Я — апокалипсис. Пролог
Плоский телевизор, подвешенный на стене в гостиной моего дома, показывает новости. Около десятка людей суетятся вокруг трех космонавтов в белых скафандрах. Они только что приземлились на обожженной дочерна металлической капсуле, валяющейся теперь неподалеку, словно пустая пивная банка. Ветер настойчиво теребит белую ткань парашюта, на котором капсула спустилась из космоса. Прямиком с зависшей на орбите международной космической станции.
Один из космонавтов откидывается на спину и устало улыбается в камеру. Он снимает шлем, подшлемник и с наслаждением вдыхает прохладный воздух казахстанской степи. Его мокрое от пота лицо - на весь экран. Внезапно улыбка сменяется гримасой напряжения. Мужчина заходится в тяжелом кашле. Люди вокруг него озабоченно машут в сторону руками. Подбегает бригада медиков. Я замечаю в нижнем углу экрана телевизора дату трансляции новости - 6 августа 2015 года.
Картинка меняется. Еще один новостной репортаж. Я вижу журналиста, молодую деловитую девушку в накинутом на плечи белом халате. Она вещает из приемной больницы.
- … состояние нашего космонавта Бакира Коктарова остается стабильным. Врачи центральной клинической больницы города Алматы делают все возможное, чтобы прояснить диагноз заболевания. По предварительным данным, которые мы получили от представителей больницы, космонавт может страдать от острого бронхита, вызванного перепадами температур на космической станции и снижением иммунитета от воздействия солнечной радиации. Мы будет держать вас в курсе…
Краем глаза я замечаю дату - 11 августа 2015 года.
Следующая новость. Та же девушка - репортер. Рядом с ней стоит долговязый худой мужчина в белом халате. Он то и дело проводит рукой по влажному от выступающего пота лбу. Несмотря на авторитетный вид, он заметно нервничает.
- Пожалуйста, сообщите зрителям канала КТК, имеются ли изменения в состоянии пациента? И был ли поставлен окончательный диагноз? – задает вопрос девушка.
- Ммм…, состояние пациента вызывает у нас тревогу. Были выявлены новые симптомы, которые требуют дополнительного изучения и анализов…
- О каких симптомах идет речь? - перебивает врача девушка.
- Ммм…, - мужчина растерянно смотрит в объектив камеры, снимает очки и трет покрасневшую переносицу, - неудержимый кашель, температура, потливость и головные боли у пациента прошли. Теперь мы имеем дело с симптомами другого рода: с сыпью, диареей и рвотой, весьма нетипичными для предполагаемого диагноза. Мы отправили пробы для анализов дерматологам и аллергологам республиканской клинической больницы в Астане. У них есть нужное оборудование. Они проведут свои исследования и сообщат нам о них в ближайшее время. Пока результаты анализов не готовы, мне трудно говорить определенно…
- Многие наши зрители считают, что космонавт мог заразиться новым видом вируса, привезенным на землю из космоса и еще не известным науке. Как вы относитесь к подобным слухам?
- Это вряд ли, - нервно смеется мужчина, - ерунда и домыслы. Нам нужно еще время, чтобы хорошо во всем разобраться. Я уверен, что со дня на день у нас будет полная картина заболевания и с этими слухами будет покончено. Мы также связываемся с врачами в Хьюстоне и Пекине, куда были отправлены два других космонавта, у которых были выявлены аналогичные симптомы. Они обещали предоставить нам результаты своих исследований, как только они будут готовы…
Его речь запинается. Мужчина притрагивается к губам, слегка кашляет, прочищает горло. Потом кашляет снова и снова, пока кашель не скручивает его пополам. Лицо врача при этом краснеет от напряжения, а глаза наливаются кровью. Перед тем, как передача прервалась, я замечаю дату трансляции - 21 августа 2015 года.
Картинка на телевизоре оживает. Снова новости. Я сразу обращаю внимание на нижний левый угол экрана - 30 августа 2015 года.
На экране мужчина стоит возле широких стеклянных дверей в большое здание. Я знаю, что это та же больница, что была в предыдущих новостях. Лицо журналиста наполовину закрыто медицинской маской. За его спиной из дверей выходят люди. На лице каждого из них такая же белая с зеленым маска. Несмотря на полузакрытые лица, я вижу, что люди напуганы. Страх виден в их глазах и по тому, с какой почти панической торопливостью они покидают здание клиники.
Журналист смотрит в камеру. Он говорит, но так как нижняя часть его лица скрыта маской, кажется, что это голос другого человека за кадром, а мужчина лишь молча стоит перед камерой.
