--- title: "Скребкование" description: "ПрологСолнечным июньским днем 2018 года микроавтобус «Форд» привез меня и ребят из команды Внутритру..." author: "Askar2309" published: "2022-03-09T14:36:53+00:00" modified: "2022-03-10T16:16:31+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/skrebkovanie-963010" markdown_url: "https://yvision.kz/post/skrebkovanie-963010/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Скребкование > ПрологСолнечным июньским днем 2018 года микроавтобус «Форд» привез меня и ребят из команды Внутритру... Пролог Солнечным июньским днем 2018 года микроавтобус «Форд» привез меня и ребят из команды Внутритрубной инспекции в поселок «Шанырак». Привез автобус нас намного раньше обычного, примерно к 16:00. Стоял солнечный день с горячим ветром. Шла уже середина поста в священный месяц Рамадан. Сойдя с автобуса, я поспешил к себе в комнату. Я хотел, как можно, скорее лечь отдохнуть до наступления времени разговения, чтобы набраться сил для очень важного завтрашнего дня, когда нам предстояло выйти на работу раньше. Поэтому, приняв душ, я сразу лег на кровать и закрыл глаза. Усталость сразу же дала о себе знать: я медленно начал засыпать. Я уже почти забылся в глубоком сне, когда я услышал внезапно звуки скребка, прямо скрежет калибровочной пластины об стенку трубы… «Скребок!» - подумал я и резко открыл глаза… В комнате было тихо и спокойно. Сквозь жалюзи проникал солнечный свет. Снаружи кто-то проходил прямо под моим окном и тащил по асфальту дорожную сумку на колесиках. Этот звук меня и разбудил. Я снова закрыл глаза. По телу пробежала усталость. Я снова начал уходить в сон. Все перед глазами завертелось: люди, события и вещи… Внезапно снова раздался звук пластины калибровочного скребка, который терся об стенку трубы. «Скребок!» - подумал я, резко открыл глаза и вздрогнул. На этот раз это был холодильник. Он включался с грохотом, работал несколько минут, а потом снова выключался. Я присел на кровати. В коридоре стояла тишина. Я выключил кондиционер и открыл окно. В комнату сразу ворвался горячий воздух и запах лета. Ну и что, что воздух горяч, зато он свеж и запах такой родной с детства. Такой запах я помню с самого детства. На душе стало тепло и радостно. «Я полностью синхронизирован с работой,» - подумал я, лег на бочок и заснул крепким сном. Часть 1. История 1. «Знакомство со скребком» Впервые с этим словом «скребок», который показался мне забавным, я встретился на лекции во втором курсе, когда я учился в КазНТУ. Был предмет, точное название которого я не помню. Но этот предмет был связан с осложнениями при добыче нефти. И на одной из лекции преподаватель Ардак Сергазиевна рассказывала нам о том, что бывает такой элемент, который называют скребком, который предназначен для удаления наслоения парафина на стенках труб. Тогда речь шла о насосно-компрессорных трубах… Второй раз о скребках я услышал летом 2008 года, когда как раз после второго курса проходил практику в компании, которая управляла магистральными газопроводами. В каком-то разговоре было между делом упомянуто о скребке, который движется по трубам и представляет собой какой-то сложный прибор, к тому же дорогой. Я этот разговор запомнил, потому что я всегда в период прохождения практики с особой внимательностью относился к подобной информации об оборудовании и приборах. И это запоминание мне очень сильно пригодилось прямо через пару месяцев в сентябре, когда нам пришлось отсчитываться о прохождении практики. Тогда с умным видом я рассказал о скребке и о процессе дефектоскопии на трубопроводах с таким важным и умным видом, хотя я не смыслил в этом вопросе абсолютно ничего. Произошло это примерно так. Преподаватель, которому я должен был рассказать о своих успехах на практике, отличался своей добротой, открытостью и простотой. Этот человек имел очень хорошие теоретические знания по своему предмету (она вела предмет «Основы