---
title: "МОДЕРН В КАЗАХСТАНЕ?"
description: "СТЕНОГРАММА НАШЕГО НЕДАВНЕГО РАЗГОВОРА – Сегодня мы поговорим на интересную тему, которая очень важн..."
author: "RatioMonoTeo"
published: "2012-03-18T07:11:28+00:00"
modified: "2012-03-18T07:11:28+00:00"
locale: "ru"
canonical_url: "https://yvision.kz/post/modern-v-kazahstane-240856"
markdown_url: "https://yvision.kz/post/modern-v-kazahstane-240856/markdown"
site_name: "Yvision.kz"
---

# МОДЕРН В КАЗАХСТАНЕ?

> СТЕНОГРАММА НАШЕГО НЕДАВНЕГО РАЗГОВОРА – Сегодня мы поговорим на интересную тему, которая очень важн...

СТЕНОГРАММА НАШЕГО НЕДАВНЕГО РАЗГОВОРА

– Сегодня мы поговорим на интересную тему, которая очень важна, – о модерне. Модерн описывает ту реальность: цивилизационную, культурную, историческую, которая за последние столетия определяла и продолжает определять жизнь человеческой цивилизации, ее направление и ход движения. Что такое модерн? Это разум, гуманизм, секуляризм, наука, демократия. Это пять ключевых составляющих модерна, которые в настоящее время определляют нашу жизнь. Но необходимо понимать, что так было не всегда. Эти составляющие не всегда были центральными. Буквально триста лет назад Европа пребывала в состоянии премодерна, и до сих пор многие народы, культуры нашей планеты остаются глубоко премодернистскими. К примеру, Пакистан, Индия, да почти все страны, кроме Америки и Европы.

– А Казахстан?

– Казахстан – это гибрид премодерна и модерна. Легко проследить начало вторжения модерна в казахстанское общество…

– К каким годам пик модерна относится? 1985 год?

– Нет, это уже год угасания модерна, его остатки. А пик модерна, наверное, все-таки 30-е годы XX века.

– В Казахстане? Вы уверены?

– Да. Возможно, в Казахстан модерн пришел с опозданием, и мы этот процесс можем разбить на несколько этапов. Но начало модерна – это годы индустриализации, коллективизаций, пятилетки, массовое изменение хозяйственного уклада, резолюции партийных съездов, массовые расстрелы, система государственных лагерей. Надо понимать, что все это было сделано для того, чтобы регионы Советского союза модернизировались.

– А почему были предприняты такие радикальные меры? Разве нельзя было выбрать более мягкие варианты?

– Для этого был ряд причин: условия эпохи, исторические обстоятельства, враждебное окружение, агрессия со стороны уже модернизованных западных стран, которые угрожали самому существованию СССР. Поэтому советское руководство было вынуждено это проводить бешеными темпами.

– Может было сопротивление?

– Да, сопротивление было. Пребывавшие в архаичном состоянии казахи, киргизы, узбеки, таджики и другие, те союзы племен, родов, жузов, которые еще не стали нациями, осколки древних суннитских, тюркоязычных, персоязычных государств, естественно, оказывали сопротивление смене абсолютно всего: уклада жизни, системы хозяйствования и др. Поэтому те же репрессии были мотивированы. Другими словами, к вам заходят красноармейцы и запрещают кочевать, переворачивая с ног на голову вашу жизнь. Кочевники, привыкшие перемещаться со своим родом по огромной степи, выращивать ягнят, доить коров и т.д., зависящие целиком от своей деятельности, внезапно получают приказ от вооруженных людей сдать скот, разобрать юрту и переехать в каменные дома, отдать детей в школу и надеяться на то, что какой-то незнакомый человек, сидящий в кабинете, будет обеспечивать их. Конечно, люди не воспринимали это всерьез. Они боролись против этого. Поэтому все события той эпохи объяснимы: неприятие нового культурного кода, который навязывается из центра. Так, модерн пришел к нам с недружелюбным лицом, был навязан сверху. Это объясняет неглубокую обработку наших народов, которые продолжают пребывать в состоянии премодерна, архаики, не соответствующих критериям модерна, стоящих перед его носителями.

