--- title: "Валентинка для бездны" description: "Из всех валентинок, что получила я за всю мою недолгую педагогическую жизнь, я помню несколько, пода..." author: "Morpfeya" published: "2016-08-31T03:26:05+00:00" modified: "2016-08-31T03:26:05+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/valentinka-dlya-bezdny-708989" markdown_url: "https://yvision.kz/post/valentinka-dlya-bezdny-708989/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Валентинка для бездны > Из всех валентинок, что получила я за всю мою недолгую педагогическую жизнь, я помню несколько, пода... Из всех валентинок, что получила я за всю мою недолгую педагогическую жизнь, я помню несколько, подаренных моими непутевыми учениками. Я тогда училась в магистратуре и подрабатывала в школе, классы мне отдали, как водится, самые пропащие, в том числе и класс ЗПР. Учителя уверяли меня, что вести в этом классе русский – одно удовольствие, и прятали глаза. Главное, настаивали они, чтобы дети сидели тихо, все-таки восьмой класс и возбудимая психика. А успеваемость… Что же от ЗПР ждать? ![Валентинка для бездны](https://storage.yvision.kz/images/user/morpfeya/XVhN46bFnreQK5c91WqB4OKJvm9a5N.jpg) В классе было несколько мальчиков и одна девочка. Если судить строго, то отставали в развитии и то слегка только два мальчика, точнее, не успели повзрослеть, оставаясь несерьезными дошколятами, которые устраивали мне милые розыгрыши, вроде жужжащего бумажного жука в журнале или рисования танков на парте. Маленькие хитрецы быстро поняли, как здорово учиться в школе, превратив унылые будни в бесконечные игры, и старательно «косили» под отстающих. В вузы поступать они не собирались – не было ни особых способностей, ни капиталов, так что они старательно отсиживали в школе положенное время, не вдумываясь и не придавая значения тому, что им пытались втолковать учителя. Но были в этом классе и другие дети. Остальные… Остальные были просто несчастными и голодными детьми из таких бедных и обреченных семей, что судьба их вырисовывалась во всей беспощадной прямоте. Все они были второгодниками, но не от недостатка знаний или невозможности их воспринять, а по своей заброшенности и запущенности. Да, они были просто запущенными детьми, но абсолютно нормальными и сообразительными, хотя и успешно спекулировавшими своим клеймом зэпээрщика. Учиться они не хотели, им ставили тройки по доброте, потому что все понимали, что глупо требовать знаний от ребенка, у которого нет даже тетрадок и сумки, чтобы эти тетрадки положить, от ребенка, который не всегда завтракает, идя в школу, а то и ложится спать голодным. И идет в школу в прямом смысле слова, потому что нет денег на проездной, и поэтому один мальчик выходил еще затемно из дома, чтобы поспеть в школу. Зимой. В тонких брюках и резиновых кедах. Мама его лежала парализованная, пролежни, невыносимый запах, и при этом нищета страшная, так что даже бинты обычные купить было не на что. И все знали, но поделать ничего не могли. Он воровал. Иногда учительницы добрые нарочно оставляли на столе мелочь, чтобы не унижать его подаянием. Он воровал. Его одноклассники по его приказу отвлекали внимание, а он быстро и уже профессионально обыскивал сумку учителя. Были скандалы. В первые дни моей практики их классная пришла на мой урок и устроила обыск. Она встала в дверях, возмущенная и мрачная, и коротко приказала раздеваться. И мальчишки послушно стали расшнуровывать ботинки. Я просто потеряла дар речи от возмущения. Эти мальчики, в которых уже просыпались мужчины, перед молодой учительницей, с которой они пытались неумело кокетничать, должны были сейчас пройти через позор обыска, усугубляемый тем, что под школьной формой скрывались не самые безупречные носки и майки. Детям было стыдно. Но они раздевались спокойно и покорно. Она выгнала меня, упирающуюся и возмущенную таким насилием над детьми, просто вытолкала из класса, и заставила мальчишек раздеваться до трусов. Я побежала к завучу и получила настоящий нагоняй. Класс особый и там особые правила. Лучше мне не вмешиваться. Завуч, помню, покрылась красными пятнами, как от ожога, и все стирала с губ жирную малиновую помаду мятой салфеткой, поучая меня. Они, мол, иначе не понимают. Они же больные. Помню, я спросила тогда: а почему бы не бить их тогда палкой? Она долго смотрела на меня в упор, сверлила взглядом и ответила, что я, вероятно, не задержусь в этой школе с такими взглядами. В тот день мальчик украл слишком много – несколько тысяч. Потом я поняла, почему меня все время кто-то вызывает в коридор, а самый смиренный из мальчиков осторожно напоминает, чтобы я взяла с собой сумку. Шепотом и делая знаки глазами: «А вдруг у вас, Морфея Николаевна, сотка зазвонит? По важному делу? Возьмите сумку!» - Так дети оберегали меня от потерь. Другой мальчишка тоже