научно-исследовательской работы»), но опыта работы на производстве не имела. Именно поэтому, напустив на себя важности, я начал рассказывать о том, как «постиг» науку о таком замечательном приборе, как «скребок». Для этого мне хватило нескольких строк одной статьи в популярном журнале и содержания того самого разговора о скребке, который я услышал от инженеров отдела «Магистральные газопроводы». В свой рассказ я добавил много деталей от себя, и получилось довольно-таки интересно. Защита отчета по летней практика прошла отлично. Я благополучно забыл про скребок, а совесть меня время от времени мучила оттого, что не очень-то и хорошо добавлять краски от себя в свои рассказы… Мой рассказ про скребок, немного приукрашенный с моей стороны, судьба восприняла как прямое желание изучить данный вопрос несколько глубже. Вскоре, а точнее через десять лет, скребок навсегда станет отдельной главой моей жизни. История 2. «Самый первый день» Так получилось, что в самый первый день моей работы на Промысле я прямо попал на работы по скребкованию. Было этот так… После окончания обучения в отделе «Группа развития компетенции», то есть в ГРК, я отправился домой на пару дней, чтобы попасть на свою вахту, точнее на вахту второй бригады. Приехав в Офис Промысла, который называется «Новый офис Промысла», я сразу же оказался в кабинете начальника Восточного участка Промысла. В тот пятничный день, в офисе было немноголюдно. Как положено, переодевшись, я сразу же пошел искать своего старшего оператора Кадыржана Бисалиева. Тогда он вроде, насколько я помню, он был в отпуске. Его замещали. В момент моего появления в офисе все старшие операторы были на работе, поэтому я оказался в кабинете начальника Восточного участка Промысла, Армана Кадырбаева. Так получилось, что волею судьбы я в первый же день оказался лицом к лицу с человеком, который сыграет очень важную роль в моей операторской жизни и в моем становлении как специалиста. Но об этом я бы хотел рассказать в других главах моих воспоминаний… После быстрого знакомства я был отправлен, наконец, на свое первое задание, которое я сейчас опишу. Было это так… Мне просто дали команду отправиться к оператору Малику Бурханову в качестве подмоги. Около одного из Северных выходов офиса стоял пикап компании Интертаско, в который я сел… Не успел я захлопнуть дверь, как машина резко тронулась и направилась в сторону поста охраны. В машине царил рабочий беспорядок: под ногами валялись какие-то инструменты, лента для ограждения участка и еще какие-то полезные на промысловых работах вещи, которые мне были тогда малознакомы. В своих других воспоминаниях я часто буду писать о машинах, которые несутся по степным дорогам, гремя инструментами. Вот это как раз и было мое первое знакомство с такой вот рабочей обстановкой в машине. В пикапе «Интертаско» со мной ехали рабочие этой компании, не особо обращая внимания на подсевшего к ним нового оператора. На заднем сидении валялись каски, какие-то бумаги, файлы. Боковые стекла спереди были занавешены черной сеточкой против солнца. Эти сеточки падали, когда стекла опускались, доставляя неудобства водителю и ехавшему с ним рядом пассажиру. Поэтому для пробития пропусков ребятам приходилось открывать двери… Так и ехали, гремя всем, что валялось в машине. Глядя в окно, видя степи, заводы, трубы и проезжавшую мимо технику, я чувствовал, как это все привычно рабочим, ехавшим со мной, и как это непривычно и незнакомо мне… Так было все ново, что я чувствовал себя каким-то пассажиром, отрешенным ото всего, что происходило вокруг. Я ощущал себя студентом, прибывшим сюда временно, я понимал, что еще потребуется время, чтобы постепенно взять на себя ответственность. И оно случится, но постепенно… Я помню этот день, как вчера. Такой пасмурный и необъятный, как океан, своей неизвестностью. Помню эту степь, на которую я уже не смотрел, как турист, а смотрел в качестве человека, для