он этот вопрос. Он не имел в виду обороты компании, её имидж на мировом рынке, прибыль, количество рабочих мест, которое было или будет создано. Он, как я потом поняла, имел в виду другое. Он имел в виду, будет ли «Procter&Gamble» жить в их городе по понятиям нормальных таких пацанов!
Вот что прикажете отвечать на такие вопросы? Я тогда в ступор впала. Вышла из его кабинета и в себя прийти не могла. Я, глупая женщина, тогда подумала, что этот вопрос был задан потому, что зам.акима г.Талгара не знает такую компанию, как P&G. А потом, спустя время мне стало понятно, что он имел в виду совершенно другое.
Хотя, вполне возможно, что я ошибаюсь и он действительно не знал ничего о Проктере? Хотя, хрен редьки, как известно, не слаще. Я ему ответила на его вопрос ровно следующее: «Вы у своей жены спросите, чем она посуду моет и стирает белье».
Наверное, в глазах «нормальных» людей я выглядела тогда полной дурой…
Я вообще, никогда не соответствовала общепринятым стандартам моды, не была в тренде. Такая уродилась. Не владела сленгом, не выбривала виски или затылок, не окрашивала волосы в фиолетовый цвет, не танцевала брейк, не делала тату, не пила яблочное вино в десятом классе и даже «взрыв на макаронной фабрике» меня миновал. Это в мою юность прическа модная так называлась.
Во времена работы в АСП наш коллега, друг которого работал администратором в клубе «69», периодически приглашал нас по пятницам на эту самую дискотеку. Так вот, на этой дискотеке танцуем, значит, танцуем и вдруг подходит ко мне молодой человек, симпатичный такой, пристраивается, ну знаете, как это бывает на дискотеке. И говорит: «Привет! Ты работаешь?» Я говорю: «Работаю» и еще думаю: «Тебе-то такая разница?» Он говорит: «Пойдем?» Я отвечаю: «Куда?» Он такой: «Ну, где ты работаешь?» А я такая: «Зачем?»…
Это потом мне объяснили, что имел в виду этот молодой человек. Оказывается, так «снимали» девушек на дискотеках. Главное, почему он решил? Хотя, вполне возможно, что я была в короткой юбке, я носила тогда мини. И не задумывалась даже, что это неправильно. Дура была.
Наверное, я сильно потешила того парня, потому что не остановилась же в своем словесном потоке, рассказала ему и то, кем я работаю, и то – где)…
В общем, пока рядились и «колотили понты", начался кризис и «Procter&Gamble» пересмотрел свою инвестиционную программу. Так и не смогла я помочь ему построить свой завод в Казахстане.
Так коррупция не дает развиваться стране.
Я много грустных историй слышала от казахстанских бизнесменов за время работы в Казинвесте. Один героический дяденька, например, строил вагоностроительный завод в Костанайской области. Тогда уже началась реализация программ «Казыны». Например, «100 школ. 100 больниц», которую бесславно похоронили где-то в архивах, истратив кучу денег на оргвопросы, зарплаты сотрудников специально созданной для реализации проекта компании, аренду помещения, приобретении мебели и т.д. Думаю, те 100 школ и 100 больниц были бы не лишними, правда?
Тогда уже стартовала программа «Прорывных проектов», которая тоже как-то сдулась и сошла на нет, так и не «родив» ничего не то чтобы выдающегося, но хотя бы сколько-нибудь важного.
А этот костанайский дяденька на свои собственные деньги строил завод в Костанайской области. При этом он рассказывал, что когда начинал, хотел строить просто завод, а потом понял, что нужна социальная инфраструктура: школы, больницы. Он, по сути, целый город строил. И говорил, что никакой помощи ниоткуда не получает, но при этом его включили во все списки реализуемых в регионе проектов и теперь долбят, требуют отчетов каких-то. А все, кто предлагают помощь государства, требуют взамен долю в его бизнесе.
И ему я тоже ничем не смогла помочь, хотя очень хотелось. Я его в составе бизнес-делегации тогда возила в Египет, на тот самый Вечер Казахстана. Не знаю, как у него дела и достроил ли он свой завод. Смелый человек! Дай Бог здоровья и терпения! На таких все и держится.
Допускаю, что современная молодежь не знакома с творчеством Максима Горького. Жаль. У него есть такое стихотворение: «Песня о соколе» называется. А в нем есть такие строчки:
Безумству храбрых поем мы славу!
Безумство храбрых — вот мудрость жизни!
До сих пор помню, как читала его наизусть на уроке литературы. И до сих пор оно меня вдохновляет!