--- title: "Записки из прошлого" description: "Однажды возвращаясь домой промозглым дождливым декабрьским вечером услышала жалобный писк возле одно..." author: "userfacebook1785758958103180" published: "2018-05-22T12:59:40+00:00" modified: "2018-05-22T13:26:23+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/zapiski-iz-proshlogo-805073" markdown_url: "https://yvision.kz/post/zapiski-iz-proshlogo-805073/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Записки из прошлого > Однажды возвращаясь домой промозглым дождливым декабрьским вечером услышала жалобный писк возле одно... Однажды возвращаясь домой промозглым дождливым декабрьским вечером услышала жалобный писк возле одного из многоквартирных домов. Было темно, уличное освещение почему-то здесь не работал, поэтому я не смогла увидеть котенка, чей писк мгновенье назад услышала. Я немного постояла надеясь услышать еще один зов помощи. Но никакого звука не последовало. Я сделала шаг в сторону детской площадки и вот тогда услышала еще один писк. На этот раз звук был совсем рядом. Взяв мобильный телефон включила фонарик, направила луч в сторону того места, где услышала его. Пошла навстречу. И увидела этого маленького дрожащего котенка, сидящего возле заднего колеса припаркованного «фольксвагена». Он выглядел таким крохотным, усталым. Как он мог оказаться на улице? Я быстро взяла его на руки – он всем своим телом дрожал. Открыв молнию своей куртки я сунула его внутрь, и чуточку потянула вверх молнию. Несмотря на несколько слои одежды на мне, я сразу почувствовала холод и влагу. Но дрожь котенка через несколько минут прошла. Стараясь не уронить этот комок я заторопилась к себе. Вот так 5 лет назад появился Оскар в моей жизни. Маленький оранжевый пушок счастье. Таким его я помню – малюсеньким. И каждый раз утром встречая его в кухне удивляюсь как он сильно изменился. Теперь Оскар довольно крупный оранжевый кот с длинной блестящей шерстью. Оскар является первым, кто неизменно встречает меня в кухне утром. Когда я захожу и включаю свет, он уже сидит возле стола и смотрит на меня. Как только я беру чайник и ставлю на плиту, кот подходит ко мне и мурлыкая тереться об мои ноги. Потом видимо решив, что с приветствием окончено, идет на свое место и оттуда наблюдает. Я готовлю завтрак, ставлю приборы на стол и заварив чай, я достаю его корм и даю его порцию завтрака. Если в этот момент заходит мой муж, Оскар поднимает голову над тарелкой, и мяукает. Это своего рода кошачье приветствие. Ганс в ответ просто поднимает руку. Но если в кухню заходит моя младшая дочь – Яна, то кот непременно идет за ней, тереться на ее босые ноги и мурлычет. А Яна обязательно остановиться, чтобы потеребить его за ушком. Потом садиться за стол и лопает свою любимую кашу со фруктами. Оскар быстро возвращается к своей еде, и торопясь заканчивает, потом если успеет быстро выбегает из кухни. Причина его спешки проста – Оскар терпеть не может парфюм Эвы, моей старшей дочери. Эве 19 лет, она приходит к завтраку уже одетой и надушенной. Ее неизменно любимый запах - Miss Dior Cherie уже при ней. Честно говоря, я прекрасно понимаю Оскара при таком чрезмерном аромате трудно не задохнуться. Поэтому, как только Эва заходит в кухню, Оскар иногда даже не закончив свой завтрак как ошпаренный убегает. Хотя кроме меня и Оскара на ее парфюм никто дома так не реагирует. Эва пьет свой бургудский чай с тостами и через 10 минут уходит в свой универ. Она приходит самой последней к завтраку, но самой первой встает со стола. Яна особо не спешит, ей всего 12 лет, да и зачем, когда любимый папа отвозит тебя в школу каждое утро. Я последняя кто встает. Не спеша убираю кухню, заодно открываю окно, так как Оскар не ступит сюда ни одной лапой пока парфюм Эвы не проветрится. Мне не зачем спешит – мое первое занятие начнется в 10 часов. Ставлю в проигрыватель свои любимые диски: Джо Кокер, Патрисия Каас, а иногда Нина Симон или Боб Дилан. Не спеша делаю то одно, то другое. Таким способом я чувствую, что живу. Эти хлопоты по дому дают чувство уюта и мира. Меня иногда уносит в те времена, когда меня еще и не было на свете. Чаще