Америка Трампа и тоталитарные антиутопии
Турбулентные процессы, сопровождающие вступление США (и всего мира) в новую эпоху, начавшуюся с президентством Дональда Трампа – один из главных, если не главнейший, тренд глобальной повестки дня. В конце прошлого года и начале нынешнего в Сети появилось великое множество публикаций, чьи авторы находили пугающие аналогии и параллели между событиями сегодняшнего дня и реальностью, доселе жившей лишь в произведениях жанра киноантиутопии. Блог «ФК» размещает адаптацию одной из таких статей, которая вышла на ресурсе Fandor накануне прихода Трампа к власти
Для многих Америка под руководством Трампа – весьма страшное место. Репрессивное, расистское, тоталитарное, лишенное логики и здравого смысла место, где правят ненависть, жестокость и страх. Это еще и мир, который должен показаться знакомым фанатам «фантастики ближнего прицела» (от «1984» и «Бегущего по лезвию бритвы» до «Рассказа служанки» и нового телесериала производства Amazon «Человек в высоком замке»). В воображении кинематографистов, вдохновленных как актуальными историческими хоррорами прошлых лет, так и пророчествами авторов вроде Джорджа Оруэлла и Филипа К. Дика, постоянно рождались мрачные и зловещие сценарии развития событий на нашей планете. Сегодня созвучие вымысла и реальности вызывает тревогу.
Политически бурные 1960-е и 1970-е годы были отмечены такими знаковыми фильмами-провозвестниками прихода трампианского общества с его репрессиями, невежеством и насилием, как «Это случилось здесь» Кевина Браунлоу и «Парк наказаний» Питера Уоткинса.
«Это случилось здесь» (1965) изображает фашизм как обыденный уклад жизни. В последние дни Второй мировой войны победившая в ней нацистская Германия оккупирует Великобританию. В центр повествования черно-белого фильма, выдержанного в документалистском стиле и напоминающего кинохронику военных лет и «Ночь живых мертвецов» Ромеро (выпущенную всего через три года после «Это случилось здесь»), помещена медсестра Полина, представительница среднего сословия, стремящегося вернуться к обычной жизни в национал-социалистической Англии. После эвакуации из своего маленького городка она отправляется в Лондон и присоединяется к так называемой Организации безотлагательного действия, занимающейся формированием новой нации. «Мы вели войну и проиграли ее, – говорит она одному из своих друзей. – Обе стороны пережили страшное количество страданий, так зачем продлевать эти страдания? Единственный способ вернуться к нормальной жизни – поддерживать закон и порядок».
«Это случилось здесь» (1965), режиссеры Кевин Браунлоу, Эндрю Молло
В данном случае закон и порядок означают нацистские штурмовые отряды, перемешавшиеся с населением, подавление протестов и выселение из домов целых семей. А в это время цивилизованные британцы спокойно обсуждают превосходство арийской расы и высылку евреев на Мадагаскар как разумную политическую стратегию. Попытка героини озвучить собственные воззрения натыкается на принцип верховенства государственных интересов. «Не мы принимаем твои решения – ты принимаешь наши», – говорит ее начальник.
До того, как сегодняшние политобозреватели обеспокоились, что продвигаемая президентом Трампом идеология «правой альтернативы» становится нормой, фильм «Это случилось здесь» дал яркий портрет широких масс, готовых примириться с толикой фашизма, если это обеспечит мир и рабочие места. Хотя в фильме присутствует движение сопротивления, имеющее поддержку США, героиня не переживает душевного преображения или политического пробуждения – она просто оказывается на той стороне, где варварство не уступает нацистскому. Похоже, национал-социализм предлагает жителям Англии новый образ жизни, и многие из них, как показывает фильм, только рады принять его.
В «Парке наказаний» Питера Уоткинса (1971) сопротивление куда более активно, но столь же бесплодно. Созданный как реакция на президентство Ричарда Никсона, эскалацию войны во Вьетнаме и жесткое подавление инакомыслия в США, «Парк наказаний» также использует квазидокументальную манеру, живописуя возможный вариант недалекого будущего. Отталкиваясь от реального американского закона, а именно раздела II «Закона о внутренней безопасности» 1950 года, который разрешает задержание граждан США, подозреваемых в подрывной деятельности, Уоткинс изображает извращенную систему репрессивного правосудия.