- … после того, как у пятерых врачей и медсестер, работавших в отделении интенсивной терапии, где проходил лечение заболевший космонавт, были выявлены похожие с пациентом симптомы, в отделении был объявлен карантин. По нашим данным, все заболевшие оставлены на лечение и врачебный мониторинг в том же отделении. К сожалению, все наши попытки связаться с администрацией клиники не увенчались успехом. Мы обратились к городским властям за комментариями, но они отказались от интервью. Как вы видите за моей спиной, несмотря на то, что карантин был объявлен только в одном отделении, персонал и пациенты всей клиники покидают территорию больничного комплекса. Давайте попробуем поговорить с кем-либо из них…
Репортер поворачивается к дверям, выискивая глазами нужного человека.
- Здравствуйте. Вы не будете против ответить на несколько вопросов для зрителей КТК? – обращается он к суетливо семенящей по ступеням женщине. Она волочит за собой девочку лет трех. Девочка держит в свободной руке повязку и с интересом смотрит на камеру.
- Нет! Нет!!! – испуганно отстраняется от журналиста женщина, резко дергая девочку за руку, - не волочись! Быстрее! – кричит она дочери. Обернувшись назад, она замечает, что девочка держит повязку в руках. Женщина замирает, ее глаза над маской расширяются. – Не снимай это!!! Не снимай!!! – кричит она, выхватив маску из рук дочери и торопливо завязывая ее на голове девочки.
Журналист поворачивается в другую сторону и направляется к мужчине в больничной рубашке. Тот задумчиво стоит на крыльце и курит. В отличие от остальных, он - без маски. Его смуглое, изрезанное глубокими морщинами лицо, выражает ироничное спокойствие.
- Здравствуйте! Вы не будете против ответить на несколько вопросов для зрителей КТК? – задает подготовленный вопрос журналист.
- Ничего не имею против, - глухим басом отвечает мужчина, выдыхая сигаретный дым из ноздрей.
- Скажите, вы пациент больницы?
- Да. Из хирургии.
- Вы можете с нами поделиться, что происходит в клинике? По нашим сведениям, все пациенты и персонал покидают комплекс из страха заразиться новым вирусом, которого называют «космическим». Вы разделяете эти страхи?
- Это правда. Народ перепугался. Все в моем отделении разъезжаются. К вечеру, думаю, никого не останется. Говорят, что заразились врачи. Всех держат в карантине. Вроде это не помогло. Слышал, что в других отделениях люди тоже стали кашлять.
- А вы не боитесь заразиться?
- Нет. Я уже ничего не боюсь. Я онкологический. Мне терять нечего. Да и идти тоже некуда. Останусь тут. Посмотрю своими глазами, чем все закончится.
- Что вы слышали о заболевших?
- Я не знаю… может все это слухи, но в больнице говорят, что космонавт тот весь покрылся какой-то сыпью, вроде волосы еще у него все выпали. А потом вовсе впал в кому…
Интервью прерывается нарастающими звуками сирен. Камера смотрит в сторону автомобильной парковки возле главного входа в клинику. От дороги к больнице поворачивает процессия автомобилей: выкрашенный в зеленое военный грузовик с тентом позади сопровождаемый нескольким полицейскими легковушками. Автомобили на большой скорости преодолевают несколько десятков метров по территории парковки и останавливаются у главных ворот комплекса. Из грузовика, словно попкорн из сковородки, выпрыгивают люди в камуфляже и оружием наперевес.
- Выключите камеру, - на мгновение в кадре показывается высокий мужчина в черном костюме. Трансляция тут же прерывается.
Телевизор снова оживает. Аккуратно причесанная девушка – диктор вещает из броско оформленной студии. На ее лице – повязка. Внизу экрана - 12 сентября 2015 года.
Она ловко чеканит слова, нанизывая их в ладные предложения.
- По данным властей, зараженных в городе Алматы насчитывается от пятнадцати до тридцати тысяч. Многие специалисты сомневаются в верности таких цифр. Ими называются цифры в пятьдесят и даже семьдесят тысяч. По их мнению, число зараженных растет каждый день в геометрической прогрессии, и мы имеем дело с крупномасштабной эпидемией, быстро распространяющейся по всей республике. Наши корреспонденты из других регионов Казахстана сообщают о похожих заболевания в Шамкенте, Кызылорде, Караганде, Астане и Атырау. По сведениям, полученным от CNN и ССTV, аналогичные вспышки заболеваний зафиксированы в США и Китае, то есть в тех странах, куда были отправлены двое других космонавтов. С сожалением сообщаем, что и редакция КТК не избежала последствий эпидемии. Наш специальный корреспондент, Мирослава Корчевская, проводившая репортаж из клиники, где был размещен Бакир Коктаров, стала одной из жертв так называемого «космического вируса». Мы держим постоянную связь с ее родными и надеемся на ее скорейшее выздоровление.
