Тәтем!

Тәтем!

Так, всю жизнь к своему отцу я обращался «тәте», а не отец или папа.

Оказывается не только мы, но и Абай называл своего отца Кунанбая «тәте», дети Жамбыл Жабаева, также, обращались как «тәте», и хотя такое обращение редко, но все же встречается по всей казахской степи. Корни этого слова, скорее всего, происходят от древнетюркского «отец». Видимо слово настолько видоизменилось, что в современном казахском языке слово «тәте» означает сестру, женщину старшую по возрасту. Но слово «тәте» сохранилось и у украинского народа, которые, также, имеют отношение к тюркам. На украинском языке слово «тато» означает отец.

Мой отец, то есть «Тәтем» – Корган Амирхамзин родился в 1927 году в местности «Жуалы түбек» (или Аянбай түбегі) возле кургана, построенного три сотни лет назад знаменитым земледельцем Кипчак Сейткул в Тургайской степи. Чтобы понять, кем был мой отец и чем он занимался, нужен небольшой ракурс в историю.

Как Вы поняли, Кипчак Сейткул является нашим далеким предком, о нем писал в свое время великий казахский просветитель Ибрай Алтынсарин.

Легенда гласит, что когда Кипчак Сейткул искал земли для своих сородичей, то где-то на границе Сарыарки и Бетпакдалы, ночью в горах произошел оползень.

Тогда же, ночью, в темноте он положил себе в карман несколько камней, а утром увидел, что это было так называемый в народе «көшкін алтын» , то есть золото. Так он и разбогател якобы.

Но, на самом деле, он добился всего только благодаря упорному труду.

Мои предки были обычными декханами (егінші): «В то время, когда в обычае была барымта, кипчак Сейткул жил с тридцатью сборными лачугами бедняков. Он задумался над тем, как бы сделать их богатыми, чтобы они могли жить как люди. Заниматься торговлей не было средств, если же промышлять барымтой и угоном чужого скота, то в один прекрасный день враги тоже могут отобрать награбленное, ибо, как говорят старые люди, «голова барымтача должна, в конце концов, остаться на дороге. Все это обдумав и взвесив, Сейткул решил прежде всего найти удобное место для стоянки. Объездив много мест, он, наконец, задумал поселиться в Тургайской степи, в долине реки Кабырги. Он решил, что отсюда далеко расположены Ургенч и Коканд, и к тому же это место находится в стороне от башкир и калмыков; и если случится беда, то они близко будут находиться к кипчакскому роду. Поэтому это место понравилось Сейткулу. Поразмыслив одну зиму на старом месте, он в теплое летнее время перевез всех своих плохо одетых бедняков к речке Кабырге. По прибытии к берегам Кабырги Сейткул взял в руки кетмень и роздал кетмени тридцати беднякам. Они принялись ровнять и подготавливать землю для посевов. По примеру того, что они видели в Туркестане, вывели воду из речки в арыки и стали поливать посевы.

Когда поспел хлеб, они сжали и собрали урожай. После того, как окончательно устроились на новом месте, Сейткул из года в год стал все увеличивать посевы. Возле арыка поставили чигири и стали гнать чигирями воду на посевы (в то время сеяли только пшеницу, ячмень и просо). Продолжая обменивать на скот излишки хлеба, они стали богатыми. Видя все это, кочевавшая беднота из разных родов стала прибывать к Сейткулу, и через каких-нибудь пять-шесть лет аул Сейткула уже доходил до четырехсот хозяйств.

В конце-концов хозяйства как самого Сейткула, так и собравшихся вокруг него, имели много скота, а Сейткул стал уважаемым в народе человеком. Далее он задумался над тем, как бы сберечь добытое трудом и потом богатство народа от зарившихся на него врагов - воров, степных волков. С этой целью Сейткул собрал народ и, посоветовавшись с ним, построил в удобном месте, на берегу реки, высокую стену из дерна, а к скоту приставил пастухов и вооруженную стражу.

