Адиль Чутаев: «Вдохновение присуще мне как жизнь»

Работы Адиля Чутаева уже давно признаны уникальными, а сам скульптор является единственным казахстанцем, удостоившимся звания академика, члена-корреспондента Петровской академии наук и искусств. Талантливый уроженец Костаная «окунул» меня в мир высокого искусства и раскрыл секрет своего неисчерпаемого вдохновения.

- Адиль, сколько лет вы уже посвятили искусству?

- Я родился в 1971 году. Лепить начал с пяти лет. Мечтал пойти в школу, думал, что там есть предмет художественное образование. Оказалось, что такого предмета нет. Я жил в деревне в Боровском (ныне – Мендыкаринский) районе, художественной школы там не было, поэтому под рукой были только книги и журналы по искусству. Однажды недалеко от поселка я нашел много глины, из которой стал делать свои первые скульптурные портреты. Тогда-то и понял окончательно, что буду скульптором. На тот момент мне было 14 лет. Первым я вылепил скульп­турный портрет Чапаева, затем Ленина, Маркса, Дзержинского.

- А что было потом?

- После окончания школы я поехал в Алматы. Мечтал, конечно, учиться в Академии художеств в Санкт-Петербурге, однако понимал, что туда трудно попасть, тем более что у меня не было начального художественного образования. Перед поступлением в Алматы, когда оставалась неделя до экзаменов, я пришел в художественную школу, чтобы меня научили рисовать. Преподаватели разводили руками и говорили, что учиться нужно для этого четыре года. Когда узнали, куда я именно хочу поступать, стали смеяться надо мной. Но мне смешно не было, так как я твердо знал, что меня примут. Один из преподавателей все же показал мне азы рисования. Честно говоря, рисовать я особо не люблю, но скульптуру сначала нужно выразить в рисунке, а потом переводить в подручный материал.

- И как прошел экзамен? В институте, наверное, были в шоке, узнав, что вы не имеете начального образования?

- На вступительных экзаменах нам дали задание вылепить девушку с натуры. Во время экзамена я чувствовал себя уверенно на сто процентов. Все вокруг волновались, боялись подойти к глине, лишний раз сделать что-то не так, а я просто брал и лепил. Наблюдавшие преподаватели очень удивились этому и решили дать шанс, приравняв меня к одаренным студентам. Кстати, специально для меня было создано дополнительное бюджетное место. Первый год было нелегко, потому что у меня не было начальной базы. Я лепил то, что видел. Интуитивно получалось правильно, но анатомии я не знал. Когда начал учиться, появились требования, поэтому первый год прошел в неуверенности. На втором курсе известный казахстанский скульптор Тулеген Досмагамбетов сказал мне: «Теперь ты догнал всех. Больше поблажек не будет».

- А когда состоялось ваше знакомство с художником мировой величины Михаилом Аникушиным?

- На втором курсе я поехал в Санкт-Петербург с родителями, хотел перевестись в Академию художеств им. Е.Репина. Узнал в приемной комиссии телефон Аникушина, позвонил ему. Он прислал за мной машину. При встрече показал ему свои работы, на что он ответил: «Ты очень талантлив, но еще не готов». Я уехал расстроенный. Второй попыткой был Московский государственный академический художественный институт им. Сурикова. Великий скульптор, народный художник СССР  Лев Кербель тоже похвалил мои работы. Связался с ректором, но тот отказался принимать студентов из другого вуза. Кербель предложил мне приехать на следующий год и не опускать руки. Я снова расстроенный уехал в Алматы. Отучившись полгода, снова поехал к Аникушину. Показал ему новые работы. Получив высокую оценку из его уст, я оказался в числе студентов Академии художеств. Моему счастью не было предела. За период учебы в Санкт-Петербурге я создал свои первые профессиональные работы, к примеру, «Портрет Наташи», «Портрет Мамы».

- Как бы вы охарактеризовали свое направление?

- Существует две школы искусств - петербургская и западно-европейская. Я работаю по второму направлению. Но, какой бы ни была школа, основа всего - реализм. К примеру, смотря на вас, я вижу лишь поверхность, зрительно может что-то обманывать - краски на лице, освещение - это искажает настоящее видение. Настоящей формы достичь непросто, многие делают лишь что-то похожее. Но этого недостаточно.

- А откуда появилась идея скульптур обнаженных девушек?

- На самой первой своей выставке я показывал лирические портреты девушек из бронзы. Обнаженных тогда не было, была лишь только задумка. По окончании академии я осмыслил эту идею и начал работать в этом направлении.

- Помнится, выставка обнаженных скульптур вызвала негодование в Костанае несколько лет назад...

- Это было преувеличено некоторыми СМИ. В любом случае я хотел выразить романтику и одухотворенность. Главное в скульптурах в стиле «ню» вовсе не эротика. На первый план выходит красота женского тела.

- Эти девушки реальны или это выдуманные образы?

- Мне позировали и позируют настоящие натурщицы. Ведь без натуры невозможно создать произведение. Оно будет аллегорическим, условным. Некоторые так и работают, считают свое мастерство настолько высоким, что не нуждаются в натуре. А я считаю, что без этого невозможно работать. Ведь душа возникает именно благодаря натуре, появляется живость и уникальность человеческого тела.

- Вы говорили, что вас вдохновляет внутренний мир человека. Что вы подразумеваете под этим?

