--- title: "Наверх" description: "Я иду по лунной дорожке, которая раскинулась по волнам этого спокойного сейчас моря. Вода тёплая, об..." author: "Karakhan" published: "2018-05-18T13:49:07+00:00" modified: "2018-05-18T13:49:08+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/naverh-804736" markdown_url: "https://yvision.kz/post/naverh-804736/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Наверх > Я иду по лунной дорожке, которая раскинулась по волнам этого спокойного сейчас моря. Вода тёплая, об... Я иду по лунной дорожке, которая раскинулась по волнам этого спокойного сейчас моря. Вода тёплая, обволакивающая меня по щиколотку, придаёт волнам нервную рябь, каждый раз, когда я делаю шаг. Но я не могу смотреть долго под ноги. Мне нравится смотреть наверх, на Млечный Путь. Млечный путь словно зеркальное отражение моего пути. Когда-то я забыл, каково это: смотреть наверх. И как хорошо, что я смог это вспомнить. Я ходил вдоль пыльных, жёлтых дорог, вдыхал эту пыль, плевался ею на каждом перекрестке и смотрел вперёд. А впереди меня ждали холодные, каменные дороги, от которых веяло какой-то скудостью мысли, а я шёл дальше, не понимая, что скудость мысли исходит от меня. Ближе к концу пути меня ждал свежий, тёплый и местами липкий чёрный асфальт, вперемешку с таким контрастирующим на его фоне, серым бетоном. Я уже не смотрел вперёд, я смотрел вниз, запоминая зачем-то ненужные мне камушки, застрявшие надолго в твёрдой смоле асфальта. И чем дальше я шёл, тем ниже опускался мой взгляд и в некоторые мгновения мне казалось, что сейчас я и вовсе упаду на этом пути, став навечно частью этой бесконечной дороги. Вначале пути я часто смотрел наверх. Мне нравилось наблюдать рассветы и закаты, которые окрашивали облака в тысячи оттенков красного цвета, нравилось наблюдать мириады звёзд над головой ночью, любил я вглядываться и в дождевые синие тучи, парад которых часто перерастал в феерию грома и молний. Но, чем дальше я продвигался, чем взрослее и сильнее я становился, тем меньше интереса я проявлял к тому, что было наверху. И я брёл, брёл рваными отрезками, то ускоряясь до небывалой скорости, то наоборот, волок своё тело и каждый миллиметр давался мне с очень большим трудом. Я часто оглядывался назад, но уже не видел чётко той дороги, по которой я пришёл. Я всматривался в горизонт, и он почему-то всегда казался мне таким важным, таким загадочным и я, очарованный им, забывал на какое-то время о пройденном пути и шёл вперёд. Надежды мои были за горизонтом, но я никогда не достигал того, чего хотел и от этого часто бродил кругами. Я корил себя, ненавидел себя за то, что давал дорогам себя обмануть. Но каждый раз, когда я шёл по новому пути, мне казалось, что теперь путь верен, что теперь, я точно достигну желаемого. В какой-то момент я перестал придумывать себе то, что ждёт меня на горизонте. Я остановился в тени дерева и заметил белый череп и жёлтые кости в его корнях, которые уже переплелись с этим скелетом. Мне показалось, что эти корни желают утащить скелет под землю и сплавить его вниз по подземной реке, где он нашёл бы своё пристанище на дне холодного озера, что никогда не увидит свет. Так странным казалось то, что пустые глаза черепа смотрят на меня, на зелёное поле, по которому я шёл, что красивые белые бабочки порхают вокруг рёбер этого скелета и через них растут фиолетовые цветы. Я сел рядом с черепом и облокотился о ствол этого большого дерева. Усталость от пройденных дорог вдруг опрокинулась на меня бочкой снотворного мёда. Я не знаю, сколько я проспал, но, когда я проснулся, рассвет ещё не наступил. Осмотревшись, я понял, что не понимаю, откуда я пришёл и куда держал путь. Я заблудился, но это больше меня не пугало и не злило. В темноте череп казался ещё белее и мне захотелось навсегда остаться под этим деревом, где единственным моим собеседником будут эти кости, а единственными моими гостями будут различными животные, да лучи солнца, дожди, грозы и прочие явления природы, которые сейчас стали для меня очень дорогими. Единственной родиной станет для меня