место в рейтинге
  • 450661
  • 245
  • 30
Нравится блог?
Подписывайтесь!

Говард Лавкрафт и Эдгар По. Два «смертельных гения». О произведениях «Ворон» и «Зелёный луг»

Здравствуй, читатель. Прошу, только не спрашивай меня "кто из них кто?", лучше развернись и топай отсюда.

Смерть (ги́бель) — прекращение, остановка жизнедеятельности организма.

F*ckin Wiki, you are so boring...

Эдгар Аллан По (1809 - 1849 гг.) - американский писатель, поэт, литературный критик и редактор. Создатель современного детектива.

Говард Филлипс Лавкрафт (1890 - 1937 гг.) - американский писатель, поэт и журналист, писавший в жанрах ужасов, мистики и фэнтези, совмещая их в оригинальном стиле. Родоначальник Мифов Ктулху.

Сегодня речь пойдёт не о Ктулху (как вспомню - ужасаюсь), и не о детективной мистике По, но о смерти.

Два "смертельных" гения,- они оба ушли из жизни рано, но, если вдруг, окончание жизненного пути приходит так, как описывали они, то я больше не боюсь Смерти.

Как сказал мой друг: "По этому произведению можно написать диссертацию".  Хм, хотя это всего-навсего стих. "Может всё-таки автореферат?"- спросил я, пребывая в недоумении. "Диссертацию!"- воскликнул неумолимый каприза. =)

Речь шла о произведении Эдгара Аллана По "Ворон", о произведении, к которому употребительно сказать, что его нужно читать, а не читать про него:

 
 Ворон

          Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,
          Над старинными томами я склонялся в полусне,
          Грезам странным отдавался, - вдруг неясный звук раздался,
          Будто кто-то   постучался - постучался в дверь ко мне.
          "Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,
                   Гость стучится в дверь ко мне".

          Ясно помню... Ожиданье... Поздней осени рыданья...
          И в камине очертанья тускло тлеющих углей...
          О, как жаждал я рассвета, как я тщетно ждал ответа
          На страданье без привета, на вопрос о ней, о ней -
          О Леноре, что блистала ярче всех земных огней, -
                  О светиле прежних дней.

          И завес пурпурных трепет издавал как будто лепет,
          Трепет, лепет, наполнявший темным чувством сердце мне.
          Непонятный страх смиряя, встал я с места, повторяя:
          "Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне,
          Поздний гость приюта просит в полуночной тишине -
                  Гость стучится в дверь ко мне".

          "Подавив свои сомненья, победивши спасенья,
          Я сказал:  "Не осудите замедленья моего!
          Этой полночью ненастной я вздремнул, - и стук неясный
          Слишком тих был, стук неясный, - и не слышал я его,
          Я не слышал..." Тут раскрыл я дверь жилища моего:
                  Тьма - и больше ничего.

          Взор застыл, во тьме стесненный, и стоял я изумленный,
          Снам отдавшись, недоступным на земле ни для кого;
          Но как прежде ночь молчала, тьма душе не отвечала,
          Лишь - "Ленора!" - прозвучало имя солнца моего, -
          Это я шепнул, и эхо повторило вновь его,  -
                  Эхо - больше ничего.

          Вновь я в комнату вернулся - обернулся - содрогнулся, -
          Стук раздался, но слышнее, чем звучал он до того.
          "Верно, что-нибудь сломилось, что-нибудь пошевелилось,
          Там, за ставнями, забилось у окошка моего,
          Это - ветер, - усмирю я трепет сердца моего,  -
                  Ветер - больше ничего".

          Я толкнул окно с решеткой, - тотчас важною походкой
          Из-за ставней вышел Ворон, гордый Ворон старых дней,
          Не склонился он учтиво, но, как лорд, вошел спесиво
          И, взмахнув крылом лениво, в пышной важности своей
          Он взлетел на бюст Паллады, что над дверью был моей,
                  Он взлетел - и сел над ней.

          От печали я очнулся и невольно усмехнулся,
          Видя важность этой птицы, жившей долгие года.
          "Твой хохол ощипан славно, и глядишь ты   презабавно, -
          Я промолвил, - но скажи мне: в царстве тьмы, где ночь всегда,
          Как ты звался, гордый Ворон, там, где ночь царит всегда?"
                  Молвил Ворон: "Никогда".

          Птица ясно отвечала, и хоть смысла было мало.
          Подивился я всем сердцем на ответ ее тогда.
          Да и кто не подивится, кто с такой мечтой сроднится,
          Кто поверить согласится,  чтобы где-нибудь, когда -
          Сел над дверью говорящий без запинки, без труда
                  Ворон с кличкой: "Никогда".

