#YviChallenge: Страх. Детская сказка взрослыми глазами

В то время как мои сверстники получали новые знания о динозаврах, строении земли, рыцарях и прочих полезных вещах из разноцветных энциклопедий, я зачитывалась сказками. У меня до сих пор в отличном виде сохранись золотая, серебряная, нефритовая, жемчужная, бронзовая коллекции сказок разных народов мира. А больше всего мне нравился томик сказок братьев Гримм. Их истории даже сейчас вызывают у меня отклик детского страха, ведь они не всегда кончались счастливо. Как-то уже будучи взрослой, я перечитала пару таких сказок, и была удивлена, сколько людской жестокости и ужаса они в себе таят. Чего стоит одни названия "Девушка без рук", "Одноглазка, Двуглазка и Трехглазка", "Стеклянный Гроб", "Белая и черная невесты"...Я перечитала и наиболее известные сказки, которые могли бы напугать не только ребенка. Например, вот как я теперь вижу детскую сказку "Ганзель и Гретель" взрослыми глазами.

Сказка Первая

~Ганзель и Гретель~

Я уже в который раз похлопал по своим кармашкам, в надежде отыскать спрятавшийся кусочек хлеба. Пусто. Ни единой крошки. Кто-то в моем животе был крайне разочарован неудавшимися поисками, издав устрашающий рык. Голод. В доме уже давно было съедено все, что можно съесть, и даже с некоторых пор в ход пошло то, что не совсем предназначено для пищи. Правда, иногда отцу удавалось выручить пару золотых на продаже дров, что предвещало блаженный вкус хрустящей корочки хлеба, сладкий аромат которого мы с моей сестренкой, Гретель, чуяли за версту. Ах, больше всего на свете мне было жаль ее, Гретель. Острая боль пронзала мое сердце, когда я видел, что хорошенькая белокурая девочка с пухлыми щечками превратилась в маленькое бескровное приведение.

В глаза отцу я не смотрел. Я боялся эти зрачки, в которых давно бушевало черное море безысходности. Оно не оставило шанс на выживание ни одному кораблю надежды, безжалостно размельчив их в крохотные щепки. Еще я старался не попадаться на глаза новой жене отца. Думаю, одно время он мечтал, чтобы эта уродливая женщина с маленькими колючими глазками заменила нам мать. Но у нее никогда не было таких планов. В один вечер она просто перестала кормить нас с Гретель, сообщив, что только они с отцом работают, поэтому им важней поддерживать силы.

В эту самую голодную ночь я не мог заснуть. Я посмотрел на кровать Гретель и увидел, что она тоже не спала. Два огромных глаза как-будто светились на ее белом худеньком личике. Я подошел и сел на ее кровать. Только я хотел сказать ей, что все обойдется, как она схватила меня за руку, и закрыла пальцем мой рот - "Тссс, молчи!", - сказала она. И тут я понял. Все это время она подслушивала негромкий разговор из соседней комнаты. "Они хотят убить нас, дорогой Ганзель!, - судорожно прошептала Гретель, - они хотят отвести нас в лес и оставить на съедение волкам!, - ее плечики затряслись и на мою руку начал капать горячий дождь из самых горьких слез. Я обнял ее и попытался успокоить, "Не бойся, я защищу тебя, они ничего не посмеют с тобой сделать", - сказал я ей, пытаясь самому не дрожать от страха.

Свет ударил мне в лицо. Я не заметил, как уснул. Гретель еще спала. Я хотел бы верить, что вчерашняя ночь мне всего лишь приснилась, но горячие слезы Гретель как-будто прожгли мою руку, навсегда оставив невидимые глубокие шрамы. Я потихоньку вышел из дому, отец с мачехой еще спали. Увидел на земле пару белоснежных камней и быстро раскидал их по всем карманам. Я успел вернуться и притвориться спящим, когда дверь открыла мачеха. "Просыпайтесь, дармоеды. Идите помогать отцу", - устало сказала она. Гретель робко взглянула на меня, я сделал небольшой кивок головой. Нам сунули по корке хлеба, и мы двинулись в лес.

Я краем глаза поглядывал на отца. Любопытно посмотреть, как же выглядит человек, смиренно ведущий собственных детей на смерть. Я заметил, что он сильно постарел, - весь сгорбился и как-будто уменьшился в размерах, тяжесть топора тянула его к земле. Рядом ковыляла его любимая жена, которая за ночь умудрилась высосать отцовскую душу. Гретель шла чуть впереди меня и напевала что-то себе под нос. Я пытался немного отставать, чтобы незаметно кидать спасительные камушки на землю. Мы все шли и шли. До этого отец никогда еще не водил нас по этой дороге. Наконец-то он остановился. Мы собрали хворосту, развели костер. Отец с мачехой ушли рубить дрова, оставив нас греться. Тепло разморило нас, уставших детей, наши веки стали весом с маленькие гирьки. Где-то вдали слышался убаюкивающий ритмичный стук топора. Мы заснули.