Что такое модерн как культурный код? Это, прежде всего, рациональность, логизация всех внутренних психических процессов человека. То, что не вписывается в эту схему, либо игнорируется модерном, либо уничтожается. Это включает абсолютно все: понимание мира, своей роли в нем, отношения к окружающему пространству, времени, действительности, природе и т.д. Все это отражается в модерне, подвергается корректировке, по сравнению с премодерном. Премодерн – это традиция, предрассудки, суеверие, авторитарность мнения предков, религиозных представителей, незыблемость жизненного уклада, постоянное возвращение к тому, что досталось от отцов, дедов и т.д. Слепое, автоматическое воспроизведение того, что ты видел в детстве. Вот что означает премодерн как жизненный уклад. Естественно, что для его существования необходимо некое внутреннее устройство человека, для этого мы вводим новое понятие – культурный код, определяющее внутреннее состояние человека, прошивку, иными словами, согласно которой человек затем осваивает мир вокруг себя, систематизирует практическую реальность.

– Образно говоря, Windows7 пора поменять на Android?

– Я бы так не сказал. Windows7 уже представляет собой модерн, попытку рационализации внутреннего пространства человека, приведения его одному принципу действия. Одним из принципов является рационализация, которую ты принимаешь в качестве единственно существующей. Все, что не поддается рационализации, пребывает в состоянии студенистого, неструктурированного бытия, должно быть подвергнуто структуризации, категоризации. Поэтому под нож в модерне попадает религия, мифы, внутреннее состояние человека, эмоции и остальное. Оно должно быть изучено, разложено по полочкам и эксплуатируемо.

Если сравнить процесс модернизации западноевропейских стран с нашим, то мы видим разницу в сроках, в интенсивности, в методах. Там этот процесс произошел более или менее органично, начался снизу, то есть изначально носителями модерна, духовной модернизации, капиталистического духа выступали не столько элита, а сколько сами массы, промежуточное сословие.

– А кого вы относите к массам?

– Массы – это не цари, не элита, не епископы, не князья, которые определяли всё в средневековой Европе, то есть их политическая воля реализовывала мировоззрение населения, внутренний культурный код, определяла устройство жизни континентальной Европы до наступления эпохи модерна. Модерн наступил тогда, когда определенная группа людей разработала, точнее, приняла новый культурный код, противопоставленный предыдущему культурному коду, навязанному сверху. Это очень легко прослеживается, и можно назвать определенные события. Например, католическая церковь с ее догматикой, схоластикой, теологией, которая находилась внутри культурного кода в качестве ядра и определяла всё и вся на протяжении более тысячи лет.

Что такое католическая доктрина? Это традиционализм, авторитаризм, мифология определенного образца, подчинение рациональных философий иррациональным принципам, провозглашенным католической церковью незыблемой догмой. Библейская история раскрытия Богом себя через избранный народ, изгнание из Египта, прибытие на Землю обетованную, подготовка через цепочку пророчеств к приходу сына Божьего, принесшего себя в жертву ради искупления первородного греха и получившего в результате послание Святого Духа, принявшего форму католической церкви и других церквей являлась мифом для всей Европы. И вокруг этого мифа вращалась вся жизнь, начиная от устройства быта, режима деятельности крестьян, ремесленников, воинов, царей и заканчивая всей политической системой. Этот миф описывал всё и вся, для каждого человека находилось место в нем. Миф целиком основывался на догматике, предрассудках, суеверии, иррационализме, а истиной было то, что говорил папа римский и освещенный им монарх или феодальный правитель. В основе всего лежала иррациональная эпистемология, или теория познания. Априорно признавалось, что истиной является не то, что ты видишь, можешь рационально осознать, а то, что навязывалось традициями, за которыми стоял авторитет церкви, авторитет Бога. Вот что такое премодерн. Таково было состояние Европы, да и всего мира до XVII века.

– Значит, самым прогрессивным, чего добилось человечество, был модерн?

– Подождите. Ты говоришь о прогрессе, а это и есть явление, целиком и полностью присущее модерну. Ты даешь оценку глазами модерниста. Для тебя прогресс – это нечто данное, существующее незыблемо. Но так было не всегда, это спорное мнение, что прогресс был всегда, и вообще, что он есть. Можно привести кучу контраргументов, что прогресса никакого нет. Ну ладно, это другая тема. Так, в XVI-XVII веках начинается подготовка: кризис в европейском обществе.