которого эта степь станет местом работы… Гремя всем тем, что находилось внутри, машина неслась по степи, то сбавляя скорость, то снова набирая. На поворотах ее бросало со стороны в сторону, и все, что находилось внутри в салоне, также летело туда-сюда. Так ехали около получаса, пока не приехали на какой-то объект. Сейчас я даже не вспомню, куда… По деталям, которые смутно остались в памяти, мне кажется, что это была ГЗУ (групповая замерная установка). Это был обычный день новичка, шокированного происходящим. И мой первый «бой» произошел очень просто, быстро и скучно, как описано ниже. Когда мы подъехали, все были уже в состоянии полного погружения в работу. Там были еще другие операторы, которые ходили там по работе. Я поздоровался со всеми и все узнали, что я новый оператор, который пришел во 2-ую бригаду Восточного участка Промысла (ВУП). В первые вахты это приходится сообщать очень часто, пока люди не привыкают к тебе… Первое, что я увидел после моего включения в работу, это было огромное скопление клапанов и сложные узлы или клубки трубопроводов, которые мне показались немного запутанными. Те предметы, которые я на практике видел в состоянии бездействия и покоя, теперь работали и двигались. Ребята из компании «Интертаско» четко давали друг другу команды и ловко управляли клапанами. Я сразу заметил, что иногда открытие одного клапана приводит к увеличению пламени факела, открытие другого – к шипению в трубе… Пока я наблюдал за ребятами, вдруг неожиданно наступил и мой час. Передо мной появилась рука, которая протягивала мне какой-то инструмент, который я никогда в жизни не видел раньше. Это было приспособление из металла желто-коричневого цвета, тяжелое, немного изогнутое. На одном конце я увидел небольшое округление в виде кольца, а на другом конце крючок в сочетании с каким-то «держателем», неизвестно для чего. У меня было такое ощущение, что прилетел какой-то инопланетный разум и дал мне в руки невиданное оружие. Второпях я просто начал соображать, вертя в руках эту тяжелую «дубину», как же применить ее. Наконец, я не придумал ничего нового и направил один конец этого ключа в сторону штурвала клапана. Через годы я понял, что в тот момент я был как никогда близок к полному фиаско в первый же день… Но внезапно передо мной выросла чья-то рука в замасленных перчатках, вырвала ключ из моих рук, приставила другим концом к штурвалу клапана и вручила ключ мне обратно. Ключ этот сделан таким образом, что ловко цепляется к штурвалу клапана и помогает приводить в движение этот жесткий механизм. Этот несложный, но весьма эффективный инструмент называется, как я позже выучил, «Сары кілт», то есть желтый ключ по характерному цвету. Таким образом с горем пополам я тоже приложил руку к увеличению и уменьшению пламени факела в этот день. На этом мое участие в полевых работах завершилось, потому что вскоре после моей «победы» над инструментом работы завершились, и мы засобирались «домой». Под конец работы при погрузке инструментов я схватился за какую-то длинную арматуру с крючком на конце, которая была вся в масле. Таким образом я испачкал перчатку. Как оказалось, что я вообще пришел работать, имея с собой зимние перчатки, так как еще не разбирался, в какие перчатки использовать для каких работ… Вдобавок ко всему я эти перчатки потащил к себе в комнату, чтоб не потерять их. Комната в тот вечер наполнилась странным горьковатым запахом, который щекотал мне нос всю ночь до утра, заставляя меня жалеть о своем таком решении… Это была самая первая и самая маленькая порция работы по скребкованию. За несколько минут в мою жизнь ворвались новые люди, новый инструмент и этот запах, который меня «мучил» до утра… История 3 «Первый скребок или история о том, как мы с Кадеке скребок ждали» Недавно, убираясь в своей комнате, я наткнулся на старый ежедневник. Пролистав его, я понял, что он относится к первому году моей работы на