- Однажды я встретил девушку по имени Наташа, и меня поразили ее красота, одухотворенность, внутренняя чистота. Я пригласил ее позировать для меня. Скульптура начинается с воображения. Внимательно рассматривая модель, я получаю впечатления и отклик в своем сознании. Затем осмысливаю свою будущую работу в голове и начинаю ее воплощать в жизнь. Так было и с той девушкой. Сначала я набросал рисунок, потом сделал рисунок уже в сангине (карандаш без оправы красно-коричневого цвета из оксида железа и коалина). Прошел год, прежде чем взялся за глину. В Наташу я был влюблен, поэтому создал романтическое настроение, не просто натуру, но и постарался передать ее внутреннюю чистоту, а также вложил свое состояние души.

- Вдохновение - это что-то внезапное, или вы научились им управлять?

- Вдохновение присуще настоящему художнику как жизнь. Не нужно вызывать это состоянием. Оно есть всегда - это любовь к жизни, людям, радость существования.

- У вас все получается сразу?

- Портрет Зураба Церетели я делал год. Восемь раз ломал готовую работу. Постоянно приближаясь к цели, думал, что вот-вот закончу, но тут же понимал, что чего-то не хватает. Приходилось ломать и начинать заново. Повторюсь, необходимо дать образу созреть в голове. Как цветок, после того, как его посадили, он ведь не начнет сразу благоухать, ему нужно время, чтобы освоиться, привыкнуть к новой среде. Так и в скульптуре важен определенный момент, когда все детали, черты встанут на свои места, и получится законченная композиция.

- А как долго вы работали над другими скульптурами?

- К примеру, над «Буйством красоты» я начал работать в 2000 году, создав рисунок. В 2006-м вылепил из глины, а в 2012 году отлил в бронзу. На все ушло целых 12 лет! На скульптуру «Вишня в цвету» понадобилось 10 лет. На создание бюста «железной леди», Маргарет Тэтчер, потратил три года.

- Адиль, были моменты, когда хотелось свернуть с пути?

- Нет. Я четко чувствую свою миссию и не могу свернуть с этого пути, даже если захочу. Я поступал в экономический университет, поступал на психолога, чтобы развиваться всесторонне. Когда начинал учиться, чувствовал, что иду не туда, что мне нужна скульптура. Я чувствую связь со Вселенной, слышу ее голоса и знаю, что это мой путь. Искусство ставлю выше денег, ведь они лишь средство для достижения целей. Главное – творчество!

- А какие виды искусства вас еще привлекают?

- Мне нравится классическая музыка, постоянно посещаю театры и концерты. Учусь играть на скрипке, однако дается мне это нелегко. Музыкальный слух у меня есть, но пальцы приспособлены для других целей (смеется).

- Вы как-то сказали, что ваше место в Санкт-Петербурге. Почему?

- Это своеобразный центр культуры, как и Париж. Для того чтобы строить и возвысить культуру Петербурга, приглашали мастеров из Западной Европы. Академии, в которой я учился, уже триста лет. Поэтому это место не может не вдохновлять.

- Вы также отметили, что хотите, чтобы, глядя на ваши работы, костанайцы прикоснулись к высокому искусству. Оценивать высоко свои работы - это обязательное условие для творческого человека?

- Это самое главное. Когда я выполнил «Портрет Наташи» и показал его Аникушину, тот долго молчал. А потом спросил: «Тебе самому нравится?», я ответил: «Очень». «Это самое главное, не слушай никого, даже мое мнение ничего не значит, Главное, что ты думаешь об этом», - подчеркнул мой наставник. Представляете, великий художник говорит, что его мнение ничего не значит. Тогда-то он и вселил уверенность во мне в самого себя.

- У любого творчества есть противники. Вы с ними сталкивались?

- У меня все складывается иначе, и противников никогда не было. У всех отношение ко мне позитивное, что здесь, что в России. Потому своих убеждений я придерживаюсь на сто процентов. Знаю, что некоторых людей, которые стали знаменитыми, пытаются очернить. Мне же встречаются только хорошие люди.

- Вы нашли свою любовь?

- Моя любовь - это скульптура. Я творю, это и есть проявление любви к жизни и людям. О семейной жизни у меня мыслей нет. Мне нравится свободный образ жизни, и родители это понимают. - То есть у вас никогда не было девушки? - Были. Это мои модели (улыбается). В каждую модель я влюблялся, это состояние романтики, любви и вошло в скульптуры.

- А друзья у вас есть?

- Да, в Петербурге. Для меня это особенные люди, духовные. Общаюсь я с людьми разного возраста и социального положения. Человеку может быть 90 или 16 лет, не важно. Главное, чтобы он был человеком, личностью с высокой духовной культурой. Хорошо складываются у меня отношения с учеными, академиками.

- А кто нравится вам из современных деятелей искусства?

- Зураб Церетели, Михаил Аникушин, Лев Кербель, Альберт Чаркин. - Многие творческие люди впадают в крайности во всем, в том числе и в алкоголе и других вредных привычках... А вы? - Я против алкоголя, считаю это грехом. Даже шампанское или пиво - это плохо! Я абсолютно против вредных привычек подобного рода.

- А как относитесь к религии?

- Верю во многие религии и причисляю себя почти ко всем конфессиям. Все религии прекрасны по-своему. Человек, к какой бы религии он ни принадлежал, должен быть человечным. Потому что есть вечные ценности.

- Вы нашли свой путь. А что бы посоветовали начинающим деятелям искусства?

- Каждый человек создан для чего-то и должен пытаться все пробовать, пока не определит свое предназначение. Путь художника нелегок, тернист, при этом он интересен и ведет к высотам духовного счастья.