Кочевники, зарившиеся на их скот, узнав, что они представляют собой род, объединившийся и послушный одному человеку, не смели нападать на них. Успокоившись и обезопасив народ с этой стороны, Сейткул посоветовал гнать скот для продажи в Бухару и Коканд и привозить оттуда добротные товары для казахов. Ежегодно ко времени сбора урожая в том огороженном месте он устраивал базар, нечто вроде ярмарки, и кочевое население к этому времени привыкло привозить шерсть, кожевенное сырье, а хлеборобы вывозили для обмена свой хлеб и товары. Таким образом, с одной стороны, от торговли, а с другой - от земледелия, аул Сейткула стал богатым.». Так, о нем писал И. Алтынсарин в своем рассказе «Кипчак Сейткул». А известный казахский историк Е.Бекмаханов в своем труде «Казахстан в 20-40 годы XIX века», рассказывая об оседлой жизни Кипчак Сейткула из Тургайского края, писал, что он, наряду с пшеницей и просом, выращивал кукурузу, дыню, арбуз, лук, морковь, тыкву, огурцы, урюк, виноград. Как отмечает Е.Бекмаханов: "В первой половине XIX века земледелие распространяется на значительную часть казахской территории. По данным Сейдалина, «хлебопашеством занимались жившие в районе рек Тургая казахи Кипчаковского и Аргынского родов, состоявшие из отделений: Турайгыр, Каз, Кедель, Утеи, Таз, Крыкмултук, Айдарке, Акташы, Тагычи, Бакай. Они производили хлеб в таком количестве, что его хватало не только на снабжение притургайских казахов, но и других районов Казахстана. Из Сибири, от Баганалинского рода за хлебом в Тургай приезжали так называемые акшомши, или покупщики хлеба, с которыми у егінші каждогодно в сентябре месяце происходит самая деятельная мена хлеба на скот, преимущественно на овец, тысячами пригоняемых означенными акшомшами». По поводу распространения хлебопашества среди казахов Оренбургского ведомства генерал-адъютант Катенин писал Министру иностранных дел Российской империи: «Стоит только углубиться в степь на несколько десятков верст, и по долинам всех рек, впадающих в Урал, по Эмбе, Иргизу, Тургаю, Тоболу и их притокам, по большинству теряющихся в песках степных речках — повсюду встретит глаз более или менее значительные пространства распаханных или засеянных полей».

И об искусственном орошении свидетельствуют не только многочисленные остатки оросительных систем, но и сохранившаяся народная песня, в которой поется о выгодности полива с помощью «шығыр».

Шығыр (или «чигирь») — это водочерпальное колесо, которое приводилось в движение с помощью животных.

Шығырдың түп атасы әлі шынар,

Шынарға, сыйынбасаң шығыр сынар

Шынарға әлі менен көп сыйынсаң

Қашанда егін бітіп, көңіл тынар.

Применялись и более примитивные способы полива с помощью қол-қауға, т. е. ведерка, привязанного к длинному шесту, или с помощью лотка — так называемого атпа, привязанного к одному концу шеста. При раскачивании шеста вода вычерпывалась из колодца, а затем отводилась по арыкам. Казахи, жившие по берегам Сыр-Дарьи и рр. Тургай и Иргиз, также занимались бахчевым хозяйством, огородничеством. По рассказам Сейдалина, семена кукурузы, арбузов, дынь, лука, моркови и тыквы впервые были привезены в Тургай в 1800 году казахом Сеиткулом. За исключением урюка и винограда, все семена дали хорошие всходы. Кипчак Сейткул Маманулы был не только мастером на все руки, но и искусным оратором. В народе сохранились слова-изречения, сказанные Кипчак Сейткулом: «Посеешь хлеб – не узнаешь бед», «Живущий вдоль реки, не знает голода». Эти и многие другие его изречения стали известными пословицами. По словам уважаемого султана Тлеу Сейдалина, Сейткул умер в 1830-х годах. Народ, почитавший этого мудрого человека, так и живет на берегу реки Кабырга. С тех пор в Тургайской степи обедневшие, потерявшие работу люди становятся хлебопашцами, и, если трудятся не ленясь, через несколько лет становятся по достатку равными с другим людям». На той местности, где сеял хлеб наш предок, все еще сохранились остатки кургана, который он построил, территориально относятся к бывшему совхозу «Енбек» Жангельдинского района Костанайской области. Народ и по сей день придерживается традиций предков.

Но размеренная и сытая жизнь, как всегда, привлекала внимание алчных и завистливых людей. Этой участи не смогли избежать и община Сейткула. Несмотря на четкую организацию защиты своего поселения, на аул Кипчак Сейткула нападает хивинский разбойник по имени «Тоқым тыққан Қыстаубай», который вычислил его в Тургайской степи и разорил их. Погибло много людей, в том числе и мой далекий предок Атахан, также убили Кипчак Сейткула, когда он читал намаз.