Промысле на позиции оператора по добыче. Там у меня были записаны какие-то параметры, которые мне необходимо было запомнить, задания, которые мне поручались и еще какие-то схемы и треугольники. На одной из страниц были записаны показания уровня дренажной емкости. Видимо, я где-то стравливал давление трубопровода. Но мое внимание привлекли другие записи. На одной странице была выведена дата, и крупным аккуратным почерком был написано «Скребок запущен». На следующей странице красовалась дата следующего дня, и почерком менее разборчивым красовалась надпись «Ожидаем скребок». И так было написано «Ожидаем скребок» на трех или четырех последующих страницах. При этом чем дальше двигалась дата, тем почерк становился мельче и некрасивее. Ну чем эта цепочка записей заканчивалась я скажу в конце этой истории… Эта история как раз-таки о моем первом опыте по запуску и приему скребков. Наверное, правильнее будет сказать, что это был один из первых попыток, потому что, мне кажется, что я до этого случая тоже в той или иной степени принимал участие в этих работах, но запомнилась именно эта история. Стояла зима. То ли заканчивался 2011, то ли начинался 2012 год. Я тогда уже успел «подружиться» со своим старшим оператором Кадыржаном Бисалиевым и числился у него в качестве адъютанта. Я исполнял обязанности водителя, помощника по разным офисным делам, ну и по ходу дела мы работали с ним на поле как напарники. Ну, сказав «как напарники», я, конечно же, преувеличил, так как наша «пара» выглядела очень странно. С нами всегда происходили смешные истории, которые заканчивались все почти одинаково: Кадеке, как его уважительно называю, выходил из себя и сердито кричал на меня, размахивая руками и при этом корча такие рожи, что мне порою становилось страшно. Потом его крики завершались какими-то геополитическими лозунгами о классовом обществе или о мировой революции, и бригадир постепенно успокаивался и переходил на спокойный тон, пытаясь вспомнить свои дела в городе… Вот такие были времена, о которых я тоже буду рассказывать. Но вернемся к истории о скребке. Стоял пасмурный зимний день. На вахте были первая и вторая бригады. Кадеке и Есака (Есенгул агай), два старших оператора, раздали задания, и люди начали расходиться, готовясь к выезду. Как я говорил, в этот период я был при старшем операторе, поэтому, узнав планы на меня, я делал какие-то слайды, найдя свободный кабинет. Обычно я ждал, когда старший «выгонит» всех на работу, выпьет чашку чая и позовет меня… В такие моменты он с удовольствием поднимался со своего стола, шел в угол, где висел его комбинезон, начинал одеваться, приговаривая: - Так, бір шай ішіп аламызда кетеміз жұмысқа! При этом он успевал пальчиком нажать на кнопку чайника, проходя мимо стола... Когда он меня звал по рации он уже, слегка прихрамывая на правую ногу, выходил на автостоянку, где был припаркован серый пикап старшего оператора Восточного участка. В тот день стояла пасмурная, сырая погода с легким ветерком, когда мы сели в машину с Кадыржаном Бисалиевым и направились... Куда мы направились, я еще не знал. Для меня этот момент был очень щепетильным, потому что я плохо ориентировался на местности, и для нахождения какого-то объекта мне необходимо было заглядывать в карту, чего не одобрял мой старший. Для меня было всегда загадкой то обстоятельство, что он легко выходил из себя, как только дело доходило до карты Промысла, которая всегда лежала в машине наготове. В первые дни моего знакомства с Кадеке, я впадал в ужасное состояние от таких эмоций и терялся. А потом со временем я привык, и мне все это стало казаться забавным… А сейчас я очень сильно скучаю по его присутствию. Какой же все-таки настоящим был этот человек… Когда мы тронулись, Кадеке сказал мне: - Складқа қарай барамыз. Это этого мне стало очень даже легко на душе, так как склад я находил очень легко. День начался с такой приятной мелочи, и я помчал