АННА КАРЕНИНА
Лев Толстой был абсолютно большим художником, и отлично чувствовал, как чувствует женщина, как чувствуют люди разных возрастов, дети, старики. Толстой, по словам психологов, очень точно описывал внутреннее состояние своих героев. В этом смысле у Достоевского больше было литературщины, чем психологии. Толстой создавал целые миры вселенского масштаба «Война и Мир», где раздробленный мир, в котором царит хаос добра и зла, и «Анна Каренина», семейный мир, тоже огромный, сложный, не простой, роман о нравах и про быт дворянской среды Москвы и Петербурга второй половины XIX века, с отрывками из жизни крестьян, где он помимо всего прочего, любовных, семейных проблем, социальных, общественных, которые мне совершенно не интересны, осуждает железные дороги, так как само появление этих дорог, губит, как он считает, общество. По Толстому железные дороги – это зло.
Роман, как и «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, разделился для меня на две части, на городскую и деревенскую. Городскую часть я читал захлебываясь, жадно глотая каждый абзац, а когда начинались деревенские страницы, впадал в депрессию, особенно на страницах с описанием охоты. Для меня было невыносимо читать страницы из жизни Лёвина. Никогда бы не догадался, что Лёвина автор писал с себя. Лёвин мне показался унылым, дохлым, зацикленным на себе, эгоистом, а Кити совершенно никакая в романе, что она есть, что её нет, мне было всё равно. Я обожал Анну и Вронского, которые в себе несли страсть, огонь, любовь, жизнь. С появлением их, роман для меня начинал жить, гореть, пылать … Самое жуткое в романе, только тогда Анна, когда она бросается под поезд, понимает, что Вронский ее любит.