---
title: "Довоенный Павлодар Абрама Миля (Окончание)"
description: "В одном из предыдущих постов я начал рассказ о довоенном Павлодаре, описанном в книге «Люди и судьб..."
author: "Sincerum"
published: "2015-03-26T09:36:43+00:00"
modified: "2016-01-30T14:30:01+00:00"
locale: "ru"
canonical_url: "https://yvision.kz/post/dovoennyy-pavlodar-abrama-milya-okonchanie-485820"
markdown_url: "https://yvision.kz/post/dovoennyy-pavlodar-abrama-milya-okonchanie-485820/markdown"
site_name: "Yvision.kz"
---

# Довоенный Павлодар Абрама Миля (Окончание)

> В одном из предыдущих постов я начал рассказ о довоенном Павлодаре, описанном в книге «Люди и судьб...

![Абрам Миль](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/mBl9umW4pZ3Wbv2i1ek11vOPTDHNll.jpg)

**В [одном из предыдущих постов](http://yvision.kz/post/480611) я начал рассказ о довоенном Павлодаре, описанном в книге «Люди и судьбы» Абрама Миля. Его детство прошло в нашем городе в 30-х годах прошлого века. Сегодня я расскажу о Павле Васильевиче Гельмерсене** – **ссыльном морском офицере, которого Абрам Миль считал своим учителем и наставником, а также о других жителях Павлодара того времени.**

**Павел Гельмерсен**

Павел Гельмерсен родился 1 апреля 1880 года в семье аристократов, близкой к придворным кругам. Его предки были выходцами из Швеции. После учебы в морском корпусе в 1900 году стал мичманом. Через десять лет – старшим офицером линкора «Цесаревич», флагмана Балтийского флота. К слову, с 1906 по 1907 годы вахтенным начальником на «Цесаревиче» служил Евгений Гернет – ученый-гляциолог, автор теории ледовых периодов, который с 1939 года отбывал ссылку в Павлодарской области, а в 1943-м был похоронен в колхозе «Спартак». О нем я писал в посте ["Гений ледникового периода"](http://yvision.kz/post/437237).

![Павел Гельмерсен. Павлодар, конец 1930-х](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/yQ4T1k6cfqQZEyGctt5x0bYteMbDoN.jpg)

Во время Первой мировой войны Павел Гельмерсен командовал 4-м дивизионом эскадренных миноносцев на Балтике в чине капитана первого ранга. Награжден множеством орденов и Георгиевским оружием, русскими и иностранными знаками отличия. В том числе итальянскими медалями за помощь пострадавшим во время землетрясений в Мессине и Калабрии. Кстати, некоторые историки ошибочно приписывали этот подвиг Евгению Гернету. Помимо военной службы Гельмерсен занимался научной работой. Опубликовал труды по военно-морским перевозкам. После революции стал сотрудником Морской комиссии, затем редактором ее оперативного отдела, а с 1919 года – преподавателем Морской академии.

Как писал Абрам Миль, *«было бы наивно полагать, что такой человек «принял» революцию. Поэтому совершенно естественно, что его первым стремлением была борьба против нее, борьба за восстановление русского государства. Однако в тот момент, когда Павел Васильевич понял, что **практически все контрреволюционные вожди ориентируются на помощь иностранных держав, за которую будут «расплачиваться» Россией**, он раз и навсегда бесповоротно порвал с ними и начал вновь служить родине, принимая участие в подготовке кадров для ее новых военно-морских сил».*

Павел Гельмерсен был на заметке у чекистов. Далее в его судьбе были арест, допросы «с пристрастием», на которых он не удостаивал следователей ответами, «извергая на них потоки боцманской брани». Его трижды водили на расстрел. Потом были этапы, тюрьмы, лагеря. К концу пребывания в лагере он изучил бухгалтерский учет и стал работать бухгалтером. Это было, можно сказать, «элитное» существование. Наконец, последовала ссылка в Павлодар, официальный срок которой должен был истечь в 1940 году.

**Потрясающее знакомство**

И вот человек с такой яркой биографией появился в доме семьи Милей на Луначарского, 5 и всколыхнул сонную жизнь его обитателей. Абрам Миль писал, что это было где-то в середине 30-х.

– *«Помню только, что он появился по традиции из двери папиного кабинета, войдя с папой в столовую. Очень быстро разговор перешел на музыку, Павел Васильевич сел к инструменту, и тут свершилось чудо, которое потрясло не только меня, несмышленыша, но и моих родителей: он играл любое произведение из тех, которые называли отец или мать, играл артистически, обладая блестящей техникой, изумительным звуком, захватывая слушателей глубиной проникновения в самую суть музыки. Это были незабываемые минуты. И когда родители спросили меня, хочу ли я учиться у Павла Васильевича, от волнения я не смог сказать ни слова»*, – писал Миль.