машину вперед. Мое хорошее настроение передалось и моему пассажиру, и тот произнес громко и звонко свой традиционный призыв: - Қос Витюняны! В машине был кассетный магнитофон и одна кассета с песнями Виктора Цоя. Под эти песни мы всегда ездили на работу и возвращались с работы. У меня до сих пор идут мурашки по телу, когда я слышу эти самые песни группы «Кино», которые я слышал почти каждый день, работая оператором… Мимо проносились машины, тяжелая техника и столбы. Атырауская зима боролся в серости с угрюмыми производственными объектами. Приехав на склад, мы подобрали полимерный скребок в хорошем состоянии, закинули в кузов и поехали. Узнав заранее название объекта, а точнее скважины, я незаметно подглядел расположение по карте и, довольный, направил машину в нужном направлении. Я знал одно, что сами мы этот скребок точно не станем запускать, и я не ошибся. По рации мы вызвали людей на подмогу, и они дружно согласились нам помочь. Вообще хочется сказать, что этот запуск начинался очень даже хорошо. Правда, я сейчас не помню, вытесняли мы линию или очищали… Но отчетливо помню то, что стояла задача запустить полимерный скребок с утра и принять его после обеда ближе к вечеру. Задача была проста, как день. Оказывается, мне только казалось. Пройдут годы, и нефтепромысел преподаст мне урок о том, что первые впечатления о возможном исходе работ близко даже не похожи на то, как могут развиваться события по ходу реализации плана. И это, наверное, очень часто будет описываться в этой книге. Вот тут мне кажется, что надо немного познакомить читателя с таким инструментом, а точнее снарядом, как полимерный скребок. Простыми словами он представляет с собой стержень, на который прикрепляются специальные секции или пластины, которые изогнуты назад для обтекаемости внутри трубопровода. Передний конец изогнут в виде острия или наконечника. Весь этот нехитрый механизм удерживается специальными хомутами и болтами. Этот скребок заталкивается в камеру запуска скребка с последующим запуском его в трубопровод, определенным образом, о чем будет рассказано позже. Запуская такие виды скребков, мы ожидаем, что скребок пройдет по потоку и вытолкнет какую-то часть грязи из трубы, или будет движим газом, вытесняя при этом жидкость перед собой. Шестидюймовый скребок, который я с легкостью закинул в кузов, очень легок в обращении, чего не скажешь о его старших братьях для десяти-, двенадцати или восемнадцатидюймовых трубопроводов. С ними вот надо повозиться, хотя бы потому что они тяжелые. Итак, взяв этот маленький скребок мы двинулись на скважину. Подмога нам нужная была по любому раскладу, так как в нашей машине и инструментов-то для проведения подобных работ не водилось… К нам и в правду приехали на помощь люди… Сейчас я всех не помню. Среди них были и ребята из компании «Сичим»: они в то время часто с нами ездили. Около ворот уже стояли пикапы. Знаете, я всегда приятно удивлялся и с особым трепетом наблюдал то, как старые операторы приветствуют друг друга при встрече на объекте. По идее ведь это люди, которые видели друг друга на утренней планерке меньше часа назад. А приветствуют они друг друга, улыбаясь и подшучивая, будто не видели друг друга всю зиму. В такие моменты, находясь рядом с ними в этой степи, я впервые начинал ощущать в глубине души какой-то трепет, связанный с чем-то родным, казахским, степным. Мне казалось, что вот оно, вот для чего был создан казах, чтобы покорять эти бесконечные просторы полей, проходить через испытания и так вот радоваться сиюминутным теплым эмоциям долгожданных встреч, которые несли вместе с собой поддержку и надежду… Наверное, это бывает только у кочевников. Начинался очередной рабочий день. Шутили люди. Хрустел под ногами щебень. Трещала рация. Все вокруг гудело. В пасмурной степи настал день. Тут я хотел бы рассказать немного о некоторых приехавших к нам людях. С нами был старый опытный оператор