--- title: "Дневник четырёх поколений. Глава 5" description: "СПОР ДАРЬИ И СВЕТЛАНЫ Отработав смену, Светлана сразу пошла к Дарье. Когда Светлана подходила к по..." author: "alesya_yasnogorceva" published: "2016-11-17T03:59:55+00:00" modified: "2016-11-17T03:59:55+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/dnevnik-chetyreh-pokoleniy-glava-5-727289" markdown_url: "https://yvision.kz/post/dnevnik-chetyreh-pokoleniy-glava-5-727289/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Дневник четырёх поколений. Глава 5 > СПОР ДАРЬИ И СВЕТЛАНЫ Отработав смену, Светлана сразу пошла к Дарье. Когда Светлана подходила к по... ## ![Картинки по запросу Прихожая картинки](https://encrypted-tbn0.gstatic.com/images?q=tbn:ANd9GcTR94Qop4eY5x_M7BLXRxvXuU6hLzk1PwlukOjlfapk8n9f8iJe) ## СПОР ДАРЬИ И СВЕТЛАНЫ Отработав смену, Светлана сразу пошла к Дарье. Когда Светлана подходила к подъезду, из него кто-то вышел, и ей не пришлось предупреждать бывшую одноклассницу по домофону. Тем не менее, Дарья открыла сразу. — Ну, наконец-то, — сказала она. Проходи. Вот в эту комнату. — Дарья указала на открытую дверь. — А там у нас детская, — добавила она, заметив, что Светлана, бегло осмотрев прихожую, задержала взгляд на закрытой двери. — Не о том я совсем! — предположение Дарьи, что она, Светлана, может думать о содержимом чужой квартиры, было для неё оскорбительно. — К нам на стройку сегодня завезли двери, похожие на ваши. — Говоришь, ты на стройке работаешь? — спросила Дарья, сев на длинный цветастый диван рядом со Светланой. — Да, на стройке. Штукатуршей-маляршей. — Да, это востребованная профессия. А я — секретарь-референт в торговой фирме. Тут Светлана вспомнила Менсулу. Она тоже работала в торговой фирме и очень тяжело это воспринимала. Говорила, что очень ей противно работать на тех, кто живёт перепродажами, что переживает всякий раз, когда слышит про очередное повышение цен — в этом ведь есть и её доля, доля её зарплаты! Теперь Менсулу работает няней в детском саду, получает в два раза меньше, но чувствует себя, по её словам, в два раза лучше. Светлана подумала, что Дарья хочет пожаловаться на то же самое, на что жаловалась Менсулу. Как же обрадовалась Светлана! «Нашего полку прибыло!» — подумала она. И утешающим тоном сказала: — Я тебя очень понимаю, Даша. Да это и у меня так. Почему ведь моя профессия востребованная? Да потому, что в маленьких городках остановились предприятия. В результате миграция в областные центры выросла. А жильё-то с собой не унесёшь! И — повысился спрос на квартиры. Вот и получатся, что я тоже, в какой-то мере, получаю выгоду из беды страны. Дарья уставилась на Светлану, силясь понять, о чём это она? С трудом Дарья понимала, что её мировоззрение — не единственное, что существуют люди с другим восприятием мира. — Да и потом, Даша, ты не одна такая, — продолжала Светлана. — Она хотела рассказать о Менсулу, но Дарья перебила собеседницу: — Это какая же «такая»? — Ну, я хотела сказать, не одна ты мучаешься от того, что вынуждена на разрушителей работать и... Светлана хотела сказать «и помогать им», но смех Дарьи заставил её замолчать. В недоумении посмотрела Светлана на бывшую одноклассницу. А та сквозь смех проговорила: — Вот ты какая, Света. Не изменилась нисколько. Всё та же Линейка. Думаю, и Латинка та же? Светлана удивилась, как это можно — сочетать заливистый, раскатистый смех и надрывно-трагический тон. А Дарья, успокоившись, продолжала: — Света, мне всё равно, на кого я работаю, лишь бы платили хорошо. И, если ты до сих пор этого не поняла, могу сказать, что у всех это так. — Ты, Даша, тоже не изменилась, — жёстко ответила Светлана. — А я-то подумала, после того, как ты вчера про Никарагуа сказала, что ты стала другой. — Не перебивай, - приказным тоном сказала Светлана, увидев, что Дарья хочет что-то сказать. — Я не буду говорить очевидного. Но знаешь ли, это не так даже у большинства. — Да что ты говоришь! — ахнула Дарья. — Да. У большинства ценностные ориентации меняются в зависимости от обстоятельств. Вот со мной на стройке работает много людей. Что ты думаешь, много