Жеті Жаргы

"Жеті Жаргы", свод законов Тауке хана: «казак не может без оружия появиться под открытым небом: «тогда голос его в совете да не внемлется и младшие, да не уступают ему мест своих».

Фото: Макаш (Мухамбетжан) Шолтырулы Бекмухамбетов с семьей.

ГАВЕРДОВСКИЙ Я.П. "ОБОЗРЕНИЕ КИРГИЗ-КАЙСАКСКОЙ СТЕПИ"

«… В законах сих положено было:

«За кровь мстить кровью, за насилие и обличенное прелюбодеяние предавать смерти, исключая разве истец согласен будет, чтобы весь род виновного заплатил ему, судя по знатности и богатству убитого или обиженного, от 200 до 1000 лошадей и пристойное количество прочего имущества». Сие удовлетворение названо было кун, т.е. мзда крови.

«Увечье всякого роду отмщевать равным же увечьем или по желанию обиженного взыскивать с виновного скот и имение». Сие называлось мздою увечья.

«Обличенный в воровстве скота платит тем же самым скотом трижды девять раз против похищения, с придачею к верблюдам пленного, к лошадям – верблюда, к овцам – лошадь и проч. А после девяти обличений виновный наказывается смертью». Удовлетворение по воровству называлось айбана, т.е. мзда хищения. «Ежели виновный не может дать следующей с него по исчислению мзды, тогда должен отвечать весь аул, в котором он имел свое кочевание».

«За кражу вещей движимых взыскивать равную долю противу похищения с придачею, смотря по количеству покражи: лошади, верблюда и проч.».
«Для уличения преступника истец должен представлять три свидетеля посторонних».

«Разбирательство производят бии, судьи или старшины, управляющие теми аулами, из которых истец и ответчик, и, сверх сего, из опытных и добродетельных старцев с обеих тяжущихся сторон и изберутся два посредника».

«Ежели обвиняемый преступник по позыву судей к разбирательству не явится, то совершить наказание над ближним его родственником, или разве весь аул заплатит определенную мзду и обяжется под опасением нового взыску, сыскав виновного, совершить над ним определение суда».

«Когда удовлетворение, или пеня, по суду положенная, обвиненными не совершается, и когда родоначальник скрывает преступника и сам уклоняется разбирать дело, тогда обиженные имеют право, собрав к себе сотоварищество из ближних своих, скот, следующий в пеню, или мзду, за преступление, тайно отгонять от аула виновного; но по прибытии с оным в свое жилище должно тотчас объявить о сем старейшине и на пути встречающимся почетным людям». Сие возмездие названо барантою.

Фото: "Суд биев" из туркестанского альбома фон Кауфмана.

Судьям и посредникам за решение дела назначил он в собственность десятую часть от всего иску.

Подать расположил поголовно на всех киргизцев, могущих управлять оружием, исключая султанов, т.е. ханских детей. Хан, или правитель, получал для себя со всего имения и скота только 20-ю часть в год, а таковая же доля отдаваема была биям, управляющим в народе.

Один осенний месяц определил к всеобщему посреди степи собранию старейшин, султанов и хана для решения дел, до целого общества касающихся, и при случае смерти хана – для избрания оного.

Он положил также за священное правило, что казак (киргизец) не может без оружия появиться под открытым небом; «тогда голос его в совете да не внемлется и младшие, да не уступают ему мест своих...».

А. И. ЛЕВШИН "ОПИСАНИЕ

КИРГИЗ-КАЗАЧЬИХ ИЛИ КИРГИЗ-КАЙСАЦКИХ ОРД И СТЕПЕЙ", 1836 год.