Темир агай. Простой, открытый, как ребенок, заботливый и чувствительный, он всегда был душой компании. Он любил рассказывать о чем-то эмоционально, изображая предметы руками, вспоминая что-то на ходу и повторяя лучшие эпизоды. Иногда он сердился, но и тогда не был страшен и грозен. Оператор Темир ага был одним из первых людей, с которыми я познакомился на Промысле. Я помню до сих пор этот день. Это была пятница. Пасмурный майский день. Мы встретились с ним на остановке перед административным зданием поселка «Шанырак», когда ждали автобус на Промысел. Я ему рассказал о себе и сказал, что моего отца тоже зовут Темир. Они еще оказались ровесниками. - Ой, как хорошо. Тогда буду твоим отцом здесь на Промысле, - сказал он, улыбаясь и погладил меня по голове. Мы сидели на остановке и болтали. Он рассказывал мне о себе так открыто, будто мы знали друг друга давно. А когда я назвал его супругу «Ваша жена», он меня резко остановил, сказав: - Эй, так не называй. Называй «моя женге», так будет правильнее по-казахски, - сказал он и заулыбался. Это был мой первый шаг на пути поиска своих корней и национальной идентичности. Стояла прекрасная погода. В мае в степи всегда хорошо. Нет ветров, не жарко и не холодно. Мы болтали на остановке. Таке радовался. Радовался общению со мной. Он также обрадовался, узнав, что я люблю футбол. Спросил, женат ли я. Мне было непривычно. Это потом, спустя годы я понял, что здесь, посреди Жылойских степей, я найду столько искренних людей, которых нигде больше не увижу… - У нас все будет хорошо, - говорил Темир ага. – Мы с тобой пойдем на футбол вместе болеть за «Атырау», будем болтать о футболе часами… А потом мы пойдем гулять на твою свадьбу… Мы на многих свадьбах погуляем. Коллектив у нас хороший. Мы всегда вместе… Ни на одной свадьбе мы с Таке не погуляли, и не сходили ни на один матч местного клуба, к сожаленью… Боже, как же время быстро летит. Была поздняя осень, стоял облачный день, когда я, сидя у себя в офисе (тогда я работал уже консультантом по планированию), узнал, что ушел из жизни Темир агай. В этот момент мне показалось, что комната стала меньше, и я выскочил на улицу, пробежав мимо КИП-овцев, возвращавшихся с поля. Мне тогда казалось, что, стоит произнести по рации его имя, и оператор Темир появится в эфире… Но это были просто эмоции. Все остальное было настоящим. Гудел завод на горизонте, поля лежали черные без снега. Мне почему-то показалось, что сейчас этот человек находится там, где синим ноябрьским вечером с неба падают большие хлопья снега и медленно ложатся на тротуары, по которым спешат люди домой… Но в тот день Таке был весел и самоотвержен. Одновременно успевал подсказать мне и пообщаться с другими… Ведь для этого дела он приехал с Западного участка Промысла, оставив, если я не ошибаюсь, свой объезд. Как ни крути, самым шумным человеком здесь был другой матерый оператор Хамит Умирзахов. Он был из первой бригады, которая с нами совпадала всего одну неделю. Его часто звал на помощь Кадеке. Я всегда замечал особое взаимоотношение между ними. Кадыржан Бисалиев даже называл его по особому прозвищу, которое я так и не смог произнести. А я боялся его в те времена. С Хамитом ага я познакомился в апреле 2011 года, когда был оператором-стажером. Очень крепко сложенный, расторопный, вспыльчивый, он говорил очень быстро, и мне не всегда удавалось разобрать, что он говорит. Он нас тогда возил на объекты в дождливый апрельский день. Пройдут вахты, и я перестану его бояться. Открытый и задорный, он всегда старался поддержать и подсказать. Он шутил с серьезным лицом, а потом, дождавшись моего смущения, начинал улыбаться. Его золотые коронки добавляли яркости его довольной улыбке. Он всегда выглядел, как боец, но я всегда знал, что за его твердой оболочкой прячется совершенно иная личность, которая намного отличается от того, кем он хотел казаться. Потом я узнал, что он один из самых