всего это случается с песнями Нины Симон, будто меня медленно окутывает что-то отдаленно знакомое, родное и приходит грусть. Сперва я путаю грусть с ностальгией, но потом она становиться сильней и еще сильнее, в конце концов, я уже не могу пошевелиться. Я хочу встать и выключить проигрыватель, встряхнуть с себя это наваждение, позвать Оскара наконец, но НЕ МОГУ. Будто это обо мне поется в этих песнях, будто эта моя жизнь летит в тартарарам. И так ничего не чувствуя, кроме непонятной грусти, я сижу пока все песни на диске закончатся. Потом встаю и нетвердой походкой иду в ванную. Помыв лицо холодной водой, мой взгляд падает в зеркало – я вижу там потерянного и уставшего человека. Всматриваясь в лицо этой незнакомки пытаюсь понять откуда она. Бог знает сколько времени провожу я в тишине ванной, пока Оскар не начинает царапать дверь, и громко мяукает. Не знаю то ли ему надо в горшок, то ли он почувствовав мою слабость спешить мне на помощь. В любом случае эти звуки помогают мне заново открыть дверь в реальность. Позже сидя за рулем машины по дороге в университет стараюсь понять, что произошло со мной. Откуда эта тоска, грусть и усталость? У меня же есть все, о чем может мечтать женщина сорока семи лет. Надежный и заботливый муж, двое здоровых и любимых дочек, частный дом на окраине города, интересная работа, близкие друзья, родные. Вроде я получаю то, о чем когда-то лишь мечтала. Не говоря о материальных ценностях, я получаю заботу, внимание, уважение, любовь, иногда восхищение коллег и студентов, признание за мои труды. Иногда по утрам мне так одиноко и грустно, что я не знаю, что мне делать с этим. Как справляться. Даже просто встать с кровати тяжело. Пытаясь понять я начала искать информации про тех, кто жил в годы перемен в Америке. Именно музыка 60-х так на меня влияет. В годы правления Джона Кеннеди и Линдси Джонсона. Эта была целая эпоха возрождения духа свободы, равноправия и пост Фицжеральдовской литературы. В тот период проявилось величие многих нам известных личностей – те, которые не смотря на сотни преград, лишения и личные трагедии смогли изменить мир. Смогли разорвать цепи старого мышления, старых традиции. И сделать мир таким, как мы знаем его сейчас. Мартин Лютер Кинг, Роза Паркс, Боб Дилан, Нина Симон, Роберт Кеннеди, Элвис Пресли и Мухаммед Али. Если бы они и еще тысячи других не встали бы возможно мы все еще жили бы в мире, где людей делили бы по цвету кожи, по религии, на левых и правых, и по ориентации. И тем, кто был бы в меньшинстве всегда приходилось бы мириться с несправедливостью – отсутствием своих прав. Право на рождение; на образование; право на посещение своей церкви, синагоги или мечети; на право думать, что капитализм – это зло; на право любить свой пол. Даже простое право играть в теннис на кортах всеанглийских клуба Уимблдона. Просто потому что чопорные англичане не могли понять, что черный – это тоже человек. На право называться чемпионом или обычным человеком. Таких прав были лишенные те, кто жили до XXI века. Читая книгу про братьев Кеннеди натолкнулась на то, что в детстве Бобу трудно было соответствовать имиджу спортивных и храбрых Кеннеди. Он боялся воды, никак не мог научиться плавать. И эту слабость в себе он ненавидел. Его двое старших братьев – Джозеф и Джон всегда были его кумирами. Высокие, красивые, атлетически сложенные и умные. Боб чувствовал себя этаким гадким утенком в семействе аристократических лебедей. И однажды в отчаянии он бросил себя в озеро. У него было две пути: либо сдаться и утонуть, либо бороться и приплыть к берегу. Он заставил себя открыть дверь в комнату страха и войти туда. Он поборол свой страх. Джон Кеннеди до определенного времени считал своего младшего брата «занозой в заднице». Джон был старше Боба на восемь лет и не думал, что найдет равного себе интеллектуала, и храброго, кто не отчается перед невзгодами судьбы. Но в какой-то момент под нажимом отца Джон взял Боба себе в избирательную кампанию на выборы в конгресс. Боб полностью оправдал доверие – он стал его «черным принцем». Позже официально Роберт Кеннеди стал генеральным прокурором США, но