          И взирая так сурово, лишь одно твердил он слово,
          Точно всю он душу вылил в этом слове "Никогда",
          И крылами не взмахнул он, и пером не шевельнул он,  -
          Я шепнул: "Друзья сокрылись вот уж многие года,
          Завтра он меня покинет, как надежды, навсегда".
                  Ворон молвил: "Никогда".

          Услыхав ответ удачный, вздрогнул я в тревоге  мрачной.
          "Верно, был он, - я подумал, - у того, чья жизнь - Беда,
          У страдальца, чьи мученья возрастали, как теченье
          Рек весной, чье отреченье от Надежды навсегда
          В песне вылилось о счастьи, что, погибнув навсегда,
                  Вновь не вспыхнет никогда".

          Но, от скорби отдыхая, улыбаясь и вздыхая,
          Кресло я свое придвинул против Ворона тогда,
          И, склонясь на бархат нежный, я фантазии безбрежной
          Отдался душой мятежной:  "Это - Ворон, Ворон, да.
          Но о чем твердит зловещий этим черным "Никогда",
                  Страшным криком: "Никогда".

          Я сидел, догадок полный и задумчиво-безмолвный,
          Взоры птицы жгли мне сердце, как огнистая звезда,
          И с печалью запоздалой головой своей усталой
          Я прильнул к подушке алой, и подумал я тогда:
          Я - один, на бархат алый - та, кого любил всегда,
                  Не прильнет уж никогда.

          Но постой: вокруг темнеет, и как будто кто-то веет, -
          То с кадильницей небесной серафим пришел сюда?
          В миг неясный упоенья я вскричал: "Прости, мученье,
          Это бог послал забвенье о Леноре навсегда, -
          Пей, о, пей скорей забвенье о Леноре навсегда!"
                  Каркнул Ворон: "Никогда".

          И вскричал я в скорби страстной: "Птица ты - иль дух ужасный,
          Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, -
          Ты пророк неустрашимый! В край печальный,  нелюдимый,
          В край, Тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда!
          О, скажи, найду ль забвенье, - я молю, скажи, когда?"
                  Каркнул Ворон: "Никогда".

          "Ты пророк, - вскричал я, - вещий! "Птица ты - иль  дух зловещий,
          Этим небом, что над нами, - богом, скрытым навсегда, -
          Заклинаю, умоляя, мне сказать - в пределах Рая
          Мне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,
          Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?"
                 Каркнул Ворон: "Никогда".

          И воскликнул я, вставая: "Прочь отсюда, птица злая!
          Ты из царства тьмы и бури, - уходи опять туда,
          Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, черной,
          Удались же, дух упорный! Быть хочу - один всегда!
          Вынь свой жесткий клюв из сердца моего, где скорбь - всегда!"
                 Каркнул Ворон: "Никогда".

          И сидит, сидит зловещий Ворон черный, Ворон вещий,
          С бюста бледного Паллады не умчится никуда.
          Он глядит, уединенный, точно Демон полусонный,
          Свет струится, тень ложится, - на полу дрожит всегда.
          И душа моя из тени, что волнуется всегда.
                 Не восстанет - никогда!

          (1894)

          Перевод К. Бальмонта
 

Перевод Константина Бальмонта считаю лучшим (ДА! Эдгар По писал не на русском!). Он смог передать слог, коим повествует оригинал, количество "Nevermore" и другие мелочи. Следующие строки, наверняка, про талант Бальмонта:

   

Переводчик в прозе- раб, в поэзии соперник! 

   

Один из них - прораб, другой его подельник. 

   

Вот пишет переводчик - она сказала нет! 

   

Никто нас не разлучит – зарифмовал поэт!

   

Удивительный темп, не во всех стихах, пусть даже и без того великих, он вообще присутствовал. Спокойное начало, даже некая меланхолия к середине произведения переходит в крик на грани истерики. В конце приходит смирение, и какая-то непонятная блажь. Как-то вот так. И, кстати, совсем не нужен дар декламирования, талант "прочувствовать-за-тебя" и отличает По. Умершая Ленора, какие же стихи Эдгара без неё,- любовь на всю жизнь, и после. Уйти в мир иной, в котором тебя ждёт единственная любовь,- в этом успех "красивой" смерти? Нет. Вернее, не только в этом. Эдгар умелец от литературы, заметьте, не "труженник", а "умелец". Это цикличное и единственно произносимое Вороном "Никогда", сначала вводит в замешательство, ну а затем начинает навеивать страх, как на героя, так и на читателя. С осознанием приходит смирение, и даже вера в то, что в мире ином хорошо, и , да, что он вообще существует. Но это "никогда" убивает надежду на встречу с Ленорой, и делает из смерти муку. Герой(возможно просто охмеленный Эдгар, он был попойцей) всё прекрасно понимал, он знал, что Ворон не скажет ничего кроме "Nevermore", и так, зная ответ, он спросил о встрече с Любимой,- что это, если не саморазрушение личности? О, как же герой близок по духу автору, ну , наверное, по-другому и быть не могло. Умереть сказочно-счастливым не получилось, тогда почему бы не умереть самым несчастным? Нет проблем, зато ярко. Хлопок догорающего аммиака.