опытных операторов Тенгиза. Он даже участвовал при ликвидации аварии на знаменитой скважине Т-37. Однажды, ожидая скребок, я попросил ему рассказать, что он помнит об этих днях. И он мне рассказал. Но он плохой рассказчик. Не любит вспоминать что-то из прошлого и рассказывать. Я часто наседал на него, прося: «Расскажите вот это, расскажите то…». Но он отшучивался и всегда говорил обо всем, как о простых и понятных до боли вещах. Любил переключаться на смешные байки про друзей. Лишь однажды, когда долго пришлось слушать трубу, рассказал он мне свои воспоминания по очень важному событию. Говорил он с ребяческой искренностью, как это получается только у простых добродушных людей. Огрубевшие на производстве и опаленные степными ветрами руки робко пытались подключиться к его рассказу, «рисуя» в воздухе какие-то образы. И его воспоминания напоминали старинные вещи, которые долгое время были спрятаны в сундуке, и теперь доставались ради тебя. И это придавало беседе особую теплоту, словно с тебе дарили то, что дорого сердцу. Я не буду писать всю услышанную мною историю, а напишу лишь ее конец. - … и этот гул, подобный которому никогда больше не слышал, я запомнил на всю жизнь. Мне тогда казалось, что вся степь гудела. И этот особый свет, и цвет, который озарял все вокруг… А эта дрожь? Дрожь, главное, проникала везде, куда можно. Я помню, как сядешь за стол перекусить, ложки, тарелки и стаканы дрожат и стучат… Настолько свыклись с этим… И вот однажды, когда все прекратилось, все стало так тихо, что я подумал, что оглох совсем. Вот тогда я понял, что такое тишина в степи. Эту тишину до сих пор и слушаю… Она для меня есть именно в этих степях… Вот так и было… Не любит он долгие рассказы… Любит работу работать вперемешку с доброй шуткой… Вот такие люди пришли нам помогать «заталкивать» полимерный снаряд в трубу. Это процесс, который требует определенной сноровки, поэтому я не буду сразу в подробностях описывать процессы. Чтобы книга не получилась скучной, мы будем описывать сам рабочий процесс по кусочкам… Остановимся лишь на том, что перед нами стояла задача затолкать скребок в камеру, подтолкнуть его до нужно глубины специальным инструментом, который мы называли «толкатель». Он представлял собой толстый металлический шест длиной примерно четыре или шесть метров. Несколько человек брались и одновременно толкали скребок сзади, наваливаясь всем весом. Издалека такой процесс похож на то, как в древности солдаты заряжали пушки. После этого камера закрывается, и туда подается давление. После того, как давление в камере запуска скребка сравнивается с давлением в трубе, постепенно открывают клапан перед скребком. Так скребок стоит в равновесии и ожидает запуска. Запуск происходит после того, как через байпасную линию с помощью продукции или через линию топливного газа с помощью газа создается большее давление позади скребка. И скребок отправляется… Тогда я был дилетантом в этом деле, поэтому думаю, что в этой главе не время, умничать, уходя в детали… Короче говоря, запуск удался. Понимая общую картину дела, я все еще терялся, когда меня отправляли крутить ту или иную задвижку, но в тот день я ничего не испортил. В самый ответственный момент мы все прислушались, и скребок, издавая внутри трубы, похожий на «пфп-пфп», ушел в направлении групповой замерной установки. Все обрадовались, так как скребок нигде не застрял и с первой попытки ушел. - Точно ушел же? – спрашивали все друг у друга. - Слышал? Я слышал. - Я тоже слышал. Отправляясь на другой конец трубы, мы с Кадеке планировали после обеда вытащить скребок и поставить точку в этом «победоносном шествии». Поэтом мне было дано задание после обеда обязательно найти извлекатель. А пока мы собирались немного послушать трубу до наступления обеденного перерыва. Продолжение следует... --- Source: [https://yvision.kz/post/skrebkovanie-963010](https://yvision.kz/post/skrebkovanie-963010)