– В общественном сознании?

– Нет, сначала в сознании отдельно взятых личностей, а в массовом порядке в это время модерн не существовал. Внезапно появляется некто по имени Мартин Лютер, затем и плеяда его последователей, который, будучи священником, на языке религиозной догматики бросает вызов основам основ. Это протестантская реформация, начавшаяся с духовного бунта. Он существенно изменяет, корректирует религиозную догматику. Это отдается неким вулканическим извержением на последующие два столетия, вплоть до продолжительных, кровопролитных войн религиозного характера, которые практически полностью поменяли всю политическую карту всей Европы. По результатам заключения Версальского соглашения Европа в середине XVII века представляла совершенно иное образование, чем 30-40 лет назад.

– Почему реформация не задела православную церковь?

– Потому что не было аналога реформатора такого уровня, как Мартин Лютер. Есть, конечно, Петр Первый, который попытался модернизировать свою страну по европейским стандартам. Но он начал не с того и не тем. Я только что обратил ваше внимание на то, что эпоха модерна в Европе началась с духовного уровня, направленного на подрыв католической церкви. Эта тенденция шла снизу, из масс, а ничего подобного не было ни в России, ни где-нибудь еще в мире. Во-первых, это была духовная революция, а во-вторых, началась снизу, не была навязана сверху. Началась с рядового католического священника, который встретил понимание широких масс, и они бросили вызов верхам, то есть сформировалась контрэлита со своей религией.

– Получается, что массы к тому времени были подготовлены и представляли собой благодатную среду для подобного рода идей?

– Массы всегда подготовлены к такому вызову, им вечно не хватает куска хлеба, они всегда голодные, недовольные существующим положением вещей. И когда им объясняют это на языке религии, духовных принципов, в которые они свято верят, это является причиной для культурного термоядерного взрыва, который произошел. Особенно опасно это в условиях тотального произвола католических иерархий и феодальных правителей, которые нещадно эксплуатировали массы, держали народ в постоянном страхе, обмане, при этом ведя разгульный образ жизни на глазах этих масс.

Я сейчас говорю об индульгенциях, которые в массовом порядке продавались католической церковью, получавшей существенную часть дохода, об оброках, десятинах, отчислявшихся католической церкви. К началу протестантской революции большая часть имущества Европы принадлежала церкви. Это само уже вызывало недовольство масс, и в это время Мартин Лютер, судя по всему, искренне веривший в то, что он говорит, дал массам этот протокультурный код, дал язык, терминологический аппарат, которым они начали оперировать. Массы на это сами не способны, а вот Мартин Лютер смог.

И это культурная кодировка как пожар распространилась по всей Центральной и Западной Европе, после нескольких десятилетий привела к формированию новой политической системы. Эту культурную кодировку подхватили другие князья, другие власть имущие, которые, так или иначе, были недовольны существующим положением дел. Вот и все, что произошло в XVI веке.

В XVII веке это уже вопрос религиозной реформации, полностью определяющий политическую повестку дня на целое столетие. XVII век – это попытка политической реализации тех кодировок, которые были разработаны в XVI веке. И что такое XVII век? Прежде всего, это время появления рациональных философских установок, методологий.

– А кем они были разработаны?

– Несколько имен: Декарт, Бэкон, Локк.

– Они были продуктом всего этого протестантского гумуса?

– Да, правильно, они верили в монотеистического Бога

– А Декарт был протестантом?

– Он не был протестантом, но его увлекла вся эта романтика. Он был иезуитом, католиком по рождению и воспитанию, но он был таким вольнодумцем, что это полностью вывело его из католического культурного кода, в котором он воспитывался. Бэкон и Локк к тому времени уже были протестантами, но не английской церкви. Оба верили в существование монотеистического Бога и критически относились даже к своей реформированной церкви.

На этих трех именах я бы хотел заострить свое внимание. Бэкон, Декарт и Локк – француз и два англичанина. В чем заслуга этих людей? Во-первых, они являются передовыми представителями того нового кода, духа, которым был охвачен весь XVII век.

– Духом Модерна?