![Дом Гельмерсена в Павлодаре (Рисунок А.Миля. 1940 г.)](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/3QxJ8F7rFVZSWZEkebGkXo9cm0dZ56.jpg)

С тех пор Павел Гельмерсен стал бывать в доме Милей ежедневно, проводя в нем по несколько часов, а потом и вовсе переехал в жилище неподалеку. Ему тогда было немногим больше пятидесяти лет. Как признает Абрам Миль, только полвека спустя он понял, насколько значимым был приход Павла Васильевича в их дом:

*– «После тюрем, лагерей, ссылки он попал в атмосферу уюта, душевного тепла дружной семьи, в среду людей, любящих музыку, литературу, умеющих строить свои отношения на высоком уровне и ценящих это умение в других. Для нас же, особенно для мамы, он явился как посланец неба, принесший в ровную провинциальную жизнь весь мир, ветер кругосветных плаваний, новые интересы, музыку, внимание и тонкие глубокие чувства, которых маме так не хватало в повседневности буден. По его инициативе я не только стал заниматься с ним музыкой, но и немецким и английским языками. А спустя некоторое время к восстановлению своих некогда блестящих знаний немецкого языка приступила и мама. Скоро она стала читать немецких авторов в подлинниках, и это доставляло ей огромную радость».*

* ![Мама Анна Владимировна Миль](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/U3I1slAB3n0ixaLquQX2e2d0o6Ox4c.jpg) *

**Музыка и не только**

Вскоре практически все дети друзей семьи Милей стали учениками Павла Гельмерсена. Так дом на Луначарского, 5 превратился в небольшую домашнюю школу. Дети приходили сюда на занятия два раза в неделю. С утра до вечера здесь звучала музыка, было шумно и весело. Дважды в год устраивались «зачеты» – отчетные концерты учеников Павла Васильевича, на которые приглашались родители.

![Павлодарские дети](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/krym5RZIX63U4QFy9QHnhuuq991noC.jpg)

Абрам Миль вспоминал:

– Задолго до очередного зачета начиналась радостная, типично предпраздничная суета: составлялась и писалась программа, готовился «вкусный» чай для детей и взрослых, – кроме того, дети готовили еще какой-нибудь «сюрприз»: скетчи, сценки, читали стихи. Вскоре мама, как главный организатор и устроитель всего, что было связано с музыкой в нашем доме, была возведена в ранг «Директора Павлодарской консерватории». Писались шутливые приказы за ее подписью, было много розыгрышей, шуток и смеха. Весело стали жить не только дети. Войдя в круг близких нашему дому друзей, Павел Васильевич и их «не оставил в покое». Встречам Нового года стали сопутствовать домашние эстрадные концерты, маскарады, был даже создан под руководством Павла Васильевича домашний джаз, в котором папа, естественно, играл на скрипке, а для меня был изготовлен кустарным способом ксилофон, и я лихо исполнял на нем свои партии. Мама с Павлом Ивановичем Ивановым танцевали «танго смерти». Все номера готовились с Павлом Васильевичем втайне друг от друга, и это придавало концертам еще бόльшую остроту и веселье».

![Павел Васильевич Гельмерсен. Павлодар, начало 1940-х гг.](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/0PpKjX8k5E51lDX5r6gz86zOB1Mu5D.jpg)

Для мамы Абрама Миля – Анны Владимировны – этот друг семьи стал более близким человеком, между ними возникла взаимная симпатия, переросшая в нежные чувства. Это не осталось незамеченным в маленьком провинциальном Павлодаре. Абрам Миль писал об этих очень личных переживаниях, потому что «из песни слов не выкинешь». Несмотря на эти любовные перипетии, дружба между Вениамином Абрамовичем Милем и Павлом Васильевичем Гельмерсеном не угасла. Один лишь дедушка Абрама Миля Владимир Борисович всю жизнь не мог с этим примириться.

![Абрам Миль с дедушкой Владимиром Борисовичем. Павлодар, 1937 г.](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/pTj498X7N8R4XkqG78FVW3rx85BZ0t.jpg)

**Вилли Штигель**

К 16 годам Абрам Миль стал понимать, что изобразительное искусство и театр ему ближе, чем музыка. В то время парень был художником-самоучкой, и ему нужен был профессиональный наставник, который бы научил композиции и технике живописи. Отец поддерживал все творческие искания своего сына и через некоторое время нашел ему учителя, о котором можно было только мечтать. Он привел Абрама в мастерскую какой-то артели, где чинили примусы и часы, что-то паяли и лудили, а за низенькой перегородкой сидел человек средних лет и писал вывески.

