"Аэропорт" Артура Хейли. Заметки 1
Очень люблю путешествовать и не одно путешествие не обходится без воздушного судна и, следовательно, без посиделок в аэропорту в ожидании чего-то нового.
Недавно дочитала роман-бестселлер 1968 года «Аэропорт» англо-канадского писателя Артура Хейли, повествующий о жизни огромного вымышленного мегаполиса – аэропорта.
Роман мне в свое время порекомендовал отец: он всегда увлекался аэродинамикой, и даже изобрел свой «Махолет» - летательный аппарат, основанный на исследовании аэродинамики полета птиц.
Произведение «Аэропорт» привлекает реальностью событий и интересным поведением героев, оказавшихся в стрессовых ситуациях, доскональным знанием материала, высоким профессиональным мастерством. Вначале пролистывая книгу, заинтересовали как читателя наименования частей романа: так как параллельные действия романа происходит вечером в пятницу, писатель решил дать названия глав по времени:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. (18:30–20:30)
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (20:30–23:00)
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. (23:00–1:30)
Очень многое в романе познавательного для тех, кому интересны самолеты, их строение, и просто для обычных любителей путешествий на воздушных суднах.
Пожалуй, придется разделить свои заметки на несколько частей по определенным темам, которые затрагиваются автором и которые удивили и расширили мой кругозор и знания о психологии людей, об особенностях строения самолета, о работе аэропорта изнутри
Заметки 1. Новые познания об аэропорте и самолетах.
1. Интересно было читать в 2018 году, как автор, описывая деятельность работников аэропорта и пилотов через своего главного героя Мела в 1968 году, несколько раз предсказывает будущее в 70-х годах:
«Трудно будет со взлётно-посадочными полосами и диспетчеризацией движения, но это уже особая статья…»
«..скоро — и очень скоро — наступит день, когда грузовые перевозки намного превысят пассажирские.»
«Сначала перевозят людей и немного груза, а не успеешь оглянуться, и грузы начинают вытеснять человека»
«Теперь все, у кого есть голова на плечах, хотят работать на грузовых перевозках. Они уже поняли, что в этом — будущее и возможность быстрой карьеры.»
«…в середине семидесятых годов появятся такие системы наблюдения за воздухом, благодаря которым диспетчеры будут в два раза меньше утомляться и меньше нервничать.»
2. Не пропустила и критику американцев к европейцам и к себе самим.
«— В Европе — одно старьё, — сказал Мел, — кроме Парижа. Новый северный аэропорт, который заменит Ле-Бурже, будет, пожалуй, одним из лучших. А в Лондоне такая бестолковщина, какую способны создать только англичане. — Он помолчал, задумавшись. — Впрочем, не надо принижать другие страны: у нас у самих плохи дела. Нью-Йорк в ужасающем состоянии, хотя в аэропорту Кеннеди и производятся некоторые изменения, но слишком уж забито небо над городом. Скоро я сам стану ездить туда только поездом. Вашингтон ещё кое-как справляется, хотя Национальный аэропорт — это жуткая дыра. А вот аэропорт Даллеса — это гигантский шаг вперёд. Рано или поздно и в Чикаго поймут, что они отстали на двадцать лет.»
3. Оказывается основные доходы аэропорта складываются от автостоянок, ресторанов и компаний, дающих машины напрокат и от проданных страховок.
«Слишком велик был доход от концессий страховым компаниям, и отказываться от него просто невозможно. Аэропорт имени Линкольна получал ежегодно полмиллиона долларов комиссионных с проданных страховок, хотя лишь немногие покупатели отдавали себе отчёт в том, что аэропорт берёт двадцать пять центов с каждого доллара, уплаченного за страховку. Однако страховки занимали лишь четвёртое место в доходах аэропорта — после доходов от автостоянок, ресторанов и компаний, дающих машины напрокат.»
«Не нападайте на бары. Аэропорт получает отчисления с каждого выпитого стакана, а мы в этих доходах очень и очень нуждаемся. — Так же, как и авиакомпании, насколько, я понимаю. Во всяком случае, судя по количеству пассажиров, которых они стараются протрезвить, чтобы их можно было взять на борт самолёта. И тут уж они обычно прибегают к моему снадобью. — Кофе? — Разумеется. Стоит только захмелевшему пассажиру появиться у регистрационной стойки, как ему тотчас приносят чашку кофе и вливают в глотку.»
4. Удивило то, что на самом деле работники очень скрупулезно относятся к безопасности пассажиров целого воздушного судна. И компания идет на большие потери для устранения любого вида риска.