– Да. Они являются основоположниками и разработчиками модерна как такового, потому что именно они решили проблему и создали новую теорию истины. Модерн, прежде всего, – рациональная теория истины, из которой потом появляется наука, создается современное государство, понятие современного общества, политики, демократии и т.д.

Кто такие Бэкон, Декарт и Локк? Это эпистемологи. Почему их называют основателями современной философии? Потому что они переосмысляли, разрабатывали и создавали новое понимание того, что такое правда. Я повторяю еще раз: в премодерне истиной является то, что тебе навязывается авторитетом, то, что досталось по инерции от предков, от церкви, которая выступала репрезентантом этого авторитета.

Новое время и эпоха модерна начинается с переосмысления этого главного краеугольного камня, лежащего в основе устройства жизни человека и общества. Бэкон атакует средневековую католическую схоластику, в основе которой лежат труды Ф. Аквинского, неправильно понявшего слова Аристотеля и применившего рациональные категории Аристотеля в качестве доказательства иррациональности католико-христианских убеждений. Возникает правомерный вопрос: почему католико-христианские догматы иррациональны? Потому что он не поддаются рационализации.

– Как применили аристотелевскую теорию относительно католической церкви?

– Использовали логику и диалектику Аристотеля и всеми возможными способами: трактатом «Сумма теологий» Ф. Аквинского, сложнейшими схемами, размышлениями, аргументацией привели к тому, что иррациональность догмата церкви доказывается с помощью рациональных методов. Произошло увеличение сущности. Вот что значит философия на службе у религии. Объяснить это в течение пяти минут невозможно.

Бэкон, атакуя схоластику, говорит о том, что дедуктивная логика Аристотеля является неправомочной, ненадежной для отыскания истины, и вводит понятие индукции, индуктивной логики, полностью основанной на опытном знании. Нужно накапливать опыт, это самое частное, чтобы идти от частного к общему. И он закладывает основы научного метода, при этом научный метод он еще не создает. Но он утопист, человек-романтик. Он описывает в своей «Новой Атлантиде» условия для появления этого нового грядущего мирового порядка, которым мы сейчас живем. Эпоху победившего модерна. Бэкон критикует Ф. Аквинского, даже Аристотеля, но через призму схоластики. Это нужно разграничивать, поскольку Аристотель имеет мало общего с Ф. Аквинским.

Второй человек – Р. Декарт. Он совершает нечто страшное и грандиозное одновременно: дает каждому отдельному человеку, мыслящему человеку, метод отыскания истины, критерий для сравнения: что такое твердое и что такое нетвердое. И своей гениальной фразой «Мыслю, следовательно, существую» обосновывает чисто абстрактным рациональным орудием твердость истины. Человек может достичь твердого знания, только опираясь на свой разум. Необходимо осознавать грандиозность его слов для средневековой Европы. Страшно и грандиозно. Потому что это отменяет необходимость в общественно-политической системе, создаваемой тысячелетиями. Зачем тогда католические священники? Папа римский? Поэтому Р. Декарта убивает его священник, исповедник, тайно объявив его вероотступником.

– Но Декарт был католиком?

– Да, он не порывал с католичеством, но то, что он говорил, просто уничтожало католицизм в корне.

Теперь перейдем к личности Локка. Почему он нам, рациональным монотеистам, интересен? Потому что он сам был рациональным монотеистом. Подход Локка к жизни, обществу, политике, истине, религии был практически идентичен нашему. Во-первых, Джон Локк был унитарен по своим убеждениям, критиковал догматику с ее триединством Бога. В своих письмах к архиепископу Кентрберийскому он очень красивым и вежливым языком разнес их веру. И утверждал, что Иисус является пророком и не больше. Чем еще интересен Локк? Тем, что он добавил к абстрактной рациональной теории, разработанной Декартом, эмпирический опытный метод. Его внимание было заострено на опыте, на чувственных ощущениях, по его мнению, данных Богом человеку. Объединение двух методов: рационального и эмпирического привело к созданию модерна.

– А кто свел эти две философии вместе?

– Ньютон. Он тоже продукт XVII века. Бэкон, Декарт и Локк были основоположниками научного метода, который применил Ньютон. Локк и Ньютон были ближайшими друзьями до самой смерти. Два человека, общавшихся только друг с другом. В конце жизни больше ни с кем из окружающих не общались, потому что их просто никто не понимал.