С Эдгаром Алланом По в этом произведении я прожил маленькую жизнь, ой, то есть Смерть.

______________________________________________________________________

"Вот по этой писанине - только доклад,"- он начал с хитринкой всматриваться в моё лицо оппозиционера и интригана. "Да."- обломал я крылья неокрепшему птенцу.

- Халёный тюк. Железный плуг. Предатель Брут. Подовый грунт. Зелёный луг.

- А можно о последнем поподробнее?

- Я знал что у вас хороший вкус!

В написании этого рассказа Говарду Лавкрафту помогала Джексон Уиннифрид, которая зачастую не упоминается в изданиях низшего порядка. "Каким образом Джексон помогла Говарду?"- вопрошает ваше сознание. Проницательный Я открывает вам глаза: Говарду приснился сон: необыкновенный, таинственный, в котором были луг, лес и таинственное, затаившееся зло. Оказалось, что недавно Джексон приснился практически такой же сон. К этому моменту Лавкрафт начал воплощать свое видение на бумаге, и, не долго думая, решил включить детали сна Джексон в свой будущий рассказ.

"Зелёный Луг" можно разбить на три части

  1. Предисловие переводчиков;
  2. (Текст);
  3. (На этом месте рукопись становится совершенно нечитаемой).
Зелёный Луг.
Предисловие переводчиков
Перевод Элизабет Невилл Беркли и Льюиса Теобальда-младшего.
Обстоятельства, при которых было обнаружено приведенное ниже весьма необычное повествование (или, скорее, непосредственный отчет о впечатлениях), носят столь выдающийся характер, что нам представляется необходимым изложить их как можно более подробно. В среду вечером (если быть более точным – то около половины девятого пополудни), 27 августа 1913 года, обитатели небольшой прибрежной деревушки Потоуонкет, что в штате Мэн, США, были переполошены чудовищной силы громовым раскатом, сопровождавшимся ослепительной вспышкой огня. Те из них, кому в тот час случилось быть на берегу, стали свидетелями падения в океан раскаленной добела глыбы, взметнувшей в небеса исполинский столб воды и пара. В воскресенье трое местных рыбаков – Джон Ричмонд, Питер Б. Карр и Саймон Кэнфилд – зацепили сетью и выволокли на берег изрядный, в 360 фунтов весом, кусок некой металлической породы, которая, по словам мистера Кэнфилда, более всего на свете напоминала угольный шлак. Сбежавшиеся поглазеть на диковину жители деревни единодушно сошлись на том, что это была та самая комета, что четыре дня тому назад обрушилась чуть ли не им на голову с неба. Доктор Ричмонд М. Джоунз, местное научное светило, с готовностью подтвердил аэролитическое или метеоритное происхождение глыбы. Вознамерившись отослать образец породы на экспертизу в Бостон, д-р Джоунз расколол метеорит и обнаружил внутри него весьма необычного вида книжицу, на страницах которой и содержалась предлагаемая вашему вниманию история. Добавим, что книжица эта до сих пор находится у достопочтенного ученого мужа.
По своей форме находка ничем не отличалась от обычной записной книжки объемом в тридцать страниц и размером три на пять дюймов. Что же касается материала, из которого она была изготовлена, то он до сих пор остается тайной. Обложка книги выполнена из некоего темного плотного вещества, неизвестного современной геологии и не поддающегося никаким средствам механического и химического воздействия. То же самое можно сказать и о ее страницах, добавив лишь, что они немного светлее, чем обложка, и, разумеется, гораздо тоньше. Никто из тех, кому довелось исследовать загадочную книгу, до сих пор не может вразумительно объяснить, каким образом она переплетена. Ясно лишь, что в процессе переплета отдельные странички намертво притягивались к корешку – во всяком случае, оторвать их от него невозможно даже при помощи самых могучих механизмов. Что же до самого документа, то он написан на изысканнейшем древнегреческом языке! Изучавшие рукопись специалисты-палеографы заявили, что она выполнена скорописью, характерной для второго века до Р.Х. В самом тексте не содержится каких-либо указаний на более точное время его написания. Из техники письма также не удалось извлечь ничего достойного внимания – в общем и целом она напоминает современную грифельную дощечку и соответствующий карандаш. В результате непомерных (и, увы, бесплодных!) усилий, которые покойный профессор Гарвардского университета Чеймберз затратил на разгадку тайны неземного вещества, текст на нескольких последних страницах книги расплылся до степени полной нечитаемости. Последнее обстоятельство оказалось тем более досадным, что рукопись перед тем не успели скопировать. Как бы там ни было, уцелевший кусок манускрипта был переведен на современный греческий известным палеографом Резерфордом и в таком виде вручен авторам настоящего предисловия.