воровал, но по-крупному. Его уже брали в дело. Маленькие магазины и киоски на остановках. Он пришел на уроки всего раза два, как сам признался, из интереса, на новенькую училку посмотреть, а потом его «замели» - так сказали мне дети. Красивый парень, многое в жизни повидавший, он так и остался у меня в памяти выписывающим старательно имя «МОРФЕЯ» на парте. Мне назло. Смотрит мне в глаза и ручкой нагло пачкает парту. «Это я не ваше имя пишу, это мою девушку так зовут. У нас серьезно». У него была уже личная жизнь. Оборвалась. Была облава, взрослые сбежали, а его бросили. В залог оставили. Дождалась его зазноба из колонии? Да и была ли она? Нищих никто не любит. Девочки из других классов морщили носик, когда говорили об этих вонючках. Счастливые девочки из приличных семей, ютящихся в хрущевках. Тоже городская беднота, но беднота самоуверенная и заносчивая. Слишком длинное предисловие, но оно необходимо. В классе была одна девочка. Смышленая и симпатичная. И тоже обреченная. Так ей хотелось любви и богатства, так ей хотелось красивой жизни, что к своим 15 годам она уже была бесплодной. Во всех смыслах этого слова. Не знаю, что там случилось, ранний аборт или даже не один, но внутри у нее был космос. Так она, смеясь, сама мне сказала. «А у меня там - космос. Черная дыра. Вырезали мне все, Морфея Николаевна, что только можно. А я не горюю. Зато и не залечу теперь, тоже плюс?» Космос внутри, а не взлететь... Летом она пришла на практику в красной юбке на запахе и стареньких шлепках, а ноги были затоптаны и грязны. На шее чернел свежий засос. Я смотрела на детские ноги ее, с кривым лиловым педикюром, по которым словно толпа прошла, и думала, что она ляжет с любым. У кого есть машина, кто угостит ее сигаретой, кто подарит ласковое слово. У нее же внутри – бездна. Пустота. Я смотрела испуганно, а она присела рядом и вдыхала мои духи. «Ах, как вы, Морфея Николаевна, вкусно всегда пахнете!» ![Валентинка для бездны](https://storage.yvision.kz/images/user/morpfeya/zTKZCb933P7juirLFc3kKrXgxRckgl.jpg) Я достала бутылечек и щедро подушила ее, шею эту с чернеющим засосом, запястья, волосы. Она торжествующе нежилась в моем внимании, почти мурлыкала, как котенок, и приговаривала, что как раз сегодня у нее свидание с одним парнем, у него своя машина и водитель свой, влюблен безумно, она даже нарядилась для него. А потом погладила мои волосы и с какой-то взрослой грустью сказала, что врет. Нет у него машины. Ничего нет. Добрая вы, Морфея Николаевна. Совсем вы ребенок. Поверили мне? Мягкая вы, как ваши волосы. Нельзя такой быть. Жизнь злая. Тот самый мальчик, что воровал по мелочи, Андрей, был в нее тайно влюблен. Голос его замирал и ломался, когда они сидели за одной партой. Мы проходили причастные обороты. И все учителя удивлялись, что я пытаюсь ЗПР чему-то научить. «Они же конченные, Морфея Николаевна, дебилы! Как в песок вода. Они добра не понимают. Бесполезно». А мы придумывали рассказы с причастными оборотами. Назло. О любви. «Сказки все это», - говорил тот, кто угодил потом в колонию. Он хотел казаться взрослым. И спал с этой девочкой с космосом внутри. Когда-то. Сейчас же у него была своя Морфея. Моя тезка. Но моя отчаянная ученица до сих пор робела при нем и улыбалась особенной женской улыбкой, призывая меня в тайные соучастницы этого любовного треугольника. 14 февраля щедрой рукой меня забросали валентинками. И я незаметно сунула Андрею специально купленную для него валентинку, чтоб подарил своей избраннице. Он был благодарен и заглядывал мне в глаза, радуясь, что она даже с конвертом, что она такая красивая, ни у кого такой нет. А потом с гордостью добавил, что и они мне приготовили валентинки, только не бросили в почтовый ящик, а подарят так. Лично. Я понимаю, почему они решили ограничиться личным поздравлением. Денег на валентинки не было, поэтому они вырезали сердечки из цветной бумаги и обложек своих тетрадей. Волновались, спрашивали, ставится ли запятая в обращениях, «ай лав ю» старательно выводили на поблекших сердечках, которые смотрелись так сиротливо среди буйства полиграфии, подаренной другими детьми, которым повезло в этой жизни чуть больше. И мне эти сиротские и позорные, как сказали бы другие, валентинки были дороже всего. Они были от души. От чистых детских сердец. Обреченных сердец. Детей, чьи жизни ломались стремительно и на моих глазах. Потому что это был последний год, пока школа их поддерживала и помогала. А дальше жизнь распахивала перед ними свои неприветливые костлявые объятья. Жизнь, так похожая на черную бездну внутри моей ученицы. ![Валентинка для бездны](https://storage.yvision.kz/images/user/morpfeya/EhX65gJtjid5q6NPS9zW9go49S6cuk.jpg) --- Source: [https://yvision.kz/post/valentinka-dlya-bezdny-708989](https://yvision.kz/post/valentinka-dlya-bezdny-708989)