не официально – наместником Джона. Если в какой-либо части штатов возникала бы проблема, то старший брат отправлял Боба решить. Это были проблемы с мафиози, с консервативным губернатором штата отказывающего принять чернокожего студента в колледж, или какой-либо чиновник в Сенате или Конгрессе, бывшие друзья, которые угрожали раскрыть старые секреты Джека. Не зря президент Эйзенхауер называл Роберта «маленьким дерьмом», он попил кровь многих, но обычно справлялся с поставленной задачей брата, и решал его проблемы. Он не считался не с чьим - либо чином, возрастом, просто добивался того, чего хотел Джек. Тот же Эйзенхауер называл Джека «little blue boy» - маленький грустный мальчик. Кажется, бывший президент прекрасно понимал истинного Джека. Джон Кеннеди для публики всегда был «золотым мальчиком» - счастливчиком, кому всегда помогал могущественный отец; кто носил гордое имя Кеннеди – финансово-политической династии восточного побережья; красавец, пользующий неизменным успехом у женщин; умная голова, который уже успел получить «Пулитцеровскую» премию за свою книгу; обладатель харизмы, что не маловажно для политика. Но мало кто знал, что у Кеннеди был целый букет болезней еще с детства. Он часто пропускал уроки из-за своей хронической болезни, но и сумел укрепить дух. Не считая тех нескольких недель, когда Джек отсутствовал в школе, он был балагуром и душой кампании для своих сверстников. Никто не догадывался о его систематических проблемах с желудком и спиной. Однако его постоянно мучили страшные боли, и над ним с детства витал призрак смерти. Он стойко переносил эти невзгоды, но и максимально старался наверстать недополученные удовольствия от жизни, отрываясь по полной и устраивая практические шутки над сверстниками или учителями. Последние годы в Белом доме он часто получал большие дозы обезболивающих из-за синдрома Эдисона. Это аутоиммунное заболевание коры надпочечников, следствием которого являются пониженное давление, упадок сил и повышенный риск осложнений после инфекции. Он всегда жил с мыслью, что умрет молодым, и поэтому вел себя так, как будто это была гонка, в которой он пытался обойти свою собственную смерть. Могла бы я жить не оглядываясь на болезни? Зная, что возможно именно этот день мой последний? Скорее всего нет. В моей жизни всегда должен быть определенный порядок, стабильность. Я боюсь оказаться одной, боюсь, что проснусь, а возле никого не будет. Боюсь, что стану никому не нужной. Боюсь, что скажу что-то невпопад во время конференции. Много у меня страхов. В моей жизни всегда были те, кто помогали с советами, а иногда и делами. Если до 15 лет это была моя бабушка, то до встречи с мужем - моя тетя. Может какой-то психолог скажет, что это результат травмы полученный еще в детстве. А может это просто я. Просто моя суть. Мне всегда было страшно принимать важные решения, легче было откладывать на потом. А потом просить помощи у бабушки или тети. Моих родителей я не помню, они разбились на трассе Дрезден – Берлин. Спешили на какой-то фестиваль. Была поздняя осень, лил дождь. Мне было всего пять с половиной. После той катастрофы, мне практически каждую ночь снились кошмары. Меня показывали врачам и целителям. Но ничего не помогало. Трудно объяснить, но даже днем мне казалось, что что-то плохое должно случиться. Чувство тревоги и беспокойства. Странно вообще, что я не сошла сума. Мои бабушка и тетя старались создать для меня счастливое детство. С первого класса я стала посещать параллельно художественную школу. Иногда, когда я навещаю тетю, я смотрю на эти рисунки и пытаюсь понять, что я тогда чувствовала. В основном остались рисунки зверушек, цветков и природы. Обычные цвета. Однажды я спросила у тети, рисовала ли я людей и лица. Она открыла старый бабушкин сундук и показала рисунок из акварели – на переднем фоне крыльцо, а на нем стаю я и плачу, на заднем фоне уезжающая машина. Бабушка не любила этот рисунок, поэтому и спрятала куда подальше. Так сказала тетя. Мне он тоже не понравился. --- Source: [https://yvision.kz/post/zapiski-iz-proshlogo-805073](https://yvision.kz/post/zapiski-iz-proshlogo-805073)