«Пневматический воздуховод — стальная труба, проходящая вокруг повреждённого двигателя, — лопнул во время полёта. Необходимо было снять двигатель и заменить его. И сделать это сравнительно просто. Куда сложнее ликвидировать последствия того, что произошло за те несколько минут, пока перегревшийся двигатель ещё работал и чрезвычайно горячий воздух попал в гондолу двигателя. Этот горячий воздух мог повредить сто восемь пар контактов электрической системы самолёта. Тщательное обследование контактов показало, что, хотя некоторые из них и перегрелись, ни один серьёзно не пострадал. Случись такое в автомобиле, автобусе или грузовике, машину можно было бы пускать в эксплуатацию без промедления. Но авиакомпании не могут рисковать. Поэтому было решено заменять все сто восемь пар контактов. Смена контактов требует высокой квалификации. Это работа дотошная, медленная, так как всего два человека могут одновременно находиться в тесной гондоле двигателя. А сначала надо ведь выявить парные провода и только уже потом подсоединить их к контактам. Работу приходилось вести без остановки, днём и ночью, — одни электрики сменяли других. Всё это обойдётся «Транс-Америке» не в одну тысячу долларов: высококвалифицированный труд стоит дорого, да и самолёт не приносит дохода, пока стоит на земле. Но компания безоговорочно шла на потери — все компании мирятся с подобными потерями во имя безопасности.»
5. Потребление топлива на Земле очень дорого обходится авиакомпаниям
«Сегодня на поле всем самолётам приходилось подолгу стоять с заведёнными моторами, дожидаясь взлёта. А мотор реактивного самолёта, работающий на земле, пьёт горючее, как тридцать страдающих от жажды слонов, и капитанам Димиресту и Хэррису не хотелось тратить на земле драгоценные галлоны горючего, которые могут им пригодиться в воздухе по дороге в Рим. Следовательно, Фреду Фермпхуту надо было учитывать, что, возможно, не всё дополнительное топливо, которое сейчас заправляли в баки, расположенные в крыльях номера — 731-ТА, будет израсходовано до взлёта и максимально допустимый взлётный вес может быть превышен. Вопрос в том — насколько. Существует ведь предел загрузки при взлёте, однако каждая авиакомпания старается загрузить самолёт как можно больше, чтобы получить максимальный доход.»
6. А Вы тоже не слушаете и не смотрите на стюардесс, когда они рассказывают и показывают, как пользоваться кислородными масками?
После прочтения данной книги я поняла, насколько важно уметь пользоваться кислородным оборудованием.
«Он знал то, чего не знало большинство пассажиров (это дали ему годы обучения и тренировок): воздух в самолёте был теперь разрежен и не годился для поддержания жизни. Если сейчас люди не получат кислорода, то через пятнадцать секунд их сознание начнёт меркнуть. Небольшое же помутнение сознания — из-за отсутствия необходимого количества кислорода — возникнет уже через пять секунд. Ещё через пять секунд появится состояние эйфории, после чего многим покажется, что кислородные маски им ни к чему, и тогда они безмятежно лишатся чувств. Уже давно все, понимавшие опасность разгерметизации, настаивали на том, чтобы авиакомпании перед каждым полётом более тщательно и продуманно разъясняли пассажирам, как пользоваться кислородным оборудованием в случае аварии.
Пассажирам надлежит сказать следующее, утверждали они: «Как только перед вами повиснет кислородная маска, хватайте её и прижимайте к лицу. Вопросы будете задавать потом. Если возникла разгерметизация, нельзя терять ни секунды. Если же тревога окажется ложной, вы снимете маску, и дело с концом: она не причинит вам вреда».
Пилотам, подвергавшимся испытаниям на разгерметизацию, демонстрировалось действие кислородной недостаточности в разреженной атмосфере тренажёра. Надев кислородную маску, пилоты должны были поставить на листе бумаги свою подпись, но как только они начинали писать, им предлагали снять маску, и подпись тут же превращалась в каракули или просто обрывалась. Затем, прежде чем пилоты успевали потерять сознание, им снова надевали маску. Глядя потом на свою подпись, пилоты не верили собственным глазам. Однако руководство авиакомпании полагало, что слишком пристальное внимание к кислородным маскам может посеять тревогу среди пассажиров, и настаивало на самом поверхностном ознакомлении пассажиров с ними.
Улыбающиеся стюардессы со скучающей или иронической миной нарочито небрежно демонстрировали, как пользоваться кислородной маской, и чей-то голос, явно торопясь поскорее покончить с этой ненужной процедурой, трещал тем временем по трансляции заученные фразы, как попугай: «…в случае крайне маловероятной неполадки… утверждённые правительством правила требуют, чтобы мы объяснили вам…» О необходимости действовать в этом случае быстро не упоминалось вообще.
Всё это приводило к тому, что пассажиры с таким же безразличием наблюдали демонстрацию кислородных масок, с каким обслуживающий персонал самолёта её проделывал. Какие-то чиновники — маньяки, размышляли пассажиры, придумали эти коробки у них над головой и эти нудные, из раза в раз повторяющиеся демонстрации с масками. (Зевок!) Им лишь бы изобрести что-нибудь похитрее, чтобы повысить подоходные налоги и оправдать всё возрастающую дороговизну жизни. Так какого чёрта!..»
«Человек может прожить без кислорода от трёх до четырёх минут, и мозг его при этом не пострадает.»
Теперь не удивляйтесь почему авиабилеты такие дорогие)
В следующей части речь пойдет об отношениях, психологии людей, браке, семье, стервозности женщин и что я отметила себе на будущее.