Бахытжан Кетебаев: «Мы разошлись во мнениях с Аблязовым!»
Неделю назад прекратил вещание спутниковый телеканал К+. Это было одно из немногих средств массовой информации, где в эфире могли появиться и высказаться по злободневным вопросам представители так называемой «неконструктивной» зарубежной оппозиции. Руководитель Vox Populi Алишер Еликбаев встретился в Лондоне с создателем и топ-менеджером К+ Бахытжаном Кетебаевым, чтобы расспросить о причинах закрытия телеканала и взаимоотношениях с его бывшим шефом Мухтаром Аблязовым.
VP: Давайте начнем с самого начала: при каких обстоятельствах вы оказались в Лондоне и что вы тут делаете?
Б.К.: Я переехал в Лондон в 2005 году. Мне предложили там работу и параллельно запускался проект спутникового телеканала для Казахстана. Я написал концепцию телеканала и потом возглавил работу по его созданию.
VP: Что сделано за этот период?
Б.К.: Был основан канал К+, который на днях прекратил вещание. В итоге мы отработали 8 лет, не думал, что продержимся так долго. Мы старались освещать события, которые происходили в Казахстане и странах Центральной Азии. Считаю, что К+ вошел в историю когда участвовал в освещении тюльпановой революции в Кыргызстане в апреле 2010 и когда освещал события в Жанаозене в декабре 2011.
VP: Как строилась работа К+, учитывая, что вы создавали оппозиционный канал, который по идее должен был преследоваться властями?
Б.К.: Была выстроена схема телевидения, устойчивая ко всяческим внешним воздействиям. Наверное, это ирония судьбы, что в итоге она оказалась неустойчива к внутренним распрям.
Была центральная компания, которая вещала со спутника и закупала контент у разных производителей. И было достаточно много независимых компаний, которые или производили контент, или собирали и обрабатывали его для нас. Например, была студия в Украине, в Киеве – о ней никто никогда не знал…
VP: Я знал…
Б.К.: Ну вы знали, потому что журналисты между собой общаются, но это не выскакивало на уровне спецслужб. Потом, скорее всего, вы узнали о ней на определенном этапе. Было несколько структур у К+, которые работали в «спящем» режиме. И если у вещающей студии возникали проблемы, сигнал тут же перебрасывался на одну из таких структур. И это можно было сделать в течение 10 минут. Если вы помните, у меня за плечами опыт работы в телекомпании Тан. В определенный момент нам пытались прострелить фидер (эфирный кабель) из снайперской винтовки, а когда не смогли, забили туда гвоздь. Поэтому схему нового канала я делал с учетом этого специфического опыта. В итоге получилась практически неуничтожаемая структура.
VP: На пике К+ сколько работало людей в этих подконтрольных компаниях?
Б.К.: Если всех партнеров включать, то 200-250 человек.
VP: И вот пару дней назад канал прекратил свое вещание. По какой причине это произошло?
Б.К.: Дело в том, что я разошелся во мнениях с инвесторами в вопросе того, куда должен развиваться канал в целом. Соответственно, я сказал, что ухожу. Сообщил я об этом в конце марта, мы решили, что с 1 апреля по 31 мая я буду передавать дела. Мы начали готовить все необходимые процедуры, но на определенном этапе инвестор отказался принимать компании без объяснения причин и задним числом прекратил финансирование.
VP: Вы говорите об инвесторах во множественном числе?
Б.К.: Ну один основной и еще несколько!
VP: Основной - это Мухтар Кабулович Аблязов?
Б.К.: Да.
VP: А остальные кто?
Б.К.: В английской компании собственником был мой брат.
VP: А там были люди вроде Виктора Храпунова или Рахата Алиева?
Б.К.: Насколько я знаю, нет.
VP: Так что же произошло между вами и Мухтаром Кабуловичем?
Б.К.: Мы разошлись во мнениях, куда двигать телекомпанию и как это должно происходить.
VP: Чисто профессиональные расхождения?
Б.К.: Ну как профессиональные… Ему нужно было добиться от телеканала определенных вещей, а я считал, что это нужно делать по-другому. Мы спорили все лето и осень 2012 года, потом мне показалось, что мы даже договорились - это было в феврале этого года. Но потом он предпринял ряд управленческих действий, которые сводили на нет наши прежние договоренности. В данном случае я был наемным менеджером, и хотя у меня есть собственное видение, если оно расходится со взглядами инвестора, то какой смысл настаивать?
VP: Вы сидели там на зарплате, и вам не принадлежали акции телеканала К+?
Б.К.: Мне не принадлежал никакой пакет акций телеканала.
VP: Смотрите какая ситуация – восемь лет жизни коту под хвост, телеканал прекратил свое существование. С Аблязовым, я так понимаю, у вас отношения сейчас не очень? Ни о чем не сожалеете?
Б.К.: Не восемь лет, гораздо больше. Эта история началась гораздо раньше. Я пришел на телеканал Тан в 1998-1999 годы. Когда мы в те годы заявляли, что у руководства страной стоят не очень чистоплотные люди, всех аж подбрасывало. Люди в принципе не могли тогда спокойно принимать такую информацию. Сейчас когда говоришь это, все отвечают: «Да, ну и что?». Я не считаю, что все это время было проведено зря. Мы работали не только и не столько на Аблязова, но на то, чтобы поменять страну в лучшую сторону.
Продолжение читайте здесь.