В это время, мой прапрапрадед Ибрай (отец Аянбая, а Амирхамза сын Аянбая, Амирхамза – отец Коргана) во время нашествия врага работал в поле, он был құлақшы. Потеряв своих родственников мальчик (тогда ему было приблизительно 12-13 лет) спрятался среди камышей, дождался наступления ночи, а потом бежал, пока не увидел свет чужого аула. Так он оказался в другом ауле (аргынского рода Ожан), который находился примерно в 30-35 км. от его родного аула. Его приютили, и он попросился пасти скот местного бая. Относились к нему хорошо. С другой стороны, куда податься круглой сироте? Прошло время, и он возмужал, вчерашний мальчик превратился в красивого, статного, умного мужчину и в него влюбилась дочка бая.

Но откуда взять калым молодому человеку, у которого не было родственников и не имеющего никаких финансов, также вряд ли согласится бай на его выбор. Но, молодые люди полюбили друг друга и решились на отчаянный шаг. До того момента он собирал информацию о своих дальних родственниках, оставшихся где-то на территории нынешней Кызылординской области. Украв двух лучших скакунов у будущего своего теста, они поскакали в сторону Сырдарьи, откуда когда-то перекочевали в Сарыарку предки Ибрая.

Там он стал декханином, жил обычной жизнью казахского земледельца. Позже у них родились дети. Но, Тургайская степь – родная степь, не давала им покоя, и они решились вернуться обратно. К тому времени баю ничего не оставалось делать, кроме как согласиться с их выбором.

У моего деда родились трое сыновей – Аянбай, Коянбай, Айнабай. Так мои предки во второй раз вернулись на свою родную Тургайскую степь. И зажили они счастливой жизнью!

Теперь что касается моего отца Коргана, выше я информировал о том, что он родился в 1927 году на территории 4 аула Каракугинской волости Тургайского уезда.

Давайте еще раз совершим небольшой ракурс в историю.

В 1905 году в Каркаралинске казахи приняли знаменитую петицию против политики царизма, это было время наивысшего расцвета национальной самоидентификации.

Последующие годы были очень актуальными не только для казахов, но и в целом для Российской империи.

Конечно, в Тургайском регионе, где в 1916 году началось самое кровопролитное восстание казахов против царизма, мои предки также активно участвовали в нем.

5 моих дедов (Қожайт, Смағұл, Әмірхамза, Әмірәлі, Сәду, позже во время Голодомора из них выжил только Смагул) были обычными сарбазами повстанцев, они участвовали в окружении города Тургай.

Тогда восставшие Тургайские казахи создали три ханства, во главе стояли амиры, так как по древней казахской традиции, которая берет начало от чингизидов, простолюдин не мог бы быть ханом, ведь например, потрясший весь мир Хромой Тимур всего лишь был амиром.

Так вот, изначально из 6 кыпчакских волостей, 6 аргынских волостей и 1 найманской волости были созданы три ханства (2 аргынских и 1 кыпчакский), позже ввиду опасности со стороны карателей, два аргынских ханства объединились.

Но, здесь нужно учесть, что названия этих ханств номинальные, настолько они организованно и мощно противостояли царским карателям, что Российское Правительство вынуждено была отозвать с фронта войска и перенаправить в Тургай для подавления восстания. Число восставших в самый пик доходило до 50-60 тысяч человек, много было присоединивших с других регионов, но в то время количество населения только Тургайского уезда составляло около 111 тысяч человек. Кстати, для усмирения восставших казахов была применена и авиация, то есть бомбили казахские аулы.

После Февральской революции в Российской империи установилось двоевластие, и в казахской степи хозяйничали то красные, то белые.

Здесь уместно было бы привести в пример рассказ бабушки Толеу (супруги выжившего двоюродного брата моего отца Коргана Смагула), которая была свидетельницей и долгое время хранила эту тайну:

- «Наш род – қара, который является подродом племени Кыпчак (Торыкыпчак) также как и другие роды Тургайского края, перенесли много трагедии.

Беглые царские солдаты, а до них солдаты Российской армии убивали детей и стариков, насиловали женщин. От их действий страдали в первую очередь роды, которые были на пути карателей, выдвигавших со стороны Кустаная. Особенно пострадали роды Миржакыпа Дулатова.

Поэтому, например, один из участников восстания в казахской степи 1916 года Кейки батыр противостоял и тем, и другим, то есть на казахские аулы нападали и красные и белые.

