Ария московского гостя
Пакуя багаж перед вылетом в Москву, я и не подозревал, что забуду о нём, бросив сумку в гостинице и проводя вечера на улицах дождливой столицы. А делая утреннюю зарядку в своём номере, в окно которого видны шпили Кремля, даже не думал, что буду бессилен забыть всё, что слышал, и всех, кого видел в большом городе.
Москвичи и гости столицы
В Москву я попал в первый раз. Несколько лет назад уже было знакомство с лёгким в общении Дрезденом, с городом настроения Берлином, со знающим себе цену Парижем. Каждый из них «брал» чем-то своим: архитектурой, сервисом, ценами...Москва – это прежде всего москвичи. Да простят меня местные жители, но впечатление о них у меня после первой и сравнительно короткой – длиной всего в одну неделю – встречи с Москвой осталось то ещё...
Скорее всего, оно обманчиво, но оно было таковым. Большинство москвичей настроено как-то уж совсем недружелюбно к приезжим, которые составляют значительную часть населения Москвы. Если вы, попав сюда, обратитесь к ним с вопросом, то улыбки, скорее всего, не увидите. Как и ласковой интонации с добрым словом. Вам могут ответить, но, вероятнее всего, просто «отошьют», сказав с каменным лицом что-то вроде «не знаю». Я с такими людьми встречался в гостинице, на улице, в магазинах, в метро, ловя себя на мысли, что казахстанского гостеприимства, свойственного коренным павлодарцам, мне в Москве не хватает больше всего. Однако, как это ни странно, чаще всего высокомерием по отношению к гостям Москвы и друг к другу в основном отличаются люди, осевшие в российской столице относительно недавно, а не те, кто там родился.
– Фраза «Понаехали тут!» принадлежит именно некоренным москвичам, местные так не говорят, – рассказала врач «скорой помощи» Москвы Галина Александровна, которая живёт здесь второй год. Шесть с лишним лет она прожила в Смоленске. До этого жила в Семее, а ещё раньше – в Шымкенте, в котором родилась. – Оставшись жить в Москве, труднее всего привыкнуть к такому отношению людей друг к другу и к тебе. Ведь это проявляется и на работе, и в быту.
В одной московской столовой работают поварами две женщины, которые живут в столице давно, но родились в разных концах бывшего Советского Союза. Одна приехала из Оренбурга, другая – из Баку. Жить в Москве нелегко всем: и коренным, и пришлым. Но вторым всё равно сложнее. Понятное дело, что моим собеседницам пришлось пережить разное за годы своей московской жизни. Однажды я в гостинице вызвал лифт на девятом этаже. Вошёл в кабину: вниз ехали две женщины, которых я, как оказалось, просто остановил по пути. Мне нужно было подняться в свой номер, всего на два этажа выше.
– Давайте-ка мы сейчас с вами на одиннадцатый этаж поднимемся, а потом… – предложил я, потянувшись пальцем к кнопке.
– Я тебе сейчас поднимусь на одиннадцатый! Мы тут в аэропорт едем, а он вверх собрался! Ишь ты какой! – разразилась тирадой тётя. Её спутница попробовала улыбнуться и намного вежливее проговорила, что лифт-де всё равно едет сначала на тот этаж, куда его отправили ранее. Я очень надеюсь, что поражённые моей наглостью дамы успели в аэропорт…
А поговорить-то не с кем...
И всё-таки найти книжный магазин или гастроном, пересесть на нужную ветку метро и вообще сориентироваться в городе мне помогали москвичи. Коренные и не только. С охотой и без, с улыбкой и сквозь зубы. Правда, часто возникало чувство одиночества, когда я бродил по Москве, потому что поговорить было почти не с кем: много людей ходит с наушниками от плеера или сотового телефона в ушах, а в метро люди читают книги, газеты, журналы, роются в деловых бумагах... Иногда казалось, что они нарочно отгораживаются от тебя и от всех остальных музыкой, чтением или даже взглядом.
Пожалуй, только пожилых москвичей: дедушек и бабушек – это не касается. В российской столице им, кажется, явно не хватает общения. Обратившемуся с вопросом человеку они охотно расскажут, куда и как пройти, где что купить и так далее. Попал как-то на улицу Малая Пироговская где искал дом номер пять. И, видимо, на лице моём было написано, что хотел спросить дорогу, потому что шедший в мою сторону пожилой мужчина ожил лицом, прибавил шагу и, не дав мне раскрыть рот, первым сказал: «Слушаю вас…».