Профессор Массачусетского Технологического института Мейфилд, исследовавший образцы космического странника, целиком и полностью подтвердил его метеоритную природу. Против этого мнения резко выступил доктор фон Винтерфельд из Гейдельберга (в 1918 году он был интернирован как подозрительный представитель враждебной нации). А вот профессор Колумбийского колледжа Бредли не рискнул занять какую-либо радикальную позицию в этом споре и заявил, что, ввиду наличия в ядре болида огромного количества неизвестных науке элементов, он бы советовал пока воздержаться от его классифицирования.
Природа и содержание необычной книги, не говоря уже о самом факте ее присутствия внутри метеорита, представляют из себя настолько сложную и запутанную проблему, что до сих пор не было выдвинуто ни одного более или менее ее разумного объяснения. Сохранившийся текст представлен здесь настолько точно, насколько это позволяют возможности современного английского языка. Остается только надеяться, что какой-нибудь вдумчивый читатель найдет в нем разгадку величайшей тайны, с которой за последнее время столкнулась наука.
(Текст)
Я пребывал в полном одиночестве на довольно узкой полоске земли. По одну сторону от меня, там, где кончался оглаживаемый ветром ковер зелени, виднелось море, с ярко-голубой и довольно-таки неспокойной поверхности которого вздымались исполненные сладкого дурмана испарения. Столь плотна и осязаема была эта дымка, что я поневоле усомнился в существовании границы между морем и небом – тем более, что последнее было таким же ярко-голубым. По другую сторону маячила темная масса древнего, как само море, леса, безгранично простиравшегося вглубь материка. Под его огромными, невероятно разросшимися кронами царил вечный сумрак, а непроницаемый частокол гигантских стволов был окрашен в зловещий зеленый цвет, который каким-то странным образом гармонировал с зеленью узкой полоски травы, на которой я стоял. На некотором расстоянии от меня черный лесной массив как бы выпускал из себя рукава и выходил к самой воде, так что та часть берега, на которой я находился, была скорее пятачком, чем полосой. Вечное наступление деревьев было столь неумолимым, что, казалось, им не может помешать даже море – во всяком случае, я отчетливо разглядел несколько стволов, стоявших непосредственно в воде.
Вокруг меня не было ни одного живого существа – ни даже признака того, что кроме меня здесь вообще имеются живые существа. Все, что имелось, было море, лес и небо, и все это простиралось в бесконечные области, недоступные моему воображению. В довершение всего мой слух не мог уловить ни единого звука, кроме глухого шума качающегося под ветром леса и плеска океанских волн.
Внезапно по всему моему телу пробежала дрожь: я не представлял себе, каким образом попал сюда, я не помнил ни своего имени, ни всего того, что было с ним когда-то связано, но почему-то был уверен в том, что непременно сойду с ума, стоит мне хотя бы смутно припоминать вещи, которым учился, о которых мечтал и к которым так безудержно стремился в какой-то другой, теперь уже очень далекой жизни. Я вспоминал долгие ночные часы, которые потратил на любование небесными россыпями звезд, а с ними – и проклятия, которые посылал бессмертным богам за то, что моя душа слишком сильно привязана к телу и не может свободно парить в бескрайних космических безднах. Я вспомнил свои нечестивые подражания древним обрядам и поиски новых тайн, разбросанные по страницам демокритовских папирусов, – но с возвращением памяти вернулся и прежний ужас, ибо я осознавал свое полнейшее и ужасающее одиночество. Одиночество, в то же самое время исполненное смутными, едва ощутимыми предчувствиями чего-то такого, что я никогда в жизни не пожелал бы ни видеть, ни даже собственно предчувствовать. В скрипе покачивающихся на ветру зеленых сучьев мне слышались неуемная ненависть и сатанинское злорадство. Иногда мне казалось, что эти звуки являются ответными репликами в разговоре леса с населяющими его невообразимыми тварями, скрывающимися от моих глаз (но не от моего внутреннего взора!) за чешуйчатыми зелеными стволами огромных деревьев. Самым гнетущим моим чувством было ощущение зловещей чужеродности моего окружения. Хотя я и видел вокруг себя вполне реальные объекты с вполне реальными именами – деревья, трава, море и небо, – я был уверен, что они относятся ко мне отнюдь не так, как те деревья, трава, море и небо, что окружали меня в моей прежней и почти забытой жизни. Я не могу сказать, в чем заключалась разница, но уже одно то, что она существовала, почти сводило меня с ума.