*«Это был немецкий художник Вилли Штигель, сбежавший из гитлеровской Германии от преследований за принадлежность к коммунистической партии. Во время перехода границы ему прострелили ногу, и поэтому он хромал. Однако прием, оказанный ему страной великого Ленина, был для Вилли неожиданным: арест, тюрьма, концлагерь, ссылка в Павлодар. Проблема творчества сменилась проблемой выживания. Он стал зарабатывать на жизнь изготовлением вывесок для учреждений страны своих юношеских грез. Вилли принадлежал к европейской школе художников, возникшей после Первой мировой войны. Обостренное чувство одиночества и душевной неустроенности, постоянное ощущение враждебности сытого мещанского окружения, реализм, стоящий на грани натурализма в творчестве, несколько деформированное отражение натуры – вот, пожалуй, наиболее характерные черты этого течения в искусстве послевоенной Европы. Ремарк и Олдингтон, Брехт и Томас Манн – в литературе, Мазерель, Мунк, Гроц, Бранкузи – в живописи. Для меня, воспитывавшегося на русской классике, это было открытием и потрясением».*

Художник жил где-то на окраине Павлодара, в маленькой коморке. Абрам ездил к нему на занятия на велосипеде, привозил домашние задания по композиции. После критического разбора его рисунков оба отправлялись на пленэр. Бродя по окраинам Павлодара, Вилли учил Абрама не искать «красивостей», а уметь находить в самых простых, бытовых и непривлекательных с эстетической точки зрения объектах на улицах Павлодара приметы времени. В дальнейшем эти советы пригодились, когда Абрам Миль стал делать зарисовки старой, уходящей Москвы. У Вилли Штигеля начинающий художник учился графике, а живопись (масло и акварель) ему преподавала проживавшая в то время в Павлодаре ученица русского живописца Константина Коровина Мария Васильевна (ее фамилию Миль, к сожалению, не указал). Однако ближе к завершению школы занятия изобразительным искусством пришлось отложить – у семьи начались трудные времена.

**Смерть и халатность**

В начале 1938 года начались проблемы в работе главы семейства – Вениамина Абрамовича. В его роддоме, как и во всякой больнице, не только рожали и выздоравливали, но, бывало, и умирали. И вот после смерти одной пациентки, доставленной на операционный стол в безнадежном состоянии, ее муж подал на Вениамина Абрамовича в суд. Как выяснилось, иск был подан по наущению одного павлодарского врача, давнего недруга Миля. Из Алма-Аты пригласили судмедэкспертов и патологоанатома, эксгумировали труп. Вениамина Абрамовича непрерывно вызывали на допросы. Это выбило его из колеи. Вернувшись в роддом вечером после очередного допроса, он ошибочно выдал дежурной медсестре не обычный, а сильно концентрированный раствор для обработки глаз младенцев.

![Папа Вениамин Миль в годы войны](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/2x8H77K63GYd6YDTtHbpwanj7CUjlt.jpg)

Свою оплошность он осознал по пути домой. Развернул коня и поскакал обратно в роддом. Медсестра уже успела обработать один глаз младенцу. Приняв все меры по предотвращению последствий, Миль вызвал окулиста. Установили, что глаз ребенка не поврежден, зрение сохранено. Но к заведенному на него делу добавилось еще одно – о халатности. На судебный процесс Вениамин Абрамович пригласил адвоката из Москвы. По иску о смерти пациентки его оправдали на основании экспертиз, а вот халатность в отношении младенца стала приговором к его дальнейшей врачебной деятельности в Павлодаре.

В 1939 году семья Милей решила переехать в Самару, где прочно обосновались их павлодарские друзья – семья бывшего заведующего павлодарской городской больницей Павла Иванова. Но для начала нужно было, чтобы Абрам сдал выпускные экзамены. Он оканчивал среднюю школу № 1, которая располагалась в здании по ул. Ленина, 125, где теперь находится специальная общеобразовательная школа «Жас Дарын».

**Первый вылет из гнезда**

Абрам Миль: *«Подошли выпускные экзамены, которые начинались диктантом на казахском языке (язык республики был обязательным предметом!). Я получил первую пятерку. Чем больше я сдавал экзаменов на высший балл, тем легче становилось готовиться к оставшимся. И вот позади последний экзамен. Дома меня ждала вся семья. На столе – любимый шоколадный торт и бутылка шампанского. Запомнилось странное ощущение, которое охватило меня в это время. Главными чувствами были не радость по поводу окончания школы, не грусть расставания с ней и со школьными товарищами. Все это, конечно, было. Но основное заключалось в ощущении победы над самим собой, над собственными слабостями, в ощущении того, что я сдал главный экзамен на пороге самостоятельной жизни, доказав, что умею владеть собой, управлять своими эмоциями и подчинять себя воле и разуму».*

Абрам Миль получил аттестат с золотой каймой и после буйного пикника за Иртышом, куда отправились всем классом, послал документы в Новосибирский инженерно-строительный институт на архитектурный факультет. Первый день учебного года в институте совпал с военными событиями в Европе, ознаменовавшими начало Второй мировой войны. Потом Абрам Миль слег на месяц в больницу с желтухой. Поправившись, взял академический отпуск в институте и вернулся в Павлодар, где уже шла активная подготовка к переезду в Самару. За несколько месяцев его отсутствия жизнь в Павлодаре поменялась кардинальным образом.