Вечером встретил старушек, гулявших с собачками. Когда попросил у одной из них разрешения сфотографировать её с болонкой на руках, та не просто согласилась, а всё просила сделать ещё пару снимков, потом ещё и ещё... Старушка не просила прислать ей фотографии и не спрашивала, зачем я вообще их снимаю. Просто ей захотелось мне помочь, захотелось поговорить.
Вавилон и гастарбайтеры
Москва, как город Вавилон, собрала миллионы людей в одном месте, при этом будто специально не позволяя им быть вместе, ставя какие-то барьеры непонимания. Из стран СНГ, Южной, Юго-Восточной Азии, Африки, Америки и Европы сюда приезжают учиться и работать. Причём одни, работая в Москве, делают карьеру, а другие просто кормят свои семьи, высылают деньги домой, оставаясь для москвичей гастарбайтерами, чуть ли не бомжами, а для их близких московский заработок становится ощутимой материальной поддержкой – основную его долю рабочие из Таджикистана, Узбекистана отправляют домой. Поработав пару лет, возвращаются в родные места, где их семья на высланные из Москвы сбережения кормильца уже купила машину, ещё одну квартиру и, может, даже строит дом. И это притом, что платят приезжим за их труд на порядок меньше, чем москвичам.
В дни моего пребывания там радио «Эхо Москвы» обсуждало инициативу мэра столицы Юрия Лужкова о том, что на работу вместо таджиков и узбеков нужно приглашать молодёжь из российских регионов. Журналисты ещё посмеялись: мол, конечно, сами-то москвичи абы на какую работу не согласны. Уже было решено, что московские власти проведут по регионам широкую рекламную кампанию – что-то вроде ярмарок вакансий. А в банке вакансий московской службы занятости тогда было больше 200 тысяч свободных рабочих мест. Требовались водители, сварщики, прорабы, милиционеры, медсёстры, электромонтёры, сантехники, плиточники, штукатуры, повара, грузчики, каменщики, кладовщики и тому подобные специалисты. А среди москвичей, говорит «Эхо Москвы», эти профессии по-прежнему спросом не пользуются, даже несмотря на экономический кризис.
При всех плюсах этой идеи мэра – восполнение недостатка специалистов, помощь безработным из российской глубинки – нашлось немало людей, которые серьёзно усомнились в том, что места гастарбайтеров поспешат занять иногородние россияне. Ведь первая и главная проблема для любого приезжего – жильё. При одной только мысли о его поиске у любого провинциала пропадает желание ехать покорять столицу, власти которой не сказали ни слова, например, об общежитиях или каких-то других вариантах жилья для рабочей молодёжи.
Остановки объявляет Кириллов
Самый удобный, быстрый вид общественного транспорта и самый большой «Вавилон» – московское метро. Если верить рекламным вывескам, под российской столицей целыми днями снуют 356 составов, а это 4143 вагона. Здесь тоже все спешат. В разных направлениях. Если в Павлодаре один мой очень близкий друг постоянно всем напоминает, что по эскалатору ходить нельзя, то в московском метрополитене народ вообще всегда стоит у правого края, так как слева обязательно кто-нибудь бежит. Мчатся не те, кто до места назначения добирается только на метро: эти люди не опоздают, потому что новый состав подъезжает каждые пять минут. По эскалатору несутся те, кому предстоит пересадка с метро на автобус, а наземный транспорт в Москве из-за пробок ходит плохо. Я из аэропорта до станции метро «Речной вокзал» (конечная) ехал более трёх часов. В метро же, разумеется, пробок нет, хотя и тут народу в часы пик – не протолкнуться. Есть здесь и те, кому спешить некуда. Вечером можно встретить спящего на лавке в вагоне пьянчужку, а уж музыкантов, нищих, попрошаек всех мастей – сколько угодно. К подозрительным субъектам, как правило, сразу подходит милиционер.
Работа метро автоматизирована, и здесь я понял истинный смысл фразы «Осторожно! Двери закрываются»: двери вагона метро закрываются автоматически и одновременно. Какой-то дедушка зашёл в переполненный вагон, и ему дверью защемило рукав куртки. Так и ехал до следующей остановки, пока дверь не открылась. Кстати, если при объявлении остановок в метро звучит голос молодого человека, то в автобусе о них извещает известный советский, российский диктор телевидения Игорь Леонидович Кириллов.