«Парк наказаний» (1971), режиссер Питер Уоткинс
Диссиденты подвергаются допросам, и после судилищ их отправляют в пустыню, где за ними на протяжении 50 миль под палящим солнцем гонятся вооруженные до зубов полицейские отряды. Уоткинс параллельно монтирует кадры сцены судебного фарса, в которой активисты Чикагской семерки Эбби Хоффман и Бобби Сил полемизируют с преимущественно белыми присяжными из жюри (в которое входят домохозяйка, агент ФБР и другие марионетки режима), и моменты брутальной, в стиле «Голодных игр», травли измученных лохматых хиппи мультикультурного вида, спасающимися бегством.
Если для людей прогрессивных взглядов ситуация, показанная в фильме, представляет худший кошмар, то для ребят из Национальной стрелковой ассоциации США – вожделенную мечту. Копы в солнцезащитных очках и шлемах, главным образом белые, с гордостью, хвастливо демонстрируют убойную силу своих винтовок. Тем временем активисты на бегу обсуждают с не попадающим в кадр репортером, как лучше реагировать на полицейский режим и его тренировочные мероприятия – с покорностью или агрессивно? Участвовать в игре или отказаться от участия? «Мы должны что-то сделать, чтобы остановить ненависть», – говорит один из активистов. Но последствия всё те же: в «Парке наказаний» сопротивление бесполезно и ведет к кровавой бойне.
Вовсе не случайно всего через несколько лет Пол Бартел в своей антиутопии «Смертельные гонки 2000 года» позаимствует из «Парка наказаний» никсоновский ад и доведет его до карикатурного бурлеска, смешивающего разборки на дорогах, бульварные развлечения, бойцов движения сопротивления и лидера диктаторского типа по имени Мистер Президент, который, что примечательно, отпускает реплики в духе Трампа наподобие «Я сделал Соединенные Провинции Америки величайшей силой во Вселенной!»
«Смертельные гонки 2000 года» (1975), режиссер Пол Бартел
Более тонок и аллегоричен подход современных европейских авторов – таких, например, как Михаэль Ханеке и Йоргос Лантимос – которые предлагают зрителю образы морально обанкротившихся, разобщенных обществ.
Сверхциничный Ханеке создал несколько едких картин, среди которых с нашим временем наиболее перекликаются «Время волков» (2003), повествующее о вырождении людей во время апокалипсиса, и «Белая лента» (2009) – критика насилия и авторитаризма в патриархальном немецком городке, чья порочность сеет опасные зерна в душах арийской молодежи.
Между тем, флегматичные антиутопии Лантимоса «Клык» (2009) и «Лобстер» (2016) изображают людей, угодивших в ловушку – физически и психически – и становящихся объектом бесчеловечного контроля и спонтанной жестокости. «Клык», второй фильм Лантимоса, задуман как злая комедия абсурда, которая представляет собой удачную трампианскую метафору. Трое молодых людей 20-ти с лишним лет живут в аристократическом поместье, опекаемые родителями и ими же закошмаренные. Они ничего не знают о жизни вне глухих стен их имения, а их язык и мировосприятие извращены отцом-деспотом, который применяет VHS в качестве орудия. Детям вдалбливают искаженное значение слов (к примеру, слово «море» означает «кожаное кресло») и рассказывают, что внешний мир полон ужасных опасностей. Когда во двор забредает кошка, начинается истерика, и животное жестоко убивают. Отец использует это как поучительный момент: «Животное, которое нам угрожает, называется «кошка», – просвещает он подопечных, рассказывая им о «склонности кошек к людоедству». – Если не будете выходить наружу, вы в безопасности».
Ксенофобия и деспотизм отца рифмуются с сегодняшней политической действительностью, а поведение детей иллюстрирует проблемы существования в ней. Будучи не в состоянии что-либо предпринять, молодые люди забываются в развлечениях (точная параллель с апатичными гражданами) и коротают время в сексуальных и мазохистских забавах. Бунт, когда он наконец все-таки созревает, сводится, как это часто бывает в подобных фильмах, к самоистязанию и неопределенности. И никакого триумфа сопротивления, на который можно было бы надеяться, увы – таковы уроки этих предостерегающих сюжетов.
Энтони Кауфман, Fandor.com
«Белая лента» (2009), режиссер Михаэль Ханеке