Один из таких случаев происходил в ауле моих дедов. Около 10 белых остановились в ауле, аул находился недалеко от реки Кабырга.

Наслышанные о зверствах беглых царских солдат, мои предки принимают очень жестокое решение.

За подмогой отправляют гонца в аул рода Даулетбике (это род наших нагашы, то есть родственники по материнской линии), а тем временем для «непрошенных гостей» ставят большой казан, где варят мясо.

Вооруженных до зубов «непрошенных гостей» ждал «сюрприз».

Их угощают мясом по-казахски, слово «Сорпа әкел» был знаком для активных действий.

Солдаты находясь даже в юрте не расставались со своим оружием.

Как только было съедено мясо, в юрту заходят несколько джигитов с шурпой. И тут начинается схватка за жизнь, каждый джигит (их было также около десяти) подносит каждому «гостю» шурпу и моментально в один момент выплескивают в лицо «непрощенных гостей» горячую шурпу. В такой суматохе заходят еще несколько джигитов и отбирают у них оружие.

Это было жесткое время, всех «непрошенных гостей» убивают, но если бы не были бы предприняты контрмеры, то пострадали бы мирные жители аула.

Вообще, наша земля, то есть родовое гнездо рода қара – это территория нынешнего резервата «Алтын Дала», они тогда проживали в местности Айырқұм (Аққұм). Многие из нашего рода умерли от голода в 30- годы прошлого века, некоторые из выживших потом осели в местности Құмкешу.

А наш небольшой подрод сегіз рода қара племени кыпчак также потерял многих представителей.

Детство моего отца Коргана совпало также с казахским Голодомором – Ашаршылык.

Здесь я хочу привести небольшой пример с его рассказа о Голодоморе!

Мой отец во время Ашаршылык, охватившего в 30 годы всю казахскую степь, в 5 летном возрасте выжил, потеряв при этом многих своих родственников, остался круглой сиротой.

Иногда, правда, редко рассказывал о пережитом периоде, но никогда не видел в его глазах слезы.

Тогда, в советское время это мне казался каким-то мифом, то ли сказкой. Как это так, ведь мы живем счастливой жизнью, и я не мог представить это, и об Ашаршылык никто нам не рассказывал.

Но, один из его рассказов запомнил хорошо.

Тридцатые годы прошлого века. В отдаленном казахском ауле в Тургае проживала небольшая семья, где в живых остались дед, бабушка и внук.

В тот год голод свирепствовал, и они очень сильно голодали, промышляли тем, что попадется в силки, в основном степные суслики. Как-то три-четыре дня в силки не попадает ни одного зверька, обессиленный и отчаявшийся от голода дед сказал своей старухе: «если в течение трех дней не поймаю саршұнақ (степного суслика), то я съем нашего внука».

Прошло два дня, в силки ничего не попадало, но слава Аллаху, наконец-то на третий день дед с внуком поймали саршұнақ.

Хоть саршұнақ маленький, они наелись его мяса. В общем, остались живы.

Отец (Корган) говорил: «Я не скажу кто они (имея ввиду того аксакала и его внука), так как их потомки сейчас живут среди нас».

Вот такая реальная история была, оказывается. К сожалению, многие просто умерли в степи, об этом писал и Г. Мусрепов, который специально приезжал в наш регион. Это общеизвестные факты.

Тогда же трагедия коснуласть и моего отца, в пятилетнем возрасте от голода умирает его отец – Амирхамза. Чтобы остался в живых его единственный мальчик он последний кусок хлеба отдает своему сыну, а сам умер от цинги.

Бедная мать моего отца - Шынар очень переживала за сына Коргана и дочь Зағиру. Отец рассказывал, что она оставалась голодной, но всегда в первую очередь кормила детей.

Некоторые женщины, не выдержав страданий детей, мучающихся и плачущих от голода, бросали своих детей в реку Кабырга, тогда она старалась не показывать такие трагические моменты своему ребенка. Она с особой нежностью и теплотой относилась моему отцу – мальчику Коргану.

Позже их к себе забирает брат Шынар Батырғали, который сам со своей семьей испытывал все тяготы трудной жизни, они так же голодали.

Но, он не отверг свою сестру и принял их. По рассказам отца он был очень честным и справедливым человеком, последний кусок хлеба делил поровну, между своими детьми и маленьким племянником Корганом, никого не обделял.