А затем в том самом месте, где только что не было ничего, кроме океана, я увидел Зеленый Луг. Он был отделен от меня широкой полоской бурлящей голубой воды, по которой проходили украшенные пенистыми гребнями волны, но, несмотря на это, казался очень близким. Иногда я испуганно оглядывался на громоздившиеся у меня за спиной деревья, но большую часть времени мой взгляд притягивал к себе Зеленый Луг.
Как раз в тот момент, когда я пристально наблюдал за этим необычным куском суши, я вдруг впервые почувствовал движение земли у меня под ногами. Сначала по ней пробежала взволнованная дрожь, заставившая меня подумать о преднамеренности всего происходящего, а потом участок берега, на котором я стоял, отделился и медленно поплыл прочь, как будто уносимый подводным течением неодолимой силы. Я окаменел от безмерного ужаса и удивления, вызванного столь беспрецедентным явлением, и пребывал в этом состоянии до тех пор, пока между моим островом и темной массой деревьев не засверкала ярко-голубая полоса воды. Затем, все еще несколько очумелый, я сел на траву и снова принялся глядеть на окруженный солнечными бликами Зеленый Луг. Тем временем с лесом и населявшими его гипотетическими чудовищами, оставшимися теперь далеко у меня за спиной, происходили явные перемены, и перемены эти не сулили мне ничего хорошего. Я знал об этом, даже не поворачивая к ним головы, ибо, чем больше я находился в этом новом для меня мире, тем меньше зависел от пяти человеческих чувств, служивших мне некогда единственной опорой. Я знал, что чешуйчатые стволы источали в моем направлении почти осязаемые сгустки ненависти, но это ничуть не беспокоило меня, ибо мой маленький островок успел к тому времени уплыть далеко от берега.
Но не успел я избавиться от одной опасности, как передо мною тут же встала другая. Небольшие кусочки почвы продолжали откалываться от плавучего островка, несшего меня на своей уютной зеленой спине, так что в любом случае смерть моя была лишь вопросом времени. И даже в этот момент, смутно сознавая, что смерти для меня больше не существует, я продолжал жадно всматриваться в Зеленый Луг – этот пятачок воплощенного спокойствия, контрастирующий с окружавшей меня бездной ужаса.
Вскоре откуда-то из невообразимой дали до меня донесся рокот падающей воды. Это был не какой-нибудь там тривиальный водопад, каких мне довелось навидаться в жизни – нет, этот звук могли бы слышать полулегендарные скифы, если бы Средиземное море вдруг одним махом провалилось в чудовищную подземную бездну! Мой постепенно разваливающийся на куски остров направлялся именно к такой бездне, но я по-прежнему оставался спокоен.
Далеко позади меня разворачивалась некая ужасающая трагедия. Обернувшись, я некоторое время глядел на покинутый мною берег, и увиденное заставило меня содрогнуться всем телом. Высоко в небе выстроились легионы клубящихся, как облака, темных созданий. Они зависли над деревьями, и, казалось, собирались с силами перед решительной схваткой с извивающимися зелеными ветвями. Затем с моря поднялись клубы плотного тумана, слились со своими воздушными сородичами и начисто скрыли землю от моих глаз. Хотя на окружавших меня со всех сторон волнах продолжало весело играть солнце (неведомое мной солнце!), над оставленным мною берегом, казалось, бушевала демонической силы гроза – настолько жаркой была схватка дьявольских деревьев и их невидимых союзников с объединенными силами воздуха и воды. Когда же туман рассеялся, передо мной были только синее небо да такое же синее море – и никаких следов заросшего лесом материка!
Внезапно мое внимание было привлечено доносившимся с Зеленого Луга пением. Я уже говорил, что до того момента я не встретил здесь ни единого признака жизни. Однако теперь до моего слуха явственно доносились монотонные распевы, чьи происхождение и природа показались мне до жути знакомыми. Хотя на таком расстоянии я не мог различить ни единого слова, песня эта непонятным образом пробудила у меня в голове стройную цепочку ассоциаций: я вспомнил об одном вызывающем внутренне содрогание пассаже, который я некогда прочел в древнем египетском манускрипте и который, в свою очередь, был приведен в нем в качестве цитаты из первобытного мероэнского папируса. В моем мозгу одна за другой встали строки, которые я не осмеливаюсь повторить, – строки, повествующие о столь древних временах и формах жизни, что их, наверное, не помнит и сама в ту пору еще совсем молодая Земля. О временах, населенных мыслящими и говорящими живыми созданиями, которых, однако, ни люди, ни их боги не смогли бы назвать живыми.