В часы пик вас в метро зачастую несёт толпа. Мы с коллегой из Нижнего Новгорода ехали в вагоне, стоя у самой двери. Парень, который оказался рядом, спросил меня: «Выходишь?». Я говорю: «Нет». «Выходишь», – возразил он, и нас просто вынесли на руках, после чего снова пришлось входить в вагон и нам, и этому парню. Он тоже не собирался выходить на этой станции.
Кто-то из казахстанцев говорил, что в московском метро молодёжь не уступает пожилым людям место. Неправда. Уступает. Сам видел. Правда, чаще всего молодёжь не садится вовсе. И продолжает читать.
Достопримечательности и акцент
Достопримечательности Москвы предстают перед вами всегда неожиданно и как-то буднично. Так мы оказались прямо у памятника полководцу Георгию Жукову, слева от которого в булыжнике обозначен бронзовый «пятачок» нулевого километра автодорог Российской Федерации. Вокруг него – бронзовый же круг, указывающий стороны горизонта. Согласно обычаю, нужно встать на этот нулевой километр лицом туда, откуда приехал, загадать желание и кинуть монетку, чтобы желание сбылось. Естественно, тут валяются и рубли, и копейки, и тенге, и центы, и евро, и тугрики. Валюту не разгибая спины ходит и подбирает какая-то старушка.
На Красной площади перед нами возник Храм Василия Блаженного, справа оказались Кремль и Мавзолей В.И. Ленина, а слева остался ГУМ, весь в огнях. То ли оттого, что всё это раньше не представлялось возможным увидеть, кроме как на картинках и по ТВ, то ли от ауры самой Красной площади, на которой мы внезапно оказались, не проходило ощущение, что всё это вдруг не по-настоящему окружило нас, а просто нарисовано или демонстрируется на большом экране.
Запомнились спокойствие, независимость и тёплая атмосфера Новодевичьего монастыря. Он был построен ещё в шестнадцатом-семнадцатом веках в центре Москвы. Сегодня монастырь внесён в Конвенцию об охране всемирного культурного и природного наследия и охраняется государством.
* * *
Много мне говорили про московский говор, и я всё пытался услышать его где-нибудь. Но что-то подобное уловил только в гостинице: охранник, чуть протягивая букву «а», беседовал с кем-то из персонала. А персонал гостиницы, где я жил, – вообще отдельная тема. Когда только регистрировался, администратор, протянув мне карточку постояльца, спросила: «Вы откуда?». Я сказал, что приехал из Павлодара. «Это где?» – последовал недоуменный вопрос. На одиннадцатом этаже, где находился мой номер, я сразу спросил сотрудницу, а знает ли она, где находится город Павлодар.
– Да, знаем про Павлодар. Наслышаны.
– Это в Казахстане.
– Да?.. О ценах. Разумеется, в Москве всё в разы дороже, чем у нас. Скажу только об одном. Гостил в столице на семинаре неделю, и питание нам обеспечил организатор учёбы, зато в последний день мы с коллегой из Бишкека зашли в кафе на обед. На двоих заказали по одной порции солянки и борща, два салата греческих, один чай с лимоном и взяли пол-литровую бутылку воды. Заплатили около 950 рублей, хотя уже за 1100 можно было одному из нас улететь из Москвы в Санкт-Петербург.
* * *
Читатель может подумать, будто Москвой я остался недоволен и ожидал от неё чего-то большего. Напротив, у меня сначала была мысль, что Москва безумно хороша, приветлива и интересна, поэтому сами москвичи её просто не заслужили. Но потом понял, что народ здесь настолько разный по характеру, взглядам на жизнь, отношению к приезжим, а также, конечно, по национальному составу и по вере, что характеризовать его как-то более чем трудно. Да и потом, в Москве, по данным на 1 января 2009 года, живут десять с половиной миллионов человек. В Астане, Алматы и Караганде, вместе взятых, проживают два миллиона 615 тысяч, в Беларуси – девять миллионов 700 тысяч. Не зря вся Россия шутит, что Москва – это отдельное государство и не Россия вовсе. Ведь не бывает так, чтобы люди всего государства встречали друг друга с открытой душой, тем более иностранцев. Быть может, с нами, приезжими, по-другому и нельзя? Приезжие просто многого не понимают в жизни этого города. И я, наверное, за неделю вас ещё просто не понял, дорогие москвичи.
2009 г.