АНТИХРУПКОСТЬ. Как извлечь выгоду из хаоса. Книга 1

И Первая книга, которая открывает мой блог станет работа моего самого любимого писателя – трейдера Нассима Николас Талеба. Вероятно, некоторые из вас знакомы с ним, некоторые даже не слышали о существовании такого замечательного автора.

Об авторе:

Нассим Николас Талеб -  американский экономист и трейдер. Основная сфера научных интересов — изучение влияния случайных и непредсказуемых событий на мировую экономику и биржевую торговлю (цитата из Википедии).

Самая популярная его литература, излюбленная всеми американцами – «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости».  Но на этот раз я хочу представить вашему вниманию другую его работу под название «АНТИХРУПКОСТЬ. Как извлечь выгоду из хаоса». Почему спросите вы. А я вам отвечу, что для самого автора это книга является главным его трудом. Называет он его «гигантским скачком».

Основная идея книги:

Со слов автора: Основной корпус моих текстов посвящен неопределенности, случайности, вероятности, беспорядку и тому, как жить в мире, которого мы не понимаем, в мире случайном и сложном, с невидимыми элементами и свойствами; иначе говоря, как принимать решения в условиях непрозрачности среды.

Антихрупкость состоит из семи Книг и примечаний к ним, так как для автора каждая часть – это отдельная книга.  Поэтому аннотации я буду писать по каждому разделу, извините Книге.

О книге:

КНИГА I. АНТИХРУПКОСТЬ: ВВЕДЕНИЕ

«Я хочу жить счастливо в мире, которого не понимаю»

Есть вещи и явления, которым встряска идет на пользу. Антихрупкость (понятие, введенное самими автором) – свойство элемента, пройдя свозь испытания становится лучше прежнего. Этим свойством обладает все то, что изменяется со временем: эволюция, идеи, революции, политические системы, технические инновации, процветающая культура и экономика, выжившая фирма и хорошие кулинарные рецепты. Антихрупкость любит случайность и неопределенность, что означает – и это ключевое свойство антихрупкости – любовь к ошибкам. Но важно вот что: если антихрупкость – это свойство всех естественных (и сложных) систем, которые сумели выжить, значит, лишая эти системы воздействия переменчивости, случайности и стресса, мы им, по сути, вредим. В результате такие системы ослабнут, умрут или разрушаться. Мы сделали хрупкими экономику, наше здоровье, политическую жизнь, образование, почти все на свете….подавляя случайность и переменчивость. По большому счету современный жестко структурированный мир вредит нам навязанной политикой и хитрыми теориями, а именно наносят удар по антихрупкости систем. То есть естественной способности прийти к лучшему результату.  Так бывает с невротическими родителями, чрезмерно опекающие свое чадо, стремящиеся защитить нас, причиняя нам наибольший вред.

«Если вы видите жулика и не говорите о жульничестве, вы сами жулик»

Черные лебеди – это непредсказуемые и нерегулярные события огромного масштаба, влекущие за собой тяжелые последствия. Историю делают в основном Черные лебеди, но при этом мы стремимся как можно точнее описать обычные события, развивая теории, которые никак не в состоянии предсказать вероятность масштабных потрясений. Жизнь куда более запутанна, чем ее отражение в памяти, однако наше сознание занято тем, что превращает историю, в нечто гладкое и линейное, и в результате мы недооцениваем случайность. Досадный аспект проблемы Черного лебедя – на деле ключевой, хотя его часто упускают из виду – заключается в том, что вероятность редких событий попросту невозможно рассчитать.

«Основной фактор, который делает общество хрупким и порождает кризисы, - отсутствие своей шкуры на кону»

К счастью, природа – благодаря антихрупкости – является лучшим специалистом, по редким событиям, также лучше кого бы то ни было управляет Черными лебедями; на протяжении миллиардов лет ей удавалось выжить без каких-либо командно – административным инструкций, которые сочиняют директора. Понять, что это такое, – значит перестать испытывать сильный интеллектуальный страх перед непредсказуемыми событиями и принять их как нечто необходимое для истории, технологии, науки, для всего на свете.

Доведя эту мысль до логического конца, вы придете к тому, что множество систем, расцветающих от случайности, должны сегодня доминировать – и наоборот, не умеющие этого делать, должны исчезать. Технология – это порождение антихрупкости, она создавалась теми, кто не боялся рисковать, двигаться вперед методом прилаживания, проб и ошибок; это открытия, которые ученые – любители делали вдали от больших лабораторий. Инженеры и работяги создают вещи, а ученые в это время пишут исторические книги.

«Деньги и сделки чистят отношения между людьми, а идеи и абстрактные материи вроде «признания» и «значения» деформируют их, порождая атмосферу бесконечного соперничества»

Сделав из сказанного важный вывод: избавление системы от стрессоров – необходимых ей стрессоров – не обязательно хорошо; напротив, так системе можно причинить большой вред, мы перейдем к важному понятия как гиперкомпенсация. Наш ум зависит от контекста – область или класс явлений. Часто люди не способны распознать ситуации вне контекста, в котором они об этих ситуациях узнали. Для пущего понимания приведем яркий пример: (из наблюдений автора) парень, по виду – вылитый банкир, отдал чемодан портье в униформе. Четверть часа спустя автор наблюдает как этот же господин поднимает тяжести в спортзале, проделывая с гирями то же самое, что он мог бы сделать с чемоданами. Зависимость от контекста вездесуща. Нам не по силам распознать идею, если она представлена в другом контексте.