"...Сей золотой век, о котором вспоминают они со вздохами, есть царствование знаменитого хана их Тявки (См. Историческое описание), который, если верить преданиям, был действительно в своем роде гений, и в летописях казачьих должен стоять наряду с солонами и ликургами. Усмирив волновавшиеся долго роды и поколения, он не только ввел в них устройство, порядок, но и дал им многие законы.
Киргизы Большой и Средней орд утверждают, что народные законы их гораздо древнее хана Тявки.
Не останавливаясь на изысканиях о том, кому принадлежит первенство законодательства киргиз-казачьего, изложим краткий свод оного.
Первое место в нем занимает закон возмездия: за кровь мстить кровию, за увечье — таким же увечьем (Droit du taillon).
За воровство, грабеж, насилие, прелюбодеяние казнить смертию.
По сим постановлениям, родственники убитого имеют право лишать жизни убийцу, а отрубивший руку, ногу ухо и проч. должен быть лишен той же части тела. Впрочем, наказания могут быть смягчаемы по приговорам судей или согласию истцов, и тогда преступник наказывается только установленною за всякое преступление платою (Закон, известный всем магометанам, ибо он основан на Коране, которого в части 1-й, главе под словом: телица (русск. перев.), сказано: "Правоверные! Вам учреждается закон воздавать равное за равное для убитых.; но если брат простит кровь брата своего, то с преступника можно взыскать другое какое удовольствие."). Убийца возвращает себе жизнь, платя кун, т. е. отдавая за каждого убитого мужчину 1000, а за женщину 500 баранов. Изувечивший или отрубивший другому какой-нибудь член платит равным образом определенное число скота. Большой палец стоит 100 баранов, мизинец 20, и так далее. 
Кто убьет султана или ходжу, тот платит родственникам убитого кун за семь человек. Обида султана или ходжи словами, наказывается пенею в 9 скотин, а за побои — 27 скотин.

Фото: "Группа мужчин, женщин и детей", 1927 год

Если жена умертвит мужа, то она непременно предается смертной казни, от которой не может спасти заплата куна, если родственники не простят ее. Из правила сего исключаются беременные жены, которые за убийство мужей не наказываются, но навсегда предаются презрению и почитаются бесчестными. Если муж убьет жену, то он может избавиться от казни, заплатив кун.
Родители за убийство детей своих ничем не наказываются, но женщина, умертвившая от стыда младенца, незаконно рожденного, предается смерти. Самоубийцы погребаются в отдельных местах.
Ежели женщина будет сбита с ног всадником и изувечена и от того родит мертвого ребенка, то с виновного взыскивается плата по следующему расчету: за младенца до пяти месяцев за каждый месяц — по одной лошади, а за младенца от 5-ти до 9 месяцев за каждый месяц — по одному верблюду.
Изнасилование равняется убийству и потому подвергает виновного смертной казни или заплате куна мужу за жену и родственникам за девицу; но женитьба на изнасилованной девице и уплата за нее калыма избавляет преступника как от смертной казни, так и от куна.
Муж, заставший свою жену в прелюбодеянии, может ее убить и, если сделает сие тотчас по открытии преступления, остается безнаказанным. Во всяком другом случае, он может просить судей о приговоре к смертной казни неверной жены и ее соблазнителя, если преступление их доказано; если же четыре благонадежных человека присягнут за них в невиновности, то суд не подвергает их никакому взысканию.
Увезший чужую жену, без ее согласия, наказывается смертию или взысканием куна, а если похищение последовало с согласия увезенной, то похититель может удержать ее, заплатив мужу калым и доставив ему сверх того девицу без калыма.
Обидевший женщину, обязан просить у нее прощения, а в случае отказа в оном платит бесчестие.
Кровосмешание подлежит смертной казни, но она заменяется наказаниями по приговору семейства, ибо преступления сего рода не передаются на рассмотрение сторонним людям.