**Предвоенный Павлодар**

Абрам Миль вспоминает: «Павлодар был буквально заполнен жителями Западной Украины, Западной Белоруссии и Польши. На улицах и в магазинах слышалась непривычная речь, то и дело мелькали столь редкие в былые времена еврейские лица. Ходили слухи, что на небольшом островке, расположенном на Иртыше напротив города, устроен лагерь, в котором содержатся офицеры польской армии. И хотя прочный лед сковывал реку и расстояние до острова было невелико, приближаться к острову стало опасно. Было непонятно, что будет с этими людьми весной, ибо все знали, что остров в половодье целиком заливает, и он скрывается под водой. Весна 1940 года не стала исключением...»

В доме Милей появились новые друзья – семья врача Калмановича из польского города Белостока. Они были сосланы в Павлодар за то, что тесть Калмановича, тоже врач, был членом городской управы в Белостоке. Молодой Калманович стал работать в павлодарском роддоме, готовясь возглавить его после отъезда Вениамина Абрамовича Миля. В семье Милей царила предотъездная нервозность, поэтому Абрам на целые дни уходил в городскую библиотеку. Там в читальном зале работала его бывшая одноклассница Соня Пестикова, родственница писателя Всеволода Иванова, с которой можно было поговорить и обсудить прочитанное.

![Павлодар. Дом по ул. Луначарского, 5, где жили Мили в 30-х гг.](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/UfE3a870Sl909r1Q27qQJeTrYW95l1.jpg)

Павел Гельмерсен сократил уроки музыки до минимума и посвятил себя работе над историей войны на Балтике. Он вел оживленную переписку со своими друзьями – академиком Юрием Шокальским, адмиралами Белли и Исаковым, которые снабжали его книгами и необходимыми для работы материалами. В конце сорокового года у Павла Васильевича закончится срок ссылки, и он, получив паспорт, уедет в Самару, поближе к Милям. Умрет он в 1953-м году в Ленинграде.

**Прощай, Казахстан!**

Павлодарская эпопея семьи Милей окончилась поздней осенью 1940 года: *«В доме шла упаковка вещей, валялась рогожа, обрывки веревок, было пусто и неуютно. В этой суете прошел как-то незаметно мой вызов в военкомат на призывную комиссию. По состоянию здоровья я был освобожден от службы в армии, т.к. туберкулез легких не давал мне, что называется, «поднять головы». Я привык жить с этим недугом и научился как-то не реагировать на периодические обострения».*

Вениамин Абрамович уехал в Самару первым, снимать жилье и устраиваться на новом месте, вслед за ним выехала его жена Анна Владимировна, ее отец Владимир Борисович, сам Абрам Миль и немецкая овчарка Дуги. На павлодарском вокзале их провожали друзья – Шурик Шейнерман и Павел Гельмерсен: *«Последние объятия, поцелуи, поезд тронулся, и вокзальные домики Павлодара в последний раз проплыли перед моими мокрыми от слез глазами. Мы покидали Казахстан навсегда».*

Познакомившись с жизнью семьи Милей в провинциальном Павлодаре, с жизнью, полной творчества, богатой культурными событиями и общением с интереснейшими людьми, жизнью, которую они сами себе организовали, я придумал афоризм: «Яркой личности светло везде». Подтверждено жизнью Абрама Миля.

![](https://storage.yvision.kz/images/user/sincerum/5Mh7s8Nfu29Lhi2Q5xfRB8aiKrksfe.jpg)

**Книгу Абрама Миля «Люди и судьбы. Воспоминания» можно прочитать в интернете по этой ссылке: [http://berkovich-zametki.com/2011/Starina/Nomer4/Mil1.php](http://berkovich-zametki.com/2011/Starina/Nomer4/Mil1.php)**

**Федор КОВАЛЕВ, фото из книги Абрама МИЛЯ.**

---

Source: [https://yvision.kz/post/dovoennyy-pavlodar-abrama-milya-okonchanie-485820](https://yvision.kz/post/dovoennyy-pavlodar-abrama-milya-okonchanie-485820)