Я проснулся от того, что кто-то схватил меня за рубашку. Я испугался, открыл глаза, и увидел прямо перед собой заплаканное лицо Гретель. "Они ушли. Они бросили нас!", - маленькая девочка билась в истерике. Я схватил ее за плечи. "Мы выберемся. Посмотри на землю". И она увидела. Лунный свет отражался на белоснежных камушках, которые я разбрасывал по дороге. "Пошли", - сказал я, взяв ее маленькую ладошку. Я чувствовал, что воздушный шарик ее страха потихоньку сдувается.

Темнота колола глаза. По-моему где-то рядом я слышал неспешные шаги, шуршание листьев, треск веточек, ломающихся под тяжестью лап. Я еще крепче сжал руку сестренки и ускорил шаг. В голове я считал шаги, пытаясь понять, как близко мы подходим к дому. Камушки не подводили. Они светились довольно ярко, чтобы я мог их разглядеть. Ветки царапали мое лицо, я пытался уловить их, чтобы они не смели оставлять следы на лице Гретель. Я понял, что ночью лес как-будто заново оживает. Его полуночные обитатели, которые боятся показывать себя днем, выползают ночью. Начинают охоту. Ведь им не нужен свет. Они учуют наше молодое мясо по запаху.

Вдруг вдалеке я увидел огонек. Мы дошли до дому! Я постучался в дверь. За дверью послышался шум, открыла мачеха. Она не могла скрыть своего разочарования, увидев исцарапанного меня и трясущуюся Гретель. "Скверные дети. Мы вас заждались, думали вы заигрались и не желаете возвращаться". Я посмотрел на отца, и увидел на его лице улыбку. Он был рад, что мы вернулись.

Этой ночью я опять хотел набрать камушки. Но входная дверь была заперта. Утром все повторилось. Нас опять повели в лес, чтобы мы там как-нибудь умерли. Тогда я стал крошить хлеб вместо того, чтобы разбрасывать камушки. Отец с мачехой пошли рубить дрова, опять оставив нас у костра. Когда звук топора стих, я понял, что они ушли и нам пора выбираться. Я посмотрел на землю, но крошек не было. Их склевали птицы! Я удержался, чтобы не заплакать. Гретель схватила меня за руку. "Пойдем? - спросила она. Я встал и мы побрели по темному лесу. Я не знал, куда нам идти. Я не помнил дорогу. Все казалось одинаковым, возможно, мы уже начали ходить кругами. Где-то недалеко хрустнула ветка. Я боялся, что за нами уже началась охота. "Продержаться бы до рассвета...", - подумал я. Мы брели в темноту, на небе не было ни одной звезды. Я уже отчаялся, как вдруг увидел свет вдалеке. Это был небольшой домик. Мы спасены!

Мы побежали к домику и поняли, что он не совсем обычный. Это был пряничный домик. Крыша, Окна, забор - все было сделано из сладкого печенья и покрыто блестящей цветной глазурью. Во дворике вместо цветов были разноцветные леденцы. На деревьях висели карамельные яблоки. Не успел я окрикнуть Гретель, как она подбежала и отломила кусочек крыши. Она с жадностью засунула его себе в рот и помахала мне рукой. Я подошел к ней и тоже не смог устоять, чтобы не попробовать. Мы начали есть. Крышу, окна, карамельные яблоки, леденцы, конфеты...Мы не могли остановиться. Вдруг входная дверь открылась и оттуда вышла безобразная старуха. У нее были большие обвислые щеки, круглый живот, седые взъерошенные волосы. Не успели мы опомниться, как она схватила нас за уши и заволокла в дом.

Пряничный домик снаружи оказался логовом людоедки внутри. Она пощупала нас и грустно вздохнула: "Слишком худые, даже суп с вас не сваришь". Она схватила меня своими крепкими руками и посадила в клетку.

Так она начала меня откармливать. Каждый день они с Гретель готовили что-то и старуха заставляла меня есть до отвала. Потом просовывала руку в клетку, пытаясь пощупать, насколько я потолстел. Но вместо себя я подсовывал подслеповатой старухе обглоданную куриную ножку. Она недовольно чмокала губами, -  "еще не готово".

Я продержался три недели. Когда она в очередной раз засунула руку в клетку и пощупала куриную ножку, она пришла в ярость. Она начала трясти клетку и кричать, "Гретель, ставь костер, я не могу больше терпеть! Я съем твоего брата сегодня".

Но за это время Гретель тоже кое-чему научилась. "Я бы рада зажечь огонь, но совсем не умею". Старуха подошла к печке. "Безмозглая, что же здесь сложного!". И когда старуха наклонилась, Гретель, эта маленькая девочка, собрала все свои силы, и толкнула старуху прямо в огонь. Не обращая малейшего внимания на адский вопль старухи, она подбежала к клетке и высвободила меня. Моя маленькая сестренка.

p.s. Да простят меня великие сказочники!