Диктор поправляет на глазах очки и выдержает паузу.
- Сегодня к нам поступило официальное сообщение Министерства Республики Казахстан по чрезвычайным ситуациям, которое мы уполномочены распространить. Каждый, кто чувствует следующие симптомы: повышенную температуру, кашель, потливость и головную боль, тому необходимо немедленно обратиться в ближайшее медицинское отделение для направления в карантин, где будет оказана неотложная помощь и обеспечено наблюдение. Также министерство рекомендует гражданам оставаться в домах и без веских причин не выходить на улицу и места скопления людей. Собственникам частных предприятий рекомендуется распустить работников и позволить им остаться в домах. Все государственные учреждения, организации образования и муниципальные заведения будут закрыты начиная с завтрашнего дня и до дополнительного уведомления…
Девушка наклоняет голову, прислушиваясь к сообщению в наушнике, скрытом за ухом. На невозмутимом лице ведущей проходит рябь недоверия и изумления.
- Только что мы получили весьма неоднозначное сообщение о том, что произошли изменения в состоянии Бакира Коктарова. Я не совсем понимаю, о чем может идти речь, и заранее прошу прощения зрителей за возможное недоразумение, но как следует из полученной информации, пациент вышел из комы и..., я повторяю, что это, скорее всего, недопонимание и недоразумение... Вышел из комы и… напал на медиков. Предварительно в результате укусов пациента, повлекших разрыв глотки и брюшной полости, погибли трое врачей и две медицинские сестры. Также от рук…, вернее зубов Коктарова погибли двое военных, охранявших отделение. Пациент прорвался через карантин и в настоящее время его местонахождение неизвестно… Внешность Коктарова претерпела изменения. По сведениям очевидцев, он полностью лишился волосяного покрова на голове, его кожа приобрела белесый оттенок, и он передвигался на четвереньках…
Сигнал прерывается. Белый шум. Я смотрю в экран и жду продолжения. Через мгновения экран оживает.
Снова девушка - диктор из предыдущих новостей. Знакомая студия. 21 сентября 2015 года. На этом раз девушка не кажется аккуратной и уверенной. Ее правильно поставленный голос срывается. Она напугана. Я вижу страх в ее глазах поверх маски. Студия теперь выглядит заброшенной. Телевизионные панели позади ведущей отключены. Неоновая подсветка широкого изогнутого стола моргает и гаснет.
- Наш канал уполномочен сообщить, что по решению правительства Республики Казахстан в стране вводится чрезвычайное положение. Всем гражданам следует сохранять спокойствие, оставаться в домах и ждать прибытия помощи. Эпидемия находится под контролем служб чрезвычайного реагирования и гражданам предписывается…, - девушка запинается, берет в руки лист бумаги, с которого читает текст, комкает и бросает в сторону.
- Какой бред!!! – выкрикивает она, - я не буду читать это, - она смотрит куда-то за камеру.
