--- title: "Что такое настоящая литература. Отрывок из рассказа Пелевина" description: "Хочу привести пример того, что такое настоящая литература. Возьмем для иллюстрации рассказ Пелевина ..." author: "convoluted" published: "2015-07-24T00:10:00+00:00" modified: "2015-07-24T00:23:03+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/chto-takoe-nastoyashchaya-literatura-otryvok-iz-rasskaza-pelevina-524377" markdown_url: "https://yvision.kz/post/chto-takoe-nastoyashchaya-literatura-otryvok-iz-rasskaza-pelevina-524377/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Что такое настоящая литература. Отрывок из рассказа Пелевина > Хочу привести пример того, что такое настоящая литература. Возьмем для иллюстрации рассказ Пелевина ... Хочу привести пример того, что такое настоящая литература. Возьмем для иллюстрации рассказ Пелевина "Спи". Вот отрывок из рассказа: "В самом начале третьего семестра, на одной из лекций по эмэл философии, Никита Сонечкин сделал одно удивительное открытие. Дело было в том, что с некоторых пор с ним творилось непонятное: стоило маленькому ушастому доценту, похожему из одолеваемого кощунственными мыслями попика, войти в аудиторию, как Никиту начинало смертельно клонить в сон. А когда доцент принимался говорить и показывать пальцем в люстру, Никита уже ничего не мог с собой поделать — он засыпал. Ему чудилось, что лектор говорит не о философии, а о чем-то из детства: о каких-то чердаках, песочницах и горящих помойках, потом ручка в Никитиных пальцах забиралась по диагонали в самый верх листа, оставив за собой неразборчивую фразу, наконец он клевал носом и проваливался в черноту, откуда через секунду-другую выныривал, чтобы вскоре все повторилось в той же самой последовательности. Его конспекты выглядели странно и были непригодны для занятий: короткие абзацы текста пересекались длинными косыми предложениями, где речь шла то о космонавтах-невозвращенцах, то о рабочем визите монгольского хана, а почерк становился мелким и прыгающим. Сначала Никита очень расстраивался из-за своей неспособности нормально высидеть лекцию, а потом задумался: неужели это происходит только с ним? Он стал приглядываться к остальным студентам, и здесь-то его ждало открытие. Оказалось, что спят вокруг почти все, но делают это гораздо умнее, чем он, - уперев лоб в раскрытую ладонь, так что лицо оказывалось спрятанным. Кисть правой руки при этом скрывались за локтем левой, и разобрать, пишет сидящий или нет, было нельзя. Никита попробовал принять это положение и обнаружил, что сразу же изменилось качество его сна. Если раньше он рывками перемещался от полной отключенности до перепуганного бодрствования, то теперь эти два состояния соединились — он засыпал, но не окончательно, не до черноты, и то, что с ним происходило, напоминало утреннюю дрему, когда любая мысль без труда превращается в движущуюся цветную картинку, следя за которой можно одновременно дожидаться звонка переведенного на час вперед будильника. Выяснилось, что в этом новом состоянии даже удобнее записывать лекции — надо было просто позволить руке двигаться самой, добившись, чтобы бормотание лектора скатывалось от уха прямо к пальцам, ни в коем случае не попадая в мозг — в противном случае Никита или просыпался, или, наоборот, засыпал еще глубже, до полной потери представления о происходящем. Постепенно, балансируя между этими двумя состояниями, он так освоился во сне, что научился уделять одновременно нескольким предметам внимание той крохотной части своего сознания, которая отвечала за связи с внешним миром. Он мог, например, видеть сон, где действие происходило в женской бане (довольно частое и странное видение, поражавшее целым рядом нелепостей: на бревенчатых стенах висели рукописные плакаты со стихами, призывавшими беречь хлеб, а кряжистые русоволосые бабы со ржавыми шайками в руках носили короткие балетные юбочки из перьев), — и одновременно с этим мог не только следить за потеком яичного желтка на лекторском галстуке, но и выслушивать анекдот про трех грузин в космосе, который постоянно рассказывал сосед. Просыпаясь после философии, Никита в первые дни не мог нарадоваться своим новым возможностям, но самодовольство улетучилось, когда он понял, что может пока только слушать и писать во сне, а ведь тот, кто в это время рассказывал ему анекдот, тоже спал! Это было ясно по особому маслянистому блеску глаз, по общему положению туловища и по целому ряду мелких, но несомненных деталей. И вот, уснув на одной из лекций, Никита попробовал рассказать анекдот в ответ — специально выбрал самый простой и короткий, про международный конкурс скрипачей в Париже. У него почти получилось, только в самом конце он сбился и заговорил о мазуте Днепропетровска вместо маузера Дзержинского. Но собеседник ничего не заметил и басовито хохотнул, когда за последним сказанным Никитой словом истекли три секунды тишины и стало ясно, что анекдот закончен." Интересно ведь, что будет дальше, правда? :) Вот основные признаки настоящей литературы: 1) Есть сверхзадача и/или сверхидея произведения. В данном рассказе таковой является заставить читателя задуматься об осознанности бытия через остроумное предположение, что большинство людей спит даже когда бодрствует. 2) Есть динамика повествования. В нескольких абзацах мы словно видим мини-фильм, слова легко визуализируются, история имеет логичное развитие событий. 3) Есть чувство языка и словарный запас. Автор не использует просторечивые обороты, не повторяется, использует сложноподчиненные и сложносочиненные предложения, использует нечасто встречающиеся в обиходе слова "чудилось", "смертельно", "кощунственные", остроумные метафоры (лектор похож на одолеваемого кощунственными мыслями попика) 4) Не чувствуется присутствие автора, его мнения. Повествование происходит подробно и беспристрастно, без следов личности и биографии автора. Могу с уверенностью сказать, что ни одного такого автора в Казахстане нет. Все наши графоманы пишут: о себе, без сверхидеи, без динамики повествования, без чувства и мастерства владения русским языком и со скудным или неуместным словарным запасом. Никто не относится к литературе как к серьезному труду: Лев Толстой например переписывал начало Войны и Мира более 20 раз, Пушкин каждую строчку проверял на слух, Достоевский изначально писал "Преступление и наказание" как роман - осуждение алкоголизма под названием "Пьяненькие", но в ходе работы роман вырос в нечто куда более психологичное и масштабное, поменялась и выросла сверхъидея романа - показать психологию преступления. Ничего из этого ни один казахстанский автор не делает и перед собой не ставит, увы и ах. --- Source: [https://yvision.kz/post/chto-takoe-nastoyashchaya-literatura-otryvok-iz-rasskaza-pelevina-524377](https://yvision.kz/post/chto-takoe-nastoyashchaya-literatura-otryvok-iz-rasskaza-pelevina-524377)