Ньютон создает математическую основу познания мира. То, что предвосхитили Бэкон, Декарт и Локк, пишет и применяет на практике Ньютон, потому что объединением для рационального и эмпирического методов является математика. Она дает наиболее твердое, устойчивое знание, способ проверки чувственного опыта рациональными методами. Что такое рациональность? Это пропорция, мера, упорядоченность. А математика рациональна, так как пытается привести что-то к формуле, к уравнению. Впервые именно Ньютон вставляет математический метод между чисто врожденной рациональностью человека и данными чувственного опыта, математизирует все эти законы. Бог пожелал: «Пусть будет свет!». И появился Ньютон. Это вольный перевод стихотворения Льюиса Поупа, современника Ньютона. Оно отражает умы и настроения того времени, отношение к Ньютону.

XVII век является продолжением XVI века – века протестантской реформации, бурления, идеологических дискуссий. XVI век – век чистой теологии, реформации мысли и духа, а XVII век – век попыток политического изменения вещей, революции, а также разработка новой теории истины, которая рациональна, эмпирична, математична, следовательно, научна. Отсюда уже в XVIII веке рождается эпоха просвещения, разума, когда разработанные духовные, интеллектуальные, политические доктрины были применены на практике просвещенными монархами Европы.

– Кем?

– Это, прежде всего, английская, голландская и французская монархии.

– Выходит так, что, будучи премодернистами, они приняли модернистские установки?

– Да. В XVII веке во время гражданской войны в Англии старая элита была истреблена, во-первых, королю отрубили голову, а во-вторых, в течение сорока лет геноцида старой элиты произошла смена людей, которые потом уже восстановили в конце 90-х годов XVII века во время бескровной революции монархию. Но это было формально, так как люди были другие.

– Получается, что монархия была против премодерна?

– Нет, нельзя так упрощать все, или наоборот, усложнять. Истина проста. Пришли совершенно другие люди с новым культурным кодом.

XVI век – это заря, XVI Iвек –утро, XVIII век – полдень. Солнце разума светит всем одинаково, и начинается эпоха империй, географических империй, колонизаций, борьбы между этими державами, которые определяют конъюнктуру XVIII, XIX и начала XX веков. Следующие двести с лишним лет – это война между модернистскими версиями. Сначала это война между национальными модернами: английская версия против голландской, французская против английской версии, когда конкуренция версий модерна происходит на уровне наций.

– А немецкого модерна не было?

– До конца XIX века не было. Таким образом, идет эпоха просвещения, эпоха разума, эпоха появления наций, государств, объединенных модерном. Само понятие нации рождается в то время, когда идет попытка рационализации человеческого потенциала. Если в средних веках не имело значения, француз ты или англичанин, главное, что все христиане, то в XVIII веке на повестку дня выходит приоритет языка, культуры, нации. Абсолютно просвещенные монархи пытаются рационализировать тот народ, которым они правят, навязывают им один язык, одну культуру. Почему это эпоха рассвета театра и музеев? Что такое театр и музей? Инструменты объединения разрозненного народа, который, например, должен ощущать себя французским или английским, для того, чтобы легче было собирать налоги, отправлять мужчин в армию, чтобы населению проще было производить и обмениваться товарами, чтобы была единая система мер и т.д. Так, модерн, прежде всего, рационализация. Поэтому в XVIII веке идет вспышка всех этих вещей. Театр – это идеологизация людей, на театральных подмостках разыгрываются спектакли, которые человека в живом виде программируют на бытие француза, англичанина и т.д. Иными словами, Голливуд того времени. Музей – это душа нации, в нем сохраняются артефакты прошлого, которые постоянно напоминают человеку, кто он такой. Зарождаются национальные праздники, дни независимости, дни наций, массовая культура и т.д. И это все не что иное, как рационализация общества, используя гимны, флаги, гербы, нашивки.

– Если говорить о театрах, гимнах, нашивках и остальном, то это было все время, и две тысячи лет назад. Значит, те же задачи стояли перед Римом и другими государствами?