- Дорогие зрители канала КТК, - продолжает она после паузы, - очевидно, что эпидемия так называемого «космического вируса» захлестнула всю страну. Даже не страну, весь мир. Вы все об этом знаете. Достаточно взглянуть за окно. Я не буду тешить вас неисполнимыми надеждами. Спасайтесь. Никто вам не поможет. Правительство капитулировало и разбежалось. Никто не предпринимает никаких мер по борьбе с эпидемией. Теперь каждый сам за себя. Все что ясно на данный момент, так это то, что вирус передается воздушно-капельным путем, а также через кровь. Первые симптомы заболевания похожи на обычную простуду: кашель, температура, потливость. Приблизительно через две недели после инфицирования указанные симптомы полностью прекращаются и появляются другие: ярко выраженное раздражение кожи, диарея и рвота. Также инфицированные лишаются всего волосяного покрова, кожа приобретает белесый, даже прозрачный вид, они бредят, перестают реагировать на внешние раздражители, а после впадают в кому. Приблизительно через две недели после погружения в кому, зараженные приходят в себя. После пробуждения инфицированные теряют какую-либо человеческую идентификацию, становятся крайне агрессивны и опасны для окружающих. Передвигаются они четвереньках. При этом, они обладают невероятной силой и быстротой в движениях. Если кто-то из ваших близких заражен, то вам следует немедленно прекратить любые контракты, тем более на последней стадии инфицирования… Это может звучать жестоко, но для того чтобы выжить, вам возможно придется избавляться от инфицированных… В любом случае оставайтесь дома и никого не впускайте. Запасайтесь пропитанием и водой. И да поможет нам бог…
Сигнал прерывается. На этом раз отключается электричество. Дом погружается во тьму и звенящую тревогой тишину. Тут я слышу, как где-то далеко раздаются крики и странный скрипящий звук, вибрация от которого неприятно отдает в ушах. Я поднимаюсь со своего места и прохожу через коридор на кухню. За большим круглым столом ужинает моя семья. Женщина средних лет, моя мать, поворачивается ко мне. Даже в темноте я замечаю, что она испугана. Она обхватывает руками маленькую девочку, мою полуторагодовалую дочь, сажает ее себе на колени и слегка прижимает хрупкое тело девочки к своему. Молодая стройная девушка, моя супруга, впотьмах шарит по шкафам в поисках спичек и свечей.
- Сынок, что это? – спрашивает меня мать.
- Мама, я не знаю, - отвечаю я.
Выглянув в широкое почти на всю стену витражное окно, в темноте на фоне предгорий я вижу лишь чернеющие очертания соседних домов.
- Нигде нет света, - я старался не выдать свой испуг, но не справился. Мой голос дрожал.
- Опять электричество отключили, сволочи, - недовольно говорит мать, пытаясь обыденной сварливостью развеять тревогу, которая обволакивала воздух вокруг нас, делая его плотным и вязким.
Комнату освещает дрожащий желтый свет. Супруга ставит стакан с зажженной свечой посреди стола.
Я продолжаю всматриваться в темноту за окном. Внезапно, краем глаза я замечаю, как что-то промелькнуло в дальнем конце двора. Я всматриваюсь и вижу, что между беседкой и воротами во двор находиться что-то крупное и светлое. Там же загораются две желтые точки, словно пара кошачьих глаз. Еще одно светлое пятно опускается рядом, легко перемахнув через забор. С другой стороны – еще несколько пятен, перепрыгнувших через жестяную изгородь, условно отделявшую наш двор от пустого соседнего участка, заросшего высокой травой. Теперь уже с десяток желтых точек смотрят из ночной темноты.
Пятна приближаются к дому, пока я не различаю несколько светлых и безволосых существ в обрывках одежды. Они передвигаются по животному на четырех лапах. Я понимаю, что вижу то, о чем только что слышал в новостях. Осознав это, я в испуге отпрыгиваю от окна. В то же мгновение тела прыгают в мою сторону и оказываются в сантиметрах от меня, за тонким стеклом окна, разделяющего нас. Теперь я могу рассмотреть их. Это все еще существа, похожие на людей. Голова, туловище, пара рук и ног. Но, несмотря на такое сходство, людьми они уже не были. Почти прозрачная кожа, через которую просвечивают мышцы и кости. Оголенные черепа в синих разводах вен. Оскаленные крысиные морды. Искривленные рты, вымазанные кровью. И жуткие желтые глаза, источающие лютую ненависть.
Существо, стоящее ближе всех, открывает пасть и издает скрипящий звук, такой же, какой я слышал немногим ранее. Потом оно принимается исступленно колотить лбом по стеклу, отчего окно трещит и расходится паутиной изломов. Женщины позади меня кричат. Я же не мог двинуться с места. Теперь к крику присоединяется моя дочь. Ее детский истошный визг эхом отдавался в моих окоченевших от ужаса внутренностях. Казалось, прошла вечность, пока я отхожу от оцепенения. Стекло сыпется осколками. Женщины забиваются в дальний угол кушетки, закрывая телами девочку. Я подбегаю к ним и обнимаю сверху. Когда раздается грохот ломающегося окна, я с силой зажмуриваю глаза… и просыпаюсь.
Я - в своей постели рядом со спящей женой. Между нами, раскинув широко руки, спит дочь. Мое сердце неистово колотиться, а по лбу скатываются холодные капли пота. С облегчением выдохнув, я осознаю, что все увиденное было сном, невероятно реалистичным, но все же сном.
Нашарив на прикроватной тумбе телефон, я смотрю на индикатор даты и времени. Субботнее утро, 1 августа 2015 года.
___
Продолжение тут