Позже им помогал брат отца Смагул, который тогда проживал в местности Аққұм-Айырқұм. Таким образом, мой отец Корган испытал и голод и холод. Но, он не унывал, работал в поле, во время войны стал почтальоном.

Как позже вспоминает отец, это была очень нелегкая работа.

Ведь приносить плохую весть, похоронку очень нелегко, а их было очень много. Вообще, казахи деликатно старались донести о кончине человека. Не просто так сообщить прямо, а иносказательно, например «қанатың қайрылды» и т.д.

Окончив 7-летнюю школу, отец собирается продолжить учебу, но так, как не было возможностей и дальше учиться, он чуть позже экстерном сдал экзамены и окончил школу в Тургае, основанную великим просветителем казахского народа Ибраем Алтынсариным.

Тогда же, когда ему исполнилось 18 лет, он потеряет мать.

Он поступает в Мендыгаринское казахское педагогическое училище, где преподавал один из великих казахских интеллигентов того времени, автор первого казахского романа «Калың мал» Спандияр Кобеев.

Позже работал в колхозах и совхозах Жангельдинского района Костанайской области.

Я иногда думаю, почему он не продолжил учебу, ведь у него был живой ум, стремление, талант писательства, как-то о нем Толен Абдиков сказал: «Если бы Корган получил соответствующее образование, то, несомненно, стал бы хорошим писателем». Я не думаю, что он это просто так говорил, ведь детство Толена Абдикова также прошло в нашем крае, он наш нагашы.

Но не суждено было ему стать писателем, он выбрал другой путь.

Так как он единственный мальчик своих родителей, который к тому же потерял многих своих сородичей во время Голодомора, он обязан был восстановить свой род, и это видимо было заложено на генетическом уровне.

Позже он работает на разных должностях в совхозах нашего края (Костанайская (позже Тургайская) область) начиная от библиотекаря до заместителя директора совхоза.

В 1987 году вышел на пенсию, но он был очень активным человеком, имел всегда свое мнение, много читал и занимался самообразованием.

Тогда же работая в совхозе, писал статьи в местные (районные и областные) газеты и журналы, публиковал свои материалы и в республиканских СМИ.

Отец юридически очень подкованным был, долгое время был председателем товарищеского суда в совхозе «Енбек». Многие обращались за советом, не было такого, чтобы он отказал кому-то. Особенно много помогал таким как он, сиротам, старикам и многодетным семьям и т.д.

Тогда же собирал много материалов касающегося родного края, много материалов было опубликовано о батырах, казахских аристократах, биях и т.д.

Скрупулёзно собирал информацию о репрессированных земляках, таких как А.Нұрманов, О.Дауылбаев, Б.Өмірбеков.

Позже наша семья переезжает с родного аула в город Аркалык, а через год мы обосновались в новой столице Казахстана в Астане.

В Астане он успел опубликовать свои две книги. Первая книга называется «Қара Қыпшак Қобыланды ұрпақтары», где много уникальных материалов об Ибрае Алтынсарине, Шеген би, Досбол датхе, Нияз би, Балгожа би, Шакир батыре, Хаджимукане Мунайтпасове, Абдигаппар хане, Амангелді батыре, Кейкі батыре, Иман батыре, Иманжүсіп и о других славных сыновьях казахского народа.

Находясь в гуще событий, в Астане он тесно общался с Ақселеу Сейдімбеком, Сейіт Кенжеахметовым, Кеңес Әубәкіровым, Серік Тұрғынбековым, Кәрім Мусиным, Кәрімжан Бекболатовым, Жүрсін Ерманом, Тоқтар Қадамбаевым, Қойшығара Салғарином, Сапабек Әсіповым, Қонысбай Әбіл, Тұрсынбек Кәкішевым, Акылбек Шаяхметом и другими.

Позже отец написал свою вторую книгу «Тарих, тағдыр, тағылым» посвященную событиям в Казахстане, начиная от своего детства до нынешних дней, где непосредственно он сам был участником тех событий.

А буквально на днях вышел в свет его третья книга – «Елдің Қорғаны», где нами были собраны материалы, которые он не успел опубликовать при своей жизни.

В 2017 году 5 февраля его сердце остановилось, а до этого, то есть 28 января родился мой сын, которому мой отец Корган дал имя Алихан.

Жизнь продолжается, но нам не хватает его. Как говорят казахи «әке-шешенің қадірін балалы болғанда білерсің», и это я понял только сейчас по истечении года его кончины.

Пусть земля будет пухом Тәте!