1
Прикосновение: наискосок,
как почерк первоклассницы, с наклоном.
С моей щеки отводишь волосок,
движеньем нежно-неопределенным
смещая вверх и влево облик мой,
и делаюсь оленеглазой гейшей...
Наискосок. При этом - по прямой,
дорожкой и кратчайшей, и скорейшей.
2
Фокус - в уменьшительно-ласкательных
суффиксах: уменьшить - и ласкать,
ласками уменьшив окончательно,
до нуля, и в панике искать,
где же ты, не уронила ль я тебя
в щелку между телом и душой?
Между тем лежишь в моих объятиях.
И такой тяжелый и большой!
3
Сначала приласкаю по верхам,
поверхностно, легко, колоратурно, -
рассыпчатое пиццикато там,
где надо бы напористо и бурно,
потом - смычком по тайным струнам тем,
что не были затронуты вначале,
потом - по тем, которых нет совсем,
точнее, о которых мы не знали.
4
Мои ль ладони гладят твои плечи,
твои ли гладкие плечи мои ладони
гладят, от этого делаясь суше и резче,
и законченней? Ласка, чем монотонней,
тем целительней. Камень вода точит,
а ласка тело делает легким, точеным,
компактным - таким, каким оно быть хочет,
таким, каким оно было во время оно.
5
С двадцатилетними играет в жмурки,
с тридцатилетними играет в прятки
любовь. Какие шелковые шкурки,
как правила просты, как взятки гладки!
Легко ли в тридцать пять проститься с нею?
Легко. Не потому, что много срама,
а потому, что места нет нежнее
и розовей, и сокровенней шрама.
6
Одной рукой подать от крайней плоти
до плотной, до звенящей, до бескрайней
бесплотности. Заложена в природе
касания деепричастность тайне
развоплощений. Я лишилась тела,
а дрожь осталась, боль осталась, радость - тоже,
и дрожи, боли, радости нет дела,
что, может быть, уже не будет кожи.
7
Как нежно!.. Муравьиные бега.
Как много их, как медленно бегут!..
Иной от позвонка до позвонка
бежит не менее пяти минут.
Их дрессирует легкая рука,
годами понуждая мурашей
бежать от волоска до волоска
до финиша, до одури, до Эй,
ты спишь?
двадцать четвертое ребро
последний адам
все висков серебро
тебе отдам
все золото тишины
клятв елей
за высокое званье жены
твоей
* * *
Плачу, потому что не можешь со мной жить.
Не можешь со мной жить, потому что плачу.
Плачу потому, что никак не могу решить
эту лукавую, дьявольскую задачу.
Не можешь не потому, что больше других
невольников чести вкусил покоя и воли,
но потому, что Боливар не вынесет двоих
с поля боли.
* * *
Любви, как ребенку, все время хочется большего,
как будто есть что-то больше нее на свете,
как будто будущего все еще больше, чем прошлого,
как будто бывает покой без участия смерти,
как будто реальнее боли ее вымыслы,
как будто кто-то уже спешит на подмогу,
как будто усталое сердце сможет вынести
еще большую нежность, печаль, тревогу.
* * *
Одиночество - это болезнь,
передающаяся половым путём.
Я не лезу, и ты не лезь.
Лучше просто побудем вдвоём,
поболтаем о том о сём,
ни о том ни о сём помолчим
и обнимемся, и поймём:
одинокий неизлечим.