тень этого дерева, единственной верой для меня станет вера в вечную жизнь здесь, пусть хоть и в виде того же скелета. Кое-что мешало мне. Я вспоминал и от этого становилось горько. Вспомнились города, в которых я бывал: от огромных, до маленьких, они все содержали в себе беспокойство, отчужденность, лицемерие и лишь на короткие и редкие мгновения туда приходила счастливая безмятежность и то, она настигала не город, а лишь очень малую часть людей города. Люди, которые были бы влюблены в свою жизнь были большой редкостью и окружающие их люди не понимали их, считали тех безумцами и очень сильно радовались, когда человек, потерявший любовь к жизни, становился в ряд с ними и больше никогда не смотрел наверх. Если я шёл в поисках призрака, пустынного миража, то большинство людей в городах, лишь проделывали один и тот же маршрут. Не понимая этих людей, я не мог задерживаться в городах. Улицы города были для меня многочисленными тропинками и поворотами в лабиринте, которые вели в тупик или же к иллюзорному выходу, за которым скрывалась потаенная комната лабиринта, а в ней – новые пути, которые приведут к точно такой же комнате. Мне становилось легко, когда я покидал город. Но я часто оглядывался на него. Чудилось, что если бы я задержался бы там еще на несколько дней, то он сожрал бы меня и я никогда не смог бы выбраться из его брюха. Удивительно, что я забывал об этом чувстве, когда месяцами скитался по равнинам, горам, пустыням и набредал на какой-то новый, не виданный до этого город. Новый город всегда был мне сначала интересен, но после нескольких дней жизни в нём, я находил в нём всё тоже, что и в предыдущих. Как же жаль было всех этих людей, застрявших в брюхе своих городов и не понимающих ценность настоящего странствия. В городе было столько шума, столько лжи, слепой веры и безумства, сколько я нигде более не встречал. Но я не мог не обойти города, мне всё казалось, что я должен объясниться там с людьми, рассказать им что-то или выслушать их, что я должен оказать хоть какое-то малейшее влияние на этих несчастных. И я так и делал. Бывало я переговаривал всего с одним жителем, но мне этого было достаточно, бывало же, я мог обратиться почти ко всему городу или же попросту выслушать десятки историй этого города. Люди иногда проникались моим видением на их жизнь, говорили о том, что понимают меня, но почти всегда они обманывали себя, говоря себе, что понимают, хотя не понимания себя я желал им. Мне всё хотелось, чтобы они выбрались из кишков города. Чтобы они попросту начали жить, действовать, творить свой путь. Но они только говорили об этом и этим еще больше обманывали себя. И я шёл дальше, уже не зная, что делать для этих людей. Я и сам не был счастлив. Но я любил жизнь и уже давно не искал счастья, зачем оно мне? Мне хватало моей любви к жизни, к тому пути, что я выбрал. Я печалился, тревожился, боялся и радовался, но я продолжал идти и любить свою жизнь. Люди считали меня юродивым, часто не доверяли мне, бранили меня и прогоняли. Но я не мог долго сердиться на них. Я смотрел на них не как на предмет, который ненавидит меня, а как на процесс, который привел их к слепой ненависти и это всегда успокаивало мой разум. Человек, выросший без любви часто пытается причинить боль окружающим и такие люди заслуживают большой жалости. Мне нравилось идти одному, но я не мог обходиться без общества людей. Были люди, которые прошли со мной кусок дороги, но в итоге я остался один. И путь мой, уже был окончен. Я заболел под этим деревом, бредил одним сном: я иду по лунной дорожке, которая раскинулась по волнам этого спокойного сейчас моря. Вода тёплая, обволакивающая меня по щиколотку, придаёт волнам нервную рябь, каждый раз, когда я делаю шаг. Но я не могу смотреть долго под ноги. Мне нравится смотреть наверх, на Млечный Путь. Млечный путь словно зеркальное отражение моего пути. Из всех богатств, что дал мне этот мир, я выбрал только свободу и только смерть дала мне её в полной мере. --- Source: [https://yvision.kz/post/naverh-804736](https://yvision.kz/post/naverh-804736)