Beauty & the Best. О фильме «Великая красота»
Если бы Господь Бог решил сниматься в кино, он бы снимался у итальянцев. Когда он захотел проявить себя в живописи, то явил свой образ итальянцам (да Винчи, Санти и прочим). Когда в скульптуре - снова итальянцам (Буанаротти, Челлини). Бог не дал итальянцам, кажется, ничего кроме необыкновенного чувства красоты и соусов для приготовления мучных блюд.
Есть режиссеры, фильмы которых для меня круты без всякого там контекста, они просто красивы визуально. Все эти режиссеры - итальянцы: Бертоллуччи, Феллини, Пазолини. Джузеппе Торнаторе и Паоло Соррентино продолжают их славные традиции.
В сущности, "Великая красота" - это вариации на тему Феллини. Тот же стареющий мужчина в поисках себя и смысла жизни. Тот же цирк уродов и безудержное веселье. То же искусство ради искусства. Тот же ночной и удивительно пустой город.
Главный герой, напомнивший мне большого советского актера Евгения Евстигнеева, подобран великолепно. Ужасно некрасивый и величественно харизматичный, старый, как последний Доктор Кто, но с молодым блеском в глазах, расслабленный, загорелый и ухоженный. Плейбой, интеллектуал, мизантроп. У актера огромный эмоциональный диапазон и лицо, подобное театральной маске. Персонаж же невероятно чувствителен, проницателен, дьявольски умен. По-мефистофелевски обаятелен во всей своей циничности. Каждое его слово - цитата, каждый костюм - картина.
Фильм построен на антитезе уродливого и прекрасного, пустого и наполненного смыслом, прошлого и настоящего, на абсурде и тщете понять и объять этот мир. Абсурдность, как у Феллини, - путь, заставляющий задуматься о смысле красоты: почему услугами косметолога пользуются даже монашки? почему даже у такого идеального создания как фламинго есть телесный изъян - коленки в обратную сторону? почему люди ценят эпатаж маленькой девочки, которая в истерике бьётся об стену, рисуя при этот картины ценою в миллионы? Небо есть море, реальность есть сон, красота есть уродство, а самое прекрасное - в простом и скромном.
Фильм молчаливый, медленный, спокойный, приправленный остроумным юмором и со вкусом подобранной музыкой (эфиопский (!) джаз, оперные арии и томные виолончели - а вы б такой ноктюрн сыграть смогли бы?). Такой вот своеобразный пешеходный роуд-муви без определенного сюжета, серия великолепно исполненных этюдов и великолепно вписанных в тему одного главного героя и одной главной темы. Шедевр операторской работы и работы костюмеров. Как говорит один великий итальянец по имени Фома Аквинский: "для красоты необходимы три вещи: целостность, гармония и блеск". Это про этот самый фильм.
В этом фильме даже финальные титры на фоне съемок реки (вероятно, это Тибр) сделаны красиво: они как бы вписаны в арки мостов. Вероятно, помимо пиццы, это то, что избранные Господом итальянцы умеют делать лучше всего: вписывать свои имена в течение вечности.