Прислушиваясь к этим отдаленным звукам, я вдруг осознал еще одну странность окружавшего меня пейзажа, ранее регистрируемую лишь моим подсознанием. Все время, пока Зеленый Луг находился в поле моего зрения, я не мог различить на нем ни одного конкретного объекта – он представился мне скорее как однородная яркая масса зелени. Однако теперь мне стало ясно, что мой направленный неведомым течением островок неизбежно пройдет мимо самого берега Зеленого Луга, так что мне представится возможность узнать побольше как о его строении, так и об источнике непрерывного песнопения. Я с нетерпением ожидал момента, когда моему взору представятся невидимые певцы, хотя мое любопытство и было отчасти омрачено дурными предчувствиями. Куски почвы продолжали с шумом отваливаться от моего необычного плота, но я не обращал на это никакого внимания, ибо знал, что не могу умереть, даже если обратится в ничто мое нынешнее тело (или то, что я за него принимаю), что все окружающее меня, включая такие понятия как жизнь и смерть, является не более чем иллюзией. Я не сомневался в том, что перешел границу мира смертных и наделенных телами созданий и стал свободным и обособленным от него существом. Я ничего не знал о том, где находился, за исключением разве того, что оно не было известной мне по прежней жизни планетой Земля. А потому мои ощущения (если не принимать во внимание довлеющий надо всем ужас) мало чем отличались от впечатлений путешественника, бесстрастно взирающего на пейзаж, что открылся ему на новом повороте дороги. Один раз я даже поймал себя на мысли о покинутых мною людях и землях, а также о том, какие странные выражения мне придется подбирать для того, чтобы рассказать им обо всем виденном. Правда, в то же самое время я прекрасно отдавал себе отчет в том, что никогда не вернусь назад.
К тому времени я уже проплывал ввиду Зеленого Луга, и голоса поющих стали гораздо слышнее и отчетливее. Мне показалось странным, что, при моем знании почти всех языков на свете я так и не смог разобрать слов. Как и раньше, когда я слышал их с большого расстояния, они показались мне мучительно знакомыми, но и теперь эти торжественные гимны не пробуждали внутри меня ничего, кроме смутного и жутковатого чувства узнавания. Пожалуй, я еще был очарован и вместе с тем напуган необычным звучанием голосов – звучанием, которое мне не передать словами. Теперь я отчетливо различал некоторые детали пейзажа, выделявшиеся из заполонившей остров зелени, – покрытые изумрудным мхом скалы, разросшиеся до величины небольших деревьев кусты и некие менее различимые предметы, странным образом покачивающиеся и вибрирующие посреди кустарника. Песнопение, исполнителей которого я с таким нетерпением ждал лицезреть, достигало пика громкости в те моменты, когда эти странные предметы, казалось, умножались в числе и принимались вибрировать с наибольшей амплитудой. И когда наконец мой островок подплыл почти к самому берегу, а грохот водопада почти заглушил многоголосое пение, я увидел его источник – увидел и в одно ужасающее мгновение вспомнил все. Я не могу, я не осмеливаюсь писать о том, что я увидел, ибо там, на Зеленом Лугу, хранился омерзительный ответ на все мучившие меня некогда вопросы, и этот ответ, без сомнения, сведет с ума всякого, кто узнает его, как это уже почти случилось со мной… Теперь я знаю природу всего случившегося со мною – со мною и с некоторыми другими, которые тоже называли себя людьми, а потом пошли тем же путем! Я знаю наперед тот бесконечно повторяющийся цикл будущего, из которого уже не вырваться ни мне, ни остальным… Я буду жить и чувствовать вечно – и это несмотря на то, что моя душа из последних сил взывает к богам о милосердной смерти и забвении… Все открыто моему взору: там, за оглушительным водопадом, лежит страна Стетелос, где люди рождаются изначально и навеки старыми… А на Зеленом Лугу… Но я попытаюсь послать весточку через все эти неисчислимые бездны затаившегося ужаса…