– Естественно, Рим – это ведь наследник древнегреческой рациональной философии. Рим – это империя, нация, делящая весь мир на римлян и варваров. Почему эллины, или римляне, являлись цивилизованными людьми? По той причине, что были рационализированные, в их сознании властвовало рацио, а не мифы, суеверия и предрассудки. Конечно, Рим I-II веков это не абсолютная монархия, как Франция или Англия XVIII века, но качественно это одно и то же. Поэтому в эпоху просвещения наблюдается такой интерес к античной культуре, который возрождает ее заново. Даже сейчас, например, в Вашингтоне, ты увидишь римскую архитектуру: капитолий, Сенат, республика, демократия, даже терминология заимствована из античности.

– Значит, в свое время греки и римляне совершили большой цивилизационный рывок? А затем это остановилось?

– Все началось с рациональной философии Сократа, Платона, Аристотеля, как я уже говорил, которые для греков это четко и ясно объяснили.

– А почему это потом умерло? Почему это закончилось на Риме?

– Это я расскажу в следующий раз, потому что нужно слишком много времени.

– Назови один фактор.

– Приход иррациональной формы истины. Христианский, зороастрийский и другие мифы.

– А у китайцев ведь тоже были знамена, театры. Они делили мир на Поднебесную и остальной мир.

– Все это верно. Попытки рационализации были и в Китае, но она была мизерной, поверхностной. Все остальное управлялось мифами. А в чем отличие нового времени в Европе? В том, что во главу угла встала теория истины, не обслуживающий господствующую догматику инструмент, а истина, существующая ради истины, наука ради науки, логика ради логики. А эти знамена, гимны и остальное выполняли в Китае просто роль атрибутики.

Так, XVIII век – это уже настоящая политическая, культурная, цивилизационная конкуренция. Начинается эпоха войн. Англия воюет с Голландией, Франция с Англией, Россия со Швецией, и все это попытки новых модернистских государств за господство в мире, за право определять будущее цивилизации, модернистской цивилизации. Различные версии модерна сталкиваются друг с другом в этих конфликтах. Ареной для сражений становится весь земной шар, война идет и в колониях, и в метрополиях.

XIX век – это инерция XVIII века. Рассмотрим главные отличия XIX века. Во-первых, существенное развитие наук, во-вторых, век классической немецкой философии, мощного элемента, определившего жизнь целого столетия. Именно немецкие мыслители придумали идеологию в виде системы мира как замену религии. Это Гегель, Маркс и остальные, в той или иной мере послужившие данной задаче.

– Пустующее место необходимо было заполнить, и они занимались разработкой этого?

– Они не занимались этим сознательно, таков был просто дух времени.

– Религия отступала.

– Да, эпоха разума – это убеждение в том, что разум в состоянии объяснить все, решить все проблемы, что у него нет границ, что он всемогущ. Гегель при помощи своего разума пытается охватить все и вся, пишет «Логику». Он пророк просвещения, эпохи разума, приносящей не откровение извне в виде десяти заповедей, торы или Корана, а целиком рациональную систему, которая описывает для человека все и вся. Духом идеологии был напитан весь XIX век. Этим занимался Маркс, гегельянец по своей сути, идеологи расизма, социал-коммунисты, и это привело в конце XIX века к появлению трех принципиальных идеологий модерна, трех его версий. Это были уже чисто рациональные системы, освобожденные от языковой, культурной составляющих. В XVIII веке было столкновение модернистских наций, конец XIX, начало XX века – это столкновение идеологий, выходящих к одному корню – модернистскому. Это идеологий либерализма, фашизма и коммунизма.

Свобода, равенство, братство. С этими словами французские революционеры отрубали голову своим королям.

– А масоны?

–Да, масоны тоже порождение модерна. Свобода, равенство, братство – три составляющие модерна, а ключевым было слово свобода, с которой и начался модерн, со свободы мысли, со свободы определять истину для себя при помощи разума, потом равенство, так как нет никаких догматов, католической истины, разделявшей мир на христиан и нехристиан. Все люди равны, у всех есть разум. Братство людей ради людей, объединенных только потому, что мы люди.