среди них идейных? Ну, я, Аксауле, ну ещё два-три человека. А остальные — думают только о быте, чем-то высоким — политикой, например — если и интересуются, то только время от времени и в качестве приятного времяпровождения. Многие уверены, что работают только ради денег, что им всё равно, какие дома они строят. Но вот поднялись цены, а зарплату хозяин не поднял. А тут ещё один из товарищей упал с подгнившей лестницы и насмерть разбился. Хозяин заплатил врачу, тот сказал, что Степанов, известный трезвенник, был пьян. Тут наш коллектив и понял, что надо организоваться и выступить против хозяина. И что бы ты думала? Люди, которые ещё вчера были уверены, что думать надо только о себе и о своей семье, что работать надо только за деньги, сначала выдвинули в качестве главных требований применять качественные стройматериалы, а потом, когда у нас кончились деньги — готовы были терпеть всё, только бы победить. А выборжане, которые в 1999 году захватили ЦБК и сделали всё возможное, чтобы он работал? Они даже приносили вещи из домов. Сколько из них вот так до этого думали, что работать надо только за деньги, а главное в жизни — своё? А теперешние донецко-луганские ополченцы? Тоже ведь, не думаю, чтобы все они были такими уж идейными. А как пришла там евромафия к власти, оказались под угрозой их предприятия — и стали они вступать в ополчение, рисковать жизнью. Светлана сейчас говорила то, над чем долго и напряжённо раздумывала всё последнее время, начиная со встречи с Марей. Замечание Дарьи помогло ей сформулировать свою мысль, и то, о чём она раньше только догадывалась, стало ясно и понятно. Светлана хотела ещё добавить, что это не значит, что люди, идейные в любых ситуациях, не нужны. Но реакция Дарьи на последние её слова заставила Светлану замолчать. — Вот об Украине я и хотела с тобой поговорить. И не о твоём отношении к событиям там. — А о чьём? — спросила Светлана. — Моего сына, Максима. Ты помнишь, как хотела уплыть на надувной лодке в Никарагуа и воевать там? — Ну, ещё бы! Как такое можно забыть?! Светлана действительно хорошо помнила, как она рассчитывала по карте: «Илек впадает в Урал, Урал впадает в Каспийское море. По Каспийскому морю можно подплыть к устью Волги. А там — вверх по Волге — к Волго-Донскому каналу, по Дону — в Чёрное море, оттуда — в Средиземное, из него — по Атлантическому океану — до Никарагуа. Как она взяла надувную лодку, удочку, котелок и нож, на сэкономленные карманные деньги купила картошки и манной крупы, коробку макарон и со всей этой поклажей отправилась на Илек. Как до боли в лёгких надувала резиновую лодку, стоя на берегу. Как поплыла по течению, слегка отталкиваясь самодельными вёслами. Родители хватились Светланы только вечером. Они обзвонили всех её одноклассников, у которых были телефоны, обошла всех, у которых телефонов не было. Даже Регине позвонили, хотя прекрасно знали, как к ней относится Светлана. Получив везде один ответ, они обратились в милицию. Нашли Светлану только на пятые сутки. Один из милиционеров догадался спросить у родителей, пропало ли из дома что-нибудь вместе с их дочерью. Мать обнаружила, что исчезла резиновая лодка, а отец догадался: «По реке её надо искать!». В это время Светлана была уже на Урале, недалеко от устья. Она сидела на берегу и пекла в золе рыбу, пойманную с лодки. Девочка готовилась поужинать и лечь в камышах, накрывшись лодкой, как она это делала уже четыре ночи. Светлану тут же отправили домой. Она решила ничего не рассказывать сопровождавшим её милиционерам. Но, услышав, как один из них рассудительно сказал: «От хорошей жизни не убегают. Наверно, родители плохо обращались», она возмущённо выпалила: «Неправда! Обращались со мной прекрасно! Я это хотела в Никарагуа уплыть и помогать сандинистам!» Так и стала история побега в Никарагуа достоянием гласности. Узнали о ней и в школе. Когда Светлана, только перешедшая в шестой класс, пришла на школьный двор, к ней подошли Регина и Дарья. Регина нарочито громко спросила Дарью: — А, вот и Светлана, которая в Никарагуа хотела уплыть на надувной лодке. Не знаешь, где это? — Да