---
title: "Как остановить Всадников-Временщиков на английских (ли) скакунах?"
description: "Пост был написан тому дней двадцать назад, и после моего внезапного отъезда в страну, где нет Faceb..."
author: "Masa77"
published: "2016-05-05T02:12:32+00:00"
modified: "2017-05-06T00:11:21+00:00"
locale: "ru"
canonical_url: "https://yvision.kz/post/kak-ostanovit-vsadnikov-vremenshchikov-na-angliyskih-li-skakunah-689616"
markdown_url: "https://yvision.kz/post/kak-ostanovit-vsadnikov-vremenshchikov-na-angliyskih-li-skakunah-689616/markdown"
site_name: "Yvision.kz"
---

# Как остановить Всадников-Временщиков на английских (ли) скакунах?

> Пост был написан тому дней двадцать назад, и после моего внезапного отъезда в страну, где нет Faceb...

![](https://storage.yvision.kz/images/user/masa77/v6H5NP4XAL7p56zfM3oHVR9Sg28F1r.jpg)

***Пост был написан тому дней двадцать назад, и после моего внезапного отъезда в страну, где нет Facebook(а), WhatsApp(а) и даже Google, не был опубликован тогда же. И за это время в моей стране кое-что начало происходить, и может статься, что вопрос, вынесенный в заголовок, перестанет быть риторическим...***

*Да, человеку, отдавшему, буквально, полжизни на образование, сложно не то что понять и принять грядущие изменения в нем; смотреть и слышать о них больно… и противно. Должен сказать, что пришли-то **к этому** вовсе не случайно, это – результат длительных перманентных «реформ», которые в образовании нашем происходили и происходят последние двадцать пять… нет, больше тридцати лет.*

*Когда-то я (мы) мечтали о коренных изменениях (похожих) в системе образования, только цифровые соотношения касательно места и значения в ней казахского языка были другие. Речь мы вели о 70 процентах казахского составляющего.*

... на встрече с Елбасы накануне одного из довыборов Его, в школе №12 г. Алматы, доверили мне выступить от имени «директорского корпуса» (терминология-то военная; структура управления нынешним образованием - унылый реликт советской эпохи; уму непостижимо, как сохранилась и даже совершенствуется (!) «эта строгая вертикаль», где все, как метко выразился однажды на одном из совещаний ректор Евразийского (не астанинского, а алматинского) института Айткали Нурсеит... все заняты «жополизством» - *вот чем заняться, вот что бы устранить нынешнему министру*)… так вот, должен был я выступить перед Президентом с поддержкой его и… предложением. Суть выступления моего заключалась в следующем: в одном государстве (тем более в таком, как наша - унитарном и мультикультурном одновременно) не могут, не должно быть двух столь разных (разнонаправленных, не только по языку, но и по идеологии, по содержанию образования) школ. Я выразился образно: светловолосые и черно-, темноволосые должны сидеть в одном классе, за одними партами, и должны они изучать науки, историю, культуру, языки в направлении одном, с одними учителями. Соотношение языков предлагалось вовсе не паритетное: основной язык обучения, конечно же, – казахский; русская литература, история и культура (предлагали мы и новые дисциплины – культурологические; вводить их и изучать в поликультурной стране сам Бог велел) – естественно, на русском; ну, и, конечно, язык Шекспира, с класса, так, скажем, пятого-шестого, вместе с шекспировской же литературой. Чтобы ученики выдержали такую multilingual нагрузку, предлагалось облегчить в целом содержание образования. Несмотря на косноязычное от волнение выступление мое, Елбасы меня понял (единственное, по лицу его пробежало облачко, когда я сказал о разности идеологической в наших школах; более того - оно выразилось недоверием, и тогда он нагнулся к рядом сидящему Тасмаганбетову, тогда акиму города, и, о чем-то с ним поговорил, потом удовлетворительно откинулся). До меня же выступала моя коллега, заведующая одним из детских садов города, фамилия ее, кажется, была Мельникова. Она предложила, чтобы во всех предшкольных учреждениях образования (детсадах) города воспитание велось исключительно на казахском языке.