Фото: Ахмет ишан Оразайұлы

Богохульника, изобличенного семью свидетелями, должно убивать каменьями.
Ежели кто примет христианскую веру, у того родственники отнимают все его имение.
Над рабами владельцы имеют неограниченное право жизни и смерти. Жалоба раба на господина нигде не приемлется.
Сына, осмелившегося злословить или бить отца или мать свою, сажают на черную корову, лицом к хвосту, с навязанным на шею старым войлоком: корову сию водят вокруг аулов и сидящего на ней бьют плетью; а дочь связывается и предается матери для наказания по ее произволу.
Изобличенный в воровстве возвращает трижды девять (27) раз украденное, и наказание сие называется айбана. Если покража состоит в скоте, то виновный должен придать к верблюдам одного пленного, к лошадям одного верблюда, к овцам одну лошадь. Сто верблюдов равняется 300 лошадям и 1000 овцам.
Кто сделал и воровство и убийство вместе, тот платит за два преступления. Жена и дети, знавшие о воровстве мужа или отца и не донесшие на него, не подвергаются никакому взысканию, ибо на старшего в семействе не позволено доносить.
За убитую охотничью собаку или беркута хозяин может требовать невольника или невольницу.
Ежели сын, отдельный от отца, умрет бездетен, то имение его поступает к отцу его. Малолетние дети отдаются в опеку ближайшим родственникам, а если их нет, посторонним надежным людям.

Духовные завещания делаются при родственниках и муллах.
Лошади, коровы и овцы, бывшие в чужих руках, взыскиваются с приплодом, какой был, кроме скота, ба рантою угнанного; а для удостоверения в том, что нет утайки, требуется от передержателя присяга.
Разбирать ссоры и произносить приговоры над виновным должны если не сам хан, то правители или старейшины тех аулов, к которым принадлежат истец и ответчик, приглашая к разбирательству еще и избранных обеими сторонами двух посредников. 
Если ответчик имеет подозрение на судей, он может их устранить.
Если ответчик к суду не явится или присужденной пени заплатить не может, то оная взыскивается с его родственников или с его аула, предоставляя оному право возвратить свою потерю совершением над виновным судебного приговора.
Для удостоверения в преступлении требуется не менее двух и иногда трех свидетелей. За отсутствием свидетелей позволяется прибегать к присяге, но давать оной ни истец, ни ответчик сами за себя не могут — за них должны присягать люди, известные своею честностию. Если же никто за обвиненного не присягает, то он осуждается. Женский пол, равно как работники, слуги и рабы, к свидетельству не допускаются. Судьям и посредникам за решение дела положено давать 10-ю часть всего иска.
Если осужденный не исполняет приговора суда или начальник аула умышленно уклоняется от разбирательства дела и тем покровительствует преступнику, то истец получает право с позволения своего старейшины произвесть баранту, т. е. с родственниками или ближайшими своими соседями ехать в аул ответчика и тайно отогнать к себе скот его, но возвратясь домой, должен объявить о том своему начальнику, который наблюдает, чтобы количество возмездия соразмерно было иску (Сие последнее обстоятельство показывает, что баранта была допущена древними постановлениями киргизскими совсем не в том виде, в каком ныне существует и в каком мы выше ее описали).
В дополнение к сим законам должны быть присоединены следующие достопамятные постановления хана Тяв-ки:
Чтобы сам хан, равно как и все султаны, старейшины и правители родов собирались осенью в одно место, в средине степи, для рассуждения о делах народных.
Чтобы ни один киргиз не являлся в собрания народные иначе как с оружием. Безоружный не имел голоса, и младшие могли не уступать ему места.
Чтобы всякий, могущий носить оружие (кроме султанов), платил хану и правителям народным в подать 20-ю часть своего имущества, ежегодно.
Всякому поколению, роду и отделению иметь свою собственную тамгу (знак, заменяющий герб). Тамги сии тогда же и розданы с обязанностию накладывать их на  весь скот и имущество для различения что кому принадлежит (Тамги, как мы уже сказали, доныне употребляются с великою пользою. От сего названия взято слово таможня)...".

Фото: "Потомки бия ага-султана Казангапа", 1929 г.