(На этом месте рукопись становится совершенно нечитаемой).

Перевод И. Богданова

Переводчики Элизабет Невилл Беркли и Льюис Теобальд-младший - Уиннифрид и Лавкрафт соответственно.

Лавкрафт - человек родившийся не в то время, впрочем как и все футуристы. А мы мечтали бы жить в средневековье, при дворе какого-либо короля, быть знакомыми с Макиавелли и его учителем Леонардо, соревноваться на турнирах и гордо носить звание "Сир". Время и человек две материи, соприкасающиеся, и, в то же время столь независимые. Как Лавкрафт и человек "обыкновенный". Тонкая ситцевая занавеска отделяет сюжет его рассказов от бреда сумасшедшего. Многие критики называют "Зелёный Луг" одним из самых слабых его произведений. Я соглашусь (да и кто я такой спорить с авторитетными мнениями), но в нашем контексте это произведение выглядит уместным. Всё кроме части "(текст)" кажется ненужным и лишним, это и есть та самая занавесочка, которую демонстрирует нам Говард Лавкрафт дабы доказать свою адекватность. Я окрестил это лавкрафтским околосюжетием <ЛО>, то самое по-интернетовски глупое О-ЛО-ЛО, никчемное и оправдывающее лишнесказанное слово, которое без надсобойгыгыканья теряет всякую суть и уместность.

Таинственность и насильно вызванное дикое желание узнать о чем же этот рассказ - я не назвал бы даже плюсами, а больше притянутыми за уши завлекалками. Но в конце концов я понял, что эта книга про смерть, или всё-таки про страну Стетелос?

____________________________________________________________________

Прочувственность Эдгара По, или таинственность Говарда Лавкрафта? Под произведениями я высказал свои мнения, ясно, кто для меня был интересней. Интересно услышать ваше мнение.

Следите за обзорами литературы постиндустриального индустриального человечества! Спасибо за внимание!

P.S. Немного юмора от российского продовольственного института

Асхат Бейсекеев aserkhat
Добрый холерик
8 июля 2013, 1:27
4552

Loading...
Loading...

Комментарии

С работами Лавкрафта только начал знакомиться по произведению Хребты безумия, с По же знаком давно, и он мне более по душе, Ворон в аудиоверсии всегда стоит в моем плейлисте) По более декадентен мне кажется, более лиричен и меланхоличен
А я познакомился с Лавкрафтом раньше, по крайней мере осознавая что это Лавкрафт, лет в 12, посмотрев фильм "Дагон", с его любимой, морской тематикой)
Это два великих творца! Хорошая статья!
Странно, что автор не упомянул о "Хребтах безумия" и "Повести о приключениях Артура Гордона Пима". Ведь "Хребты" -- что-то вроде продолжения повести По.
"Лавкрафт - человек родившийся не в то время, впрочем как и все футуристы." Футуристами все же принято называть других -- есть уже в литературе и искусстве жанр футуризма. Да и сам Лавкрафт жаловался на то, что он родился скорее позже, чем хотел бы. XIX век ему был больше по душе.
И да, Лавкрафта я люблю больше.
За запись спасибо. Побольше бы таких на yvision.
Спасибо за развёрнутый комментарий, "Хребты безумия" - довольно-таки большое произведение, и достойно отдельной рецензии, в рамках этого поста я выбрал произведения небольшие, дабы не шпиговать ссылками пост, и не затруднять читателя) Опираясь на то, что Лавкрафт говорил что он родился не в то время, я сделал вывод, что он опережал своё время, моя ошибка, в следущий раз буду внимательней.
Рецензии на Лавкрафта в записи все равно нет :)
Просто если говорить о том, что объединяет этих двух писателей, то «Хребты...» и «Приключения Артура Гордона Пима» — первое, что должно приходить на ум.
я и не рискнул написать ни в названии, в самой записи что это рецензия, так что подмеченно верно)
«В поисках неведомого Кадата» -- самая любимая вещь уЛавкрафта.
Ampula
1
0
Безумцев люблю, По мне, определенно, ближе.
Мне всегда немножко грустно слышать "По? А да, знаю, смотрел/-а фильм "Ворон", клевый фильмец". Лучше бы вообще ничего о нем не знали.
Хороший пост. Ктулхи в конце развеселили)
Фильм по комиксу, а в комиксе много ссылок на По :)
Ampula
0
0
Этому парню только комиксы подавай)
Кстати, чем отличаются хорошие комиксы от плохих?
Улыбнули ктулхи... Автору зачот.
Больше люблю Лавкрафта. Нет, вру. Обожаю Кинга.