Перемены и инновации начинаются, когда гиперреакция на неудачи высвобождают избыточную энергию. Мир никогда еще не был так богат – и никогда еще его не ослабляли так сильно долги и жизнь на чужие деньги. Как учит нас история, чем богаче мы становимся, тем сложнее нам жить по средствам. Изобилие мы переносим труднее, чем нужду. Автоматизация самолетом лишает пилотов возможности решать сложные задачи, делая полет слишком комфортным – опасно комфортным. Из-за недостатка сложных задач внимание пилота притупляется, а его реакции теряют остроту, отчего и случаются аварии с человеческими жертвами. Говорят, что лучшие лошади приходят вторыми, когда соревнуются с менее резвыми лошадьми, и выигрывают, если их соперники сильны.

«В прошлом высокое положение или статус обретали те, и только те, кто брал на себя риск и расплачивался за свои действия, а героями становились те, кто поступал так ради чужих людей: сегодня имеет место обратное. Мы становимся свидетелями того, как возвышается новый класс героев наоброт, то есть бюрократов, банкиров, посещающих Давосский форум МАПХ (Международный Ассоциации Понтующихся Хвастунов)и ученых, которые ни за что не отвечают. Они верят системой как хотят, а граждане за это платят»

Профессиональные риск менеджеры ищут архивную информацию о наихудшем сценарии, чтобы использовать ее для оценки будущего риска – этот метод носит название стресс – тестирование. Менеджеры берут самый глубокий экономический спад в истории, самую ужасную войну, самое большое смещение процентных ставок или самый высокий показатель безработицы и смотрят, какой будет худшая отдача при реализации этого варианта. Риск-менеджеры не замечают очевидного противоречия: рассматриваемое ими наихудшее событие в момент, когда оно произошло, было хуже, чем все известные к тому моменту «наихудшие сценарии». Но на эту нелогичность никто не обращает внимание. Автор назвал данный психологический дефект проблемой Лукреция – «Дурак верит, что самая высокая гора в мире равно по высоте той горе, который он видел».

«Мы стремимся избегать столкновений с тем, чего не понимаем»

Антихрупкость информации. Информация антихрупка; попытка скрыть информацию делает ее более значимой, чем попытка донести ее до широких масс. Посмотрите, как люди теряют репутацию именно из-за того, что усиленно пытаются ее сохранить. Хитроумные венецианцы знали, как распространять информацию под видом секрета. Попробуйте провести эксперимент по распространению слуха: доверьте кому-нибудь некие сведения и дайте понять, что это тайна, попросив «никому ничего не говорить»; чем больше вы будете настаивать на секретности информации, тем шире она распространится. Запрещенные книги привлекают внимание, они антихрупки в отношении цензуры. Когда кто-то нападает на наши идеи и на нас лично, действуют одни и те же антихрупкие правила: мы боимся негативной известности и питаем к ней отвращение, но при этом клеветнические кампании, если мы способны их пережить, могут принести нам ощутимую пользу – если ваш критик должным образом мотивирован и адекватно раздражен, примерно, как женщина, злословящая о другой женщине в присутствии мужчин. Налицо предвзятый подход: почему критик атакует именно вас, а не кого-то еще из миллионов людей, которые заслуживают нападок, но их не удостаиваются? Напряжение атаки и злословия из-за антихрупкости выделяют вас из всех остальных. Мы не в состоянии заткнуть критиков; если уж они вам вредят, перестаньте быть тем, кто вы есть.

«Познание не должно обесцениваться, превращаясь в вид спорта»

Это заявление прозвучит смело, однако я считаю, что все то, в чем есть жизнь, в какой-то мере антихрупко (но не наоборот). Судя по всему, антихрупкость – тайна живого. Многие явления – общество, экономика, рынки, культура – хоть и созданы человеком, но развиваются сами по себе, достигая в итоге стадии самоорганизации. Они не являются биологическими в строгом смысле слова, но похожи на биологические объекты в том отношении, что растут и воспроизводятся – вспомним о слухах, идеях, технологии и бизнесе. Искусственные, созданные человеком механические и иные приспособления с простым срабатыванием бывают устроены замысловато, но не являются сложными, потому что в них не взаимозависимости. Скажем, вы жмете на переключатель и получаете определенный ответ на это действие. Без вариантов – даже в России. В сложных системах очень важна взаимозависимость. Тут следует мыслить в терминах экологии: если уничтожить конкретный вид животных, пищевая цепочка нарушится – соответствующие этому виду хищники станут голодать, но соответствующие ему жертвы будут неконтролируемо размножаться, и побочные эффекты и осложнения пойдут косяком. Хананеи, финикийцы, римляне и народы, жившие на Ливанском хребте, истребили львов, после чего неимоверно размножились козы, которые грызут корни, отчего в горных районах становится все меньше деревьев; вряд ли охотники на львов могли предвидеть такой исход. Точно также если вы закроете банк в Нью-Йорке, последствия проявляются повсюду от Исландии до Монголии. В сложном мире понятие «причина» подозрительно само по себе; либо ее почти невозможно установить, либо она не видна – и это линий повод не читать газеты, которые все время информирует нас о причинах событий.