*Все мы жили тогда в состояний некой эйфории, в ожидании благостных действий со стороны властей относительно Главного Языка государства; эйфория эта усилилась после того, как город взял в свои руки Имеке, который пригласил «рулить» идеологией Галыма Бокаша.. Какими ожиданиями мы тогда зажили…*

Надо учесть, что мое выступление на такой встрече не могло быть случайным. Я говорил о необходимости подобных изменений на городских совещаниях, однажды (спонтанно!) даже перед министром Кулекеевым. Все очень хорошо, правда, коллеги-директора - с недоверием, отнеслись к этой идее, а Кулекеев очень даже горячо поддержал. В министерстве после этого заговорили об «единой модели казахстанской школы». И перед встречей мое выступление многажды обсуждалось, редактировалось, но в целом поддерживалось.

Комментируя наши (с Мельниковой) предложения Президент сказал, что все это хорошо, что все это – будет, но пока говорить об этом – *немного рановато*. Самое главное я понял – так и будет, но когда-нибудь… На следующий день, выступая в АГУ им. Абая, как мне сказали, Назарбаев сказал о необходимости подобных реформ в образовании. И у меня выросли, если уж не крылья, то выпуклости на лопатках, уж точно. И когда назначили нового министра образования, знакомый только с его выступлением на Ted-X, и *немногих, протчих* *разговоров о нем* – я понял: **свершается.** И потому в своем интервью на радио Azattyk, последовавшем сразу после назначения нового министра образования, я вновь впал, но, теперь уже думаю, не в эйфорию, а точно – в «маразм», заявив – если кто-то способен изменить существующую ситуацию в образовании, то это – Ерлан Сагадиев. Может, сработал синдром, о котором говорил Нурсеит, или я не смог даже в самых страшных снах предположить, что новоминистр вознамериться в государственных школах государства Казахстан свести преподавание казахского языка до двух-трех предметов…

*И сегодня мне приснился этот самый страшный сон, да и пришел ко мне в этом сне, в нестрашной его части,* *Иштван Коныр, и* *крикнул:* ***Ой, атаңа нәлет сорлы қазақтар, тілден айрылсаңдар, ел болудаң қаласыңдар!*** *Потом, как-то сразу погрустнев, спросил: Аманат қайда, аманат? и, отвернувшись, ушел…*

*И забросил я с утра писать свой «исследованчик-опус» о Чингисхане, сел писать - это, иначе как?!*

**Аманат – это завещание предков.**

**Из интервью выдающегося венгерского тюрколога Мандоки Иштвана Коныра газете «Лениншіл жас» (22.12.1984 г): «Меня сделали кыпчаком (это все равно, что казахом) две вещи: кони и сказки. Отец рассказывал мне, что я маленький так полюбился казаху-кавалеристу … керемет жақсы көріп), служившему в Кунмадараше, что он все свое свободное время проводил со мной, возил с собой в седле. Чуточку подросши, я сам уже не слазил с жеребца отца… ашамай салған тайымнан өзім де түспей қойдым). Сказки, услышанные от отца и деда по матери (нагашы), где славные кыпчакские батыры Орак, Каблан, Сагыр, Текес, Кара сражались со злом, защищали свой эль, поражали мое воображение; я был готов слушать часами. К третьему классу, мне было девять лет, я был уже настоящим кыпчаком, меня стало сильно интересовать история кыпчаков. Но самое главное событие моего детства – отцовский аманат...**

***А аманат** **такой – найти страну, где все говорят на кыпчакском (казахском) –***

**- «…біз, екі ғасырдан бері, өкінішке орай, тілден айырылдық. Қазір мажар диалектісінде сөйлейміз. Тіліміз болмаса да әдеп – ғұрыптарымызды, салт – санамызды жоғалтқан емеспіз. Кез – келген қыпшақтың баласы өзін «қыпшақпын» деп мақтанышпен айтады. Солардың бірі мен боламын. Әкемнің өсиеті, аманат сөзі «Балам, сен орта Азияда қалған қазақ, қыпшақ туғандарыңды тапсаң****, олардың тілің үйренсен, өте бақытты боламыз. Халықтарымызды қайтадан байланыстырсаң, өте риза боламыз» - деп. Сөйтіп, бұл аманат сөзге құлақ салып, бала кезімнен осы байланысты іздей бастадым» (из интервью Коныра Казахскому Радио).**

**Отцовский аманат предопределил жизнь Коныра Мандоки. Он посвятил свою жизнь осуществлению заветов отца – вернуться к истокам своим, в Страну Предков, где все говорят на своем Ана Т****ілі.**

** ![](http://storage.yvision.kz/images/user/masa77/JQwl64YMu1scnvN3ZojsRbPr9O1CKV.png) **

**Коңыр мен Оңайша**

Нынешним летом жена Коныра Онайша сказала мне с какой-то горечью, с какой-то отрешенной тоской: Творец знал, что делает, так рано забрав Коныра – чтобы он не увидел того, что творится (творят) с казахским языком…

Коныр (о)свидетельствовал смерть языка своих предков – кыпчаков – в Европе, в Венгрии; переживать долго и мучительно смерть казахского языка в Казахии – было бы уже не по силам даже его...

