Берлин — родной и чужой...
Отель, где я жил, а точнее только ночевал, находится на Wilmersdorfer Strasse, дом №32. Эта улица понравилась мне изобилием различных магазинов и забегаловок, которые называются имбисс. Винный погребок, мини-маркет, хлебопекарня, магазин сувениров, газетный киоск, донерная, пивной паб. Насколько я заметил, такое явление редкое в этом городе, чтобы на одной улочке один за другим, как грибы после дождя, стояло столько заведений. Поистине, рай для небогатого туриста. Кстати, вина здесь очень дешевые. Шардоннэ я брал за 3.90 (около 1000 тенге), что в разы дешевле, чем у нас.
В городе было сухо после недавней оттепели. Средняя температура была +15. Неплохо для начала марта. Улица, прилегающая к Wilmersdorfer Strasse, другим концом упиралась в арку. Там было совсем светло в часы, в которые недавное еще темнело. Сама арка выходила на серую аллею. Здесь, похоже, деревья и ухоженные кусты были удивлены уходу зимы и приросту весеннего дня. Они будто замерли в ожидании: не осталось ни снега, но и молодых побегов пока тоже не было. А ведь тем временем известный Тиргартен жил и веселился всеми красками весны. Там на ветках высоких деревьев резвились белки, а на прудах плавали утки, то и дело окунаясь клювом в воду.
Находясь в нем, ты получал впечатление будто находишься в настоящем лесу, если бы только не скамейки и урны вдоль дорожек. На самых видных и толстых стволах деревьев люди вырезали имена своих любимых и рисовали сердечки. На некоторых из них я встречал надписи на русском. Ну а я не стал кощунствовать. Одной надписью не докажешь своей любви к любимой. Это уже ребячество. Я лишь запечатлел это в памяти.
Кстати, Тиргартен я сумел пересечь за 40-50 минут на велосипеде, а это довольно много. Будь такой лес и у нас посреди Алматы, его бы давно загадили и заполонили бомжи, вполне возможно и другие маргиналы общества. А здесь тихо и спокойно. Лишь изредка пробегает какой-нибудь ходок в обтягивающей одежде или проезжают семейные пары на велосипедах.
Кстати, о бомжах. Здесь они имеются. Только не как наши — почерневшие от недоедания, одичалого вида с котомкой за плечами и палкой, и в обносках с чужого плеча. Нет! Здесь они вполне опрятны, для собственного удобства ездят на велосипедах и делают остановки у мусорных баков. За одним из них я однажды решил проследить. Ради спортивного интереса, так сказать. Что примечательно, он остатки еды не трогал, рылся в пакетах, брал бутылки и что-то еще. Таким образом, я прокатился по самым злачным и людным местам Берлина. Затем я потерял след моего объекта, так как меня привлек уже другой объект. Над головой кружил вертолет, желтый с надписями на немецком. Вокруг воцарил ужасный шум. На улицах создалась пробка, что очень редко в городе. Я решил проехать в «эпицентр» пробки и обнаружил обломки мотоцикла на перекрестке. Его уже успели оцепить полицейские из-за чего и создалась пробка. Через минуту в центр перекрестка приземлился тот самый вертолет. Из него выбежали два санитара с носилками. К тому времени пострадавшему оказали первую мед.помощь полицейские. Он лежал в каске на асфальте и корчился от боли. Один полицейский придерживал его голову на уровне одной рукой, а другой — пытался сохранить положение его тело неподвижным. Санитары без единого слова аккуратно переложили беднягу на носилки и также аккуратно занесли его в вертолет, у которого снова стали набирать обороты лопасти. Снова шум. Снова пыль кругом. Вертолет поднялся на определенную высоту, на миг завис в воздухе и улетел. Полицейские собрали до кучи всё то, что когда-то называлось мотоциклом, полили водой из шланга место ДТП и тоже уехали. Движение на улице возобновилось.
Для меня эта картина и зрелище произвели неизгладимое впечатление чего-то трансцендентного. Люди казались не людьми, а представителями неведомых, инопланетных существований, по ошибке занесенных на землю. И только город оставался верным истории и рисовался взору таким, каким изображали его художники.
Затем я вернулся в отель. И в кромешной темноте гостиничного номера я давал волю сантиментам и мысленно поднимался по знакомой и такой дорогой моему сердцу лестнице. Ступеньки её вели меня к моей возлюбленной. Там я переживал одни из самых волнительных моментов аж сердце колотило от радости. Сколько раз я входил в этот подъезд не как в помещение, а как в тоску к любимой... Вскую отринул мя еси от лица Твоего, свете незаходимый? Так в мечтах я засыпал в этом большом и холодном от одиночества городе.
А утром меня радовал молодой и невыстоявшийся свет ранней весны. Солнце еще не было видно. И меня роднил с жителями Берлина лишь его воздух. Я принимал душ и спускался позавтракать. В половине 7-го в ресторане было безлюдно. Я специально выбирал место у окна, садился, с умным видом листал страницы немецкой газеты, смотрел на улицу и ждал первых солнечных лучей. И затем принимался за трапезу. В эти моменты мне верилось, что всё к лучшему и я всего добьюсь, всё додумаю и выражу, а вкусный завтрак казался мне залогом далеких и щедрых надеж