Оставьте свой комментарий

Спасибо за открытие блога в Yvision.kz! Чтобы убедиться в отсутствии спама, все комментарии новых пользователей проходят премодерацию. Соблюдение правил нашей блог-платформы ускорит ваш переход в категорию надежных пользователей, не нуждающихся в премодерации. Обязательно прочтите наши правила по указанной ссылке: Правила

Также можно нажать Ctrl+Enter

Популярные посты

22 неожиданных факта о сериале «Игра престолов», которые вы не знали

22 неожиданных факта о сериале «Игра престолов», которые вы не знали

Кто из актеров сериала является прямым потомком Чарльза Диккенса? Есть ли рецепт голубиного пирога, как на свадьбе у Джоффри? Сколько слов в дотракийском языке? Почему Джон Сноу не умрет?
alyubimochka
10 сент. 2017 / 11:29
  • 9800
  • 5
Фильм «Крылья, подаренные матерью» учит ценить своих близких в любых ситуациях

Фильм «Крылья, подаренные матерью» учит ценить своих близких в любых ситуациях

Вчера состоялся предпремьерный показ нашего отечественного фильма "Крылья, подаренные матерью", после просмотра которого защемило сердце - настолько правдоподобной казалась эта история.
Gulmira-I
14 сент. 2017 / 9:34
  • 2789
  • 0
Дракон и волк. Рекап 7 серии 7 сезона сериала «Игра престолов»

Дракон и волк. Рекап 7 серии 7 сезона сериала «Игра престолов»

Всем привет! Вот и подошёл к концу очередной сезон великого сериала "Игра престолов". Завершение оного оказалось в чём-то предсказуемым, но оттого не менее эффектным.
Seattle
30 авг. 2017 / 2:41
  • 2328
  • 21
Оправдан ли резонанс в среде киноманов? Скромное мнение о фильме «Оно»

Оправдан ли резонанс в среде киноманов? Скромное мнение о фильме «Оно»

"Оно" - восторженные отзывы, сборы, оправдавшие бюджет в пять раз, высокие оценки, и все это, лишь за 10 дней после старта в мировом прокате.
blogfreez
18 сент. 2017 / 17:07
  • 1586
  • 11
Старая добрая «Игра Престолов»: больше всего эмоций вызывает смерть персонажа

Старая добрая «Игра Престолов»: больше всего эмоций вызывает смерть персонажа

Вот и закончился 7 сезон, а вместе с ним и ожидание понедельника. По идеи, тут должен был быть обзор всего сезона, но мне как-то лень, лучше давайте поговорим о финале - он лучшее в этом сезоне.
Iforgotmynickname
30 авг. 2017 / 12:55
  • 1608
  • 3
«Оно» заставит вас кричать от ужаса и наслаждаться собственным страхом

«Оно» заставит вас кричать от ужаса и наслаждаться собственным страхом

Каждые 27 лет в маленький провинциальный городок Дерри наведывается исчадие ада собирать свой кровавый урожай из людей, преимущественно детей. Каждые 27 лет ему удавалось собрать достаточно страха...
Gulmira-I
7 сент. 2017 / 12:35
  • 1222
  • 2
10 локаций сериала «Игра престолов», которые существуют в реальной жизни

10 локаций сериала «Игра престолов», которые существуют в реальной жизни

Где находится Орлиное Гнездо? Существует ли Волчий Лес? В какой стране было снято самое большое количество кадров сериала? И в каком тысячелетнем замке снимали сцены в Дорне? Интересно? Тогда читайте.
alyubimochka
13 сент. 2017 / 3:44
  • 1025
  • 2
«Тайна 7 сестер» – лучшая антиутопия за последние 10 лет

«Тайна 7 сестер» – лучшая антиутопия за последние 10 лет

Правительство принимает меры и принимает закон: "Одна семья, один ребенок". Тут у одного мужчины родилось семь детей - близняшек, и он решает их сохранить и прятать.
asdbqwe
2 сент. 2017 / 17:17
  • 1283
  • 20
Мой сборник — подборка лучших фильмов о мафии и нелегальном бизнесе

Мой сборник — подборка лучших фильмов о мафии и нелегальном бизнесе

В ваших руках находится сборник фильмов посвященных деятельности итальянской мафии в Америке. Это не ТОП, его не стоит рассматривать как рейтинговую сборку. Здесь нет фаворитов или фильмов хуже.
dEbAT
5 сент. 2017 / 15:27
  • 1289
  • 20