В одном из своих последних интервью он сказал казахам: «Мы сохранили в Европе традиции Дашти-и-Кыпчака: в родственных отношениях, в орнаментах, в надгробных камнях, в родовых тамга, в одежде, в конных играх: кокбори, кыз куар, тенге алу, ат шабыс; в детских *считалках*, которые уже *никто не считывает;* в *скороговорках*, которые уже *никто не проговаривает*; *в загадках,* которые уже никто *не загадывает*, потому что мы потеряли самое главное, самое дорогое, что есть у народа – язык. **Говорят, когда Бог хочет наказать человека, он лишает его разума, я переиначу: когда Бог хочет наказать народ, он лишает его языка. Но мы не хотим потерять еще и память…»** Неужели и мы останемся только «с Памятью», с памятью о том, что мы – казахи, қазақтар, казақлар….

Наивный, плохо знавший его, журналист далее спрашивает: А как Вы выучили казахский язык? Пришлось Коныру только горестно усмехнуться: Странно спрашивать казаха, откуда он знает казахский язык.... Далее, объясняя себе, извиняя спрашивающего : Вы спрашиваете меня об этом потому, что я приехал – **жырақтан**: издалека. А я с детства знал: казахский – это язык моих предков, это язык кыпчаков. Поэтому и стало овладение казахским одним из главных целей моей жизни. Я его учил везде и всегда: звук казахской речи, думаю, впервые прозвучал над моим ухом из уст друга моего отца – казахского кавалериста, служившего в Венгрии; затем, когда учился в начальной школе, уже сам познакомился с солдатом-шофером, привозивших офицерских жен за покупками в магазины Карцага. Я помню его имя – Турсун. Все казахи-солдаты из военного гарнизона Кунмадараш были моими друзьями. Я угощал их домашним куртом, айраном, творогом; ведь мы, кыпчаки, не разучились их готовить. Вернувшись домой, они присылали мне книги и журналы на казахском. Потом я выучил и остальные тюркские языки – татарский, башкирский, кыргызский, кумыксий, каракалпакский, ногайский, узбекский, даже монгольский. Но я их учил, потому что я тюрколог. Казахский язык я учил задолго до того, как я занялся наукой, учил по зову моего сердца … **жүрек қалауымен.**

**Чему сегодня зовут сердца казахов – отдать на заклание новомодным, уверен – быстротечным, сиюминутным веяниям - и деяниям временщиков наших детей, сделав их жертвами несусветных, неслыханных экспериментов, оторвав их от груди Материнского Языка, сотворив целое поколение англоманов ли, космополитов ли...**

И что, вообще, нам, сынам Казахских Матерей, сегодня делать, чтобы спасти язык от этого, хоть и временного, но ***нәубата***, от этих Всадников Апокалипсиса, севших на чистокровных (ли?) английских скакунов, считающих наши жабы и казанат вовсе не тулпарами в мировой скачке культур. А если им удасться, то придет целое поколение к финишу (чего?) – манкуртами на бешеных назгулах, с криком "Hai!"... не помнящими вкуса родной речи. **Что делать?!**

Мне же: писать хотя бы о Коныре, искать в нем – в истории его народа, ***потерявшего себя***, в истории его жизни - попытки возродить свой древний, реликтовый почти, народ, опираясь на язык и духовность казахов – наследников Великой Степи. Хочу разгадать его феномен, может в нем – рецепт и нашего спасения. Пусть каждый делает что может. Знаю одно: мой путь – в пахнущих полынью колеях прошлого.

---

Source: [https://yvision.kz/post/kak-ostanovit-vsadnikov-vremenshchikov-na-angliyskih-li-skakunah-689616](https://yvision.kz/post/kak-ostanovit-vsadnikov-vremenshchikov-na-angliyskih-li-skakunah-689616)