Но эти три слова лозунга приводят, в конце концов, к трем конкурирующим идеологиям, каждая из которых берет для себя в качестве основного один из этих принципов. Либеральная англо-саксонская идеология выбирает принцип свободы, первичный принцип, и через него объясняет все остальное. Они в результате оказываются правы, потому что свобода мысли – это основа основ. Фашисты выбирают братство, значение имеет кровь, происхождение, гены, и под этот принцип, который в дальнейшем оказывается непоследовательно иррациональным, подстраивается все остальное: наука, экономика, политика. И принцип равенства выбирается коммунистами, под который подстраиваются остальные принципы. И в XX веке три эти идеологии вступают в конфликт, Первая Мировая война происходит по инерции еще империй, колоний, это конец империй, поскольку столкнувшись друг с другом, они разрушились. С мировой арены сметаются Российская, Австрийско-венгерская и Османская империи, основные три колониальные недомодернизированные империи исчезают. Остаются только идеологизированные империи. Происходит революция в Российской империи, приходит марксистско-коммунистический проект, насквозь идеологизированный, чуть позже в Германии к власти приходит фашистский режим, а США, нарождающийся гигант, с либеральной идеологией становится носителем чистого модерна. И во Второй Мировой войне эти три идеологии сталкиваются друг с другом.

– Чистый модерн был представлен именно в США?

– США – это чисто модерн, построенный с нуля, выхолощенный, в чистом виде модерн ради модерна, свобода ради свободы. У них нет отягощающего груза прошлого, как в той же Англии, в которой культурные кодировки из прошлого, как, например, Великая хартия вольностей, крестовые походы присутствуют в коллективном бессознательном. А в Америке такого нет, там все создано с нуля в XVIII веке по моделям общественно-политических теорий, научных философий. Потому Америка, набрав силы, оставшись немного в стороне, в конце XIX – начале XX веков приходит в качестве основного игрока, вмешивается в игры континента. В Первой Мировой войне она одерживает победу, находясь в составе Антанты, модернизирует свою экономику, создается финансово-спекулятивная система, федеральная резервная система, и все это готовится под будущий глобальный конфликт, ведь Первую и Вторую Мировые войны нельзя рассматривать как две отдельные – это две части одного конфликта. Я сказал, что идеологии сталкиваются друг с другом за право определять будущее. В Первой Мировой войне это столкновение было абсолютным, старое изживает себя и остаются новые образования. Вторая Мировая война – это война идеологий, борьба модерна против недомодерна. Побеждает чистый модерн в лице США и определяет будущее человечества. Естественно, формальным победителем вышел СССР, но это произошло потому, что у самого главного модерниста, США, не хватило сил и средств, чтобы уничтожить Советский Союз. Развитие одной из линий модерна – научной технологии, ядерной физики, привело к отсрочке гибели СССР, потому что к тому времени Советский Союз получил ядерное оружие. Этот рывок, которые совершили большевики в 20-30-х годах XX века в модернизации, дал положительные результаты: они смогли победить в войне против фашистского рейха, а также смогли создать ядерное оружие, которое защитило их от фактического уничтожения. Но самым главным победителем были США, потерявшие всего около 500 тысяч солдат, аккумулировавшие весь золотой запас мира, создавшие единое денежное пространство.

– Механизацию доллара.

– Да, создавшие денежный тоталитаризм, захватившие самые прибыльные рынки, контроль над морским пространством, легкодоступными ресурсами и т.д. Так, в войне победили США, а формальная победа СССР была историческим недоразумением. Американским модернистам просто требовался союзник, которого нужно было привести в жертву, при помощи которого разбить фашистскую Германию, им и стал Советский Союз. Благодаря Лаврентию Берия, по приказу которого было создано ядерное оружие, под чутким руководством товарища Сталина, гибель СССР оттянулась еще на 40 лет.

– Значит, для американцев нацистский проект был страшнее, чем советский тоталитаризм?

– Конечно, потому что в основе фашистского проекта было больше иррационального, чем в советском. Фашисты были готовы уничтожить всех, у них было минимум гуманизма. А Советский Союз был более либеральной, гуманистической идеологией. Поэтому в качестве союзника был выбран СССР против рейха, а не наоборот. В Советском союзе было больше модерна, чем в фашистской идеологии.

---

Source: [https://yvision.kz/post/modern-v-kazahstane-240856](https://yvision.kz/post/modern-v-kazahstane-240856)