«Производимый человеческий шум – это величина, обратная его месту в биржевой иерархии: самые влиятельные игроки, как и мафиозные доны, говорят тише всех»

Наша антихрупкость не бесконечна. Многое зависит, например, от частоты стрессоров. Обычно люди лучше справляются с острыми стрессами, чем с хроническими, особенно когда после стресса у них есть время на восстановление, за которое стрессоры успевают выполнить свою работу передатчиков информации. Так, если я испытываю сильный эмоциональный шок при виде змеи, выползающей из клавиатуры, или вампира, входящего в комнату, а потом проведу в спокойной обстановке (с ромашковым чаем и музыкой эпохи барокко) достаточно времени для того, чтобы вновь обрести контроль над эмоциями, это будет полезно для моего здоровья – при условии, что я сумел одолеть змею или вампира в напряженной, желательно героической схватке и сфотографировался с мертвым хищником. Такой стрессор, конечно, лучше, чем не такой интенсивный. Но продолжительный стресс, источником которого могут быть начальник, ипотека, проблемы с налогами, чувство вины из-за не поданной вовремя налоговой декларации, экзаменационная нагрузка, рутинная работа по дому, требующие ответа электронные письма, бланки, которые нужно заполнить, ежедневные поездки на работу и обратно – все то, отчего мы ощущаем себя словно в западне. Иными словами, все то давление, которые оказывает на нас цивилизация.

Без случайности нет настоящей жизни. В древних поселениях естественные стимулы – страх, голод, желание – побуждали людей тяжело работать и приспосабливаться к окружающей среде. Подумайте, с какой неожиданной для себя легкостью вы поднимите автомобиль, если под ним плачет ребенок, или помчитесь на небывалой скорости, спасаясь от выскочившего из клетки дикого животного. Сравните эти действия с унылой обязанностью приходить в спортзал в шесть вечера и подчиняться персональному тренеру – кроме случая, когда вам всенепременно надо стать похожим на телохранителя. Вспомните, как легко пропустить обед в том случае, когда нас вынуждают к этому переменчивая окружающая среда, потому что еды нет, - и как непросто придерживаться какого-нибудь 18-дневного плана диеты. Все мы оснащены естественным фильтром и питаем отвращение к зеленой тоске. В древности у нас не было ни домашних заданий, ни начальства, ни госслужащих, ни академических степеней, ни бесед с деканом, ни методичек, ни бланков для заявлений, ни поборников грамматики, ни разговоров со скучными людьми. Вся жизнь состояла из случайных стимулов, при этом ничто хорошее и ничто плохое никогда не было лишь работой. Опасность – да; скука – нет.

«Многие проблемы в нашем обществе возникают из-за следования доводу «другие тоже так делают»»

Спасибо вам ошибки

«Мое определение неудачника такого: совершив ошибку неудачник не анализирует ситуацию, не извлекает выгоду из своей оплошности, приходит в замешательство и замыкается в себе – вместо того, чтобы радоваться, что он узнал нечто новое; он пытается объяснить, почему ошибся, вместо того, чтобы двигаться дальше. Такие типы часто считают себя жертвами заговора, плохого начальства или скверной погоды»

Обобщим. Выжить может лишь группа – по эпистемологическим причинам: профессионализм может повышаться только в коллективе. Человек, который не добился чего-либо, дает другим знание, ценнейшее знание о том, как не следует поступать, - но никто или почти никто его за это не хвалит. Этот человек – ключевая фигура, однако ему не достанется ни бонусов, ни, что еще хуже, уважения.

«О тебе не говорят ничего плохо. Ты не способен вызвать зависть»

Чтобы современное общество развивалось, оно должно относиться к прогоревшим бизнесменам так же, как мы относимся к павшим солдатам, - может быть, не с таким пиететом, но по сходному принципу (сейчас, как правило, если разорившийся бизнесмен еще жив, дух его сломлен, а сам он покрыт позором, особенно если живет в Японии). Как не бывает неудачников на войне, живых либо мертвых, так не бывает неудачников в науке и бизнесе. Психологи считают самонадеянность болезнью, которая ослепляет людей, открывших свое дело, перспективами успеха. Но есть разница между возвышенным, героическим риском, который становится благом для других (если система антихрупка) – и куда более гадким современным риском, связанным с негативными Черными лебедями. К последнему типу относится самонадеянность ученых, просчитывающих вероятность катастрофы на «Фукусиме». В первом случае то, что психологи называют самонадеянностью, - хорошая штука, и лечить ее нельзя. Сравните предпринимателей со считающими ворон менеджерами, которые карабкаются по карьерным лестницам, не теряя никогда и ничего. Этот контингент редко рискует чем-либо.

Моя мечта – мое решение проблемы – учредить День Предпринимателя.