Белле АХМАДУЛИНОЙ
Три ночи и три дня цвела, росла, болела
сирень в уме, в мозгу – язык на слово скуп –
и сгинула уже… Прошу прощенья, Белла,
что я в такую рань, чёрт знает что, несу.
Сирени куст в уме благоухал и длился
весь день, всю ночь. Куда мою сирень несло?
То ль снилась мне сирень, иль я сирени снился?
И кто из нас двоих звал под своё крыло?
Искусница-сирень черёмухи подруга
поила и рекла и навлекла беду
на голову свою. Как камень изумруда,
мутно-зелёный пруд унёс сирень ко дну.
Напрасно извела себя на ночь, корпела.
Восполнит ли пробел мой бесполезный труд.
Твой долг всегда высок. Прошу прощенья, Белла!
Сбылось всё, что рекла. Ушла в глубокий пруд.
Однажды на правах сна явишься из мрака.
Озябшая, одна потянешься к теплу.
Не весело тебе, несчастная. Однако
завидую тебе, схороненной в пруду.
Вечнозелёный пруд сообщник, соучастник
сирени и луны. На палубе строки,
как словом не крути, мне с ней не повстречаться
и тонет мой словарь, пуская пузырьки.
2003
© Канат Канака