где-то, кажется, в Америке,- так же громко ответила Дарья, выжидающе глядя на Светлану. — В Латинской Америке, — поправила Светлана. — Да? И как там люди называются? Латинцы, что ли? — спросила Дарья. — Латинка! Света — Латинка! — в восторге закричала Регина. Так Светлана получила прозвище «Латинка». Носила она его с гордостью, как раньше прозвище «Линейка», полученное во втором классе. Теперь Светлана вспоминала это с горделивой улыбкой. Она гордилась тем, что не изменилась с тех пор, что и теперь желает победы антиимпериалистическим силам, где бы они ни находились. А Дарья, как-то странно всхлипнув, сказала: — Максим хотел бежать на Украину и воевать за Донецкую народную республику. Что мне делать? — Сколько ему лет? — Двенадцать. — Ты его не ругала? — Ругала, конечно. И не потому, что симпатизирую киевской власти, или, как Максим говорит, хунте. Мне всё это безразлично. Я не хочу, чтобы он вырос идейным! — Не хочешь, чтобы твой сын вырос идейным? — жёстко сказала Светлана. — Что ж, вон там, возле магазина в доме напротив, наркоманы сидят. Они безыдейные, им идеи не нужны. И что же, хочешь ты, чтобы сын у тебя был таким? — Я хочу, чтобы он жил для себя и своей семьи, — ответила Дарья. — Ну ладно. Я тебя ведь не для этого звала. Как тогда отреагировали твои родители? — Да нормально они отреагировали! — гордо ответила Светлана. — Саня, мой брат, пытался подшучивать, но ему объяснили, что этого делать нельзя. А мне спокойно разъяснили, что в современных войнах главное — техника и от военных требуется не только смелость, но и умение этой техникой управлять. Не знаю, подойдёт ли это тебе. — Хорошо, попробую, — с кислой миной согласилась Дарья. — Только объясняй спокойно, безо всяких там надрывов, — назидательно сказала Светлана. — И ещё одно. Когда это было? — Да неделю назад. Максим пошёл во двор поиграть в футбол. Я его выпускаю редко. Два часа прошло — а его всё нет. Выглядываю — а во дворе его нет. Ну, я и запсиховала. Сейчас ведь так — сами понимаете. Ну, выбегаю я во двор, всех спрашиваю, не видел ли кто его. Все отвечают — нет, не видели. А один мальчик говорит: он с нами в футбол не играл. Я в полицию. Разыскали, когда он тенге на рубли обменивал. — Ну ладно, Даша, — примирительно ответила Светлана. — Если это было так давно — не надо объяснять с места в карьер. Посмотрите вместе фильм какой-нибудь о войне, и скажите: вот, уже тогда техника решающее значение имела, а сейчас — тем более. Понятно? — Понятно. Спасибо. — Да кстати, а где сейчас ваш Максим? — У бабушки, с отцом. Кстати, сейчас, я ему позвоню. Дарья схватила сотовый и принялась нервно жать кнопки. Послышался гудок и Дарья сказала: «Алло, Кирилл. Как там Максим? Не убежал?» Выключив телефон, Дарья сказала: — Я теперь его одного на улицу не выпускаю. Боюсь. — Да понимаю я, — ответила Светлана. — Вот за меня родители не боялись. И не потому, что был исключён рецидив. Просто не было тогда таких преступников. А такие случаи, как с Максимом, раньше встречались часто. У меня дед в четырнадцатилетнем возрасте в Испанию хотел убежать, дядя — в 12 лет в 1967 году в Палестину пытался убежать. А из четвёртого поколения — никто никуда не стремится. Ни мои дети, ни их двоюродные и троюродные братья и сёстры. Светлана хотела было рассказать, как в 2003 году застала своего десятилетнего сына за конструированием самолёта и как сын ей сказал, что это — для иракцев самолёт, чтобы могли они от американцев отбиваться. Но, поразмыслив, не стала говорить об этом — ведь такой воинствующей сволочи это может настолько не понравиться, что она откажется говорить сыну о военной технике. Светлана попрощалась с Дарьей и вышла. Жара исходила, казалось, со всего чистого, ясного неба. Трава на давно не поливавшихся газонах повяла, цветы на пересохших клумбах высохли, единственное молодое деревце умирало. Только старые деревья качали ветвями и шевелили листьями. Казалось, они хотят поддержать молодого засыхающего друга. --- Source: [https://yvision.kz/post/dnevnik-chetyreh-pokoleniy-glava-5-727289](https://yvision.kz/post/dnevnik-chetyreh-pokoleniy-glava-5-727289)