--- title: "Блогеры — театру:-)" description: "Недавний пост Ольги Малышевой \"Театр - блогерам\" http://yvision.kz/post/313298 очень порадовал хоро..." author: "Natalya_Pershina" published: "2013-01-13T03:13:27+00:00" modified: "2013-02-01T02:29:52+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/blogery-teatru-313885" markdown_url: "https://yvision.kz/post/blogery-teatru-313885/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Блогеры — театру:-) > Недавний пост Ольги Малышевой "Театр - блогерам" http://yvision.kz/post/313298 очень порадовал хоро... **Недавний пост Ольги Малышевой "Театр - блогерам" http://yvision.kz/post/313298 ****очень порадовал хорошей новостью, а заодно заставил порыться в собственных пыльных архивах и извлечь оттуда статью семилетней давности о том, как выглядит Лермонтовский театр с "изнанки" - гримерные и костюмерные, мастерские и бутафорские цеха. А также о людях, которые делают театр. ** ![Блогеры — театру:-)](https://storage.yvision.kz/images/user/natalya_pershina/oq26rbDxNBmvCIL692W7R1OJW1cYdX.jpg) *В моих архивах статья датируется 26 марта 2006 года - публикация готовилась ко Дню театра в "Газету.kz" (было такое издание когда-то). Сразу оговорюсь и прошу, кстати, учесть, что с того времени многое в театре могло измениться. Замечательные снимки делал талантливый Ваня Беседин, но у меня, к сожалению, не сохранилось ничего. Поэтому картинку дернула отсюда http://pix.timeout.kz/231559.jpeg. Под каким заголовком вышла статья в газете, уже не помню, поэтому озаглавила ее по одноименной песне Гребенщикова, которая звучит у меня сейчас в наушниках: *   **Письма с границы между светом и тенью…** *прогулка по Лермонтовскому закулисью* Для зрителя театр начинается с вешалки. Для нас он начался со служебного входа и приветливой пожилой вахтерши, поменявшей наши удостоверения на гостевые бейджи. Потому что на этот раз мы пришли в знакомый с детства театр имени Лермонтова, чтобы увидеть его с «изнанки» – через лабиринты коридоров, гримерные, костюмерные и прочие таинственные помещения. А заодно подглядеть за работой десятков людей – тех, кто никогда не появляется на сцене, но незримо присутствует за кулисами, и без которых не обходится ни одна театральная постановка. Маленький бейдж – незатейливая виза в это государство со своими границами, законами, традициями, климатом, законсервировавшим волшебников, троллей, римских диктаторов, великих полководцев и царей прошлого. За границами этой страны они давно вымерли. А здесь в гримерках, костюмерных и коридорах можно обнаружить следы их присутствия… *- Этот угол я называю «Чайным домиком», потому что здесь мы встречаемся с режиссером, иногда с актерами или просто праздно болтаем, - сказал главный художник Лермонтовского театра **Владимир Кужель**, усаживая меня на диван.* Его мастерская похожа одновременно на антикварную лавочку, исторический музей и магазин удивительных вещиц. Макеты декораций и средневековые латы теснят вполне современные компьютеры, на полках и стенах представлена коллекция часов. На шкафах и столах в изобилии присутствуют бумаги, эскизы, книги. К полке с бюстами вождей пролетариата подвешены… лапти. А еще повсюду множество фотографий – «родных», лермонтовских, и приезжих актеров. Над этой живописной экспозицией мягко светится красный китайский фонарик. *- Один мой друг специально приезжает ко мне на диван. Он говорит, что лучше, чем здесь, нигде больше не думается. Потому что новая эстетика современных офисов – хайтек, гипсокартон, компьютеры – холодная и бездушная. А здесь должно быть что-то человеческое. Поэтому я, как бурундук, тащу сюда все, что имеет отпечаток своего времени…* В то время как на подмостках правит бал актерская труппа – всего около 40 человек, за сценой работает еще более сотни людей. На диване у главного художника часто обсуждаются новые постановки. Под пристальным взглядом пыльного Маркса с книжной полки ведутся долгие споры о том, каким будет спектакль, декорации, музыка. Закулисье находится в вечном движении, темпы которого ускоряются после утверждения нового проекта. Осветители, которых в театре называют «светлячками» принимаются колдовать над своей видавшей виды техникой. Пошивочный цех берется за шитье костюмов по эскизам **Людмилы Кужель.** Она, как выразился главный художник, начинает там жить. Прямо в цехе. Бегает со снабженцем по магазинам и барахолкам в поисках тканей, аксессуаров и фурнитуры. Начинаются бесконечные примерки и подгонки. Бурная деятельность в швейном цехе может продолжаться до глубокой ночи, а то и до рассвета. В таком же сумасшедшем ритме работают и остальные цеха: декоративный, реквизиторский, бутафорский. … *- Гримеров просят пройти к сцене, - *хрипло провозгласила со стены чумазая пластмассовая коробка дохайтековской эпохи. Мы с фотографом недоуменно на нее воззрились. Коробка продолжала пафосно вещать - теперь уже на разные голоса. Это по громкой связи идет трансляция репетиции, объяснили нам. Такое «радио» есть в каждом цехе, чтобы все службы знали, что происходит на сцене, и можно было экстренно вызвать машинистов, костюмеров, актеров. *- Самое удивительное… - сказал главный художник и скрылся под столом, – что в театре хорошо работает только то, что сделано, например, для подводных лодок… - и он извлек откуда-то другую коробку – совсем уж ветхозаветного происхождения - приемник образца 60-х годов. * Это тоже часть образа театра. Вскоре здесь состоится ремонт, старые коробки заменят современными, похожими на домофоны аппаратами. Приживутся ли они здесь?.. Театр сочетает в себе несовместимые противоположности. Это мир, весьма консервативный, но идущий в ногу со временем. Своего рода Зона, пошутил Кужель (имея ввиду "Пикник" Стругацкиих, конечно же). Все вокруг постоянно меняется, дышит, движется. Здесь есть вещи, живущие своей, особенной жизнью. **Его Величество Дух Театра** управляет ими независимо от людей. Например, в постановке «Моя парижанка» задействованы впечатляющих размеров оленьи рога – тяжелые, ветвистые, висят над дверью импровизированного дома. Несколько раз во время спектакля они обрушивались на одного актера. Других артистов этот реквизит упрямо игнорировал… Самое загадочное явление, сообщил главный художник, – «Бермудский четырехугольник» в декоративном цехе. Стоит оставить на минутку инструмент и отвернуться, он исчезает, и находят его уже совсем в другом месте. Правда, декораторы факт существования «четырехугольника» именно в их мастерской решительно опровергли. *- У нас тут повсюду такой четырехугольник – простирается от Абая до Курмангазы, - заявил заведующий художественно-постановочной частью **Алексей Злобин.** – В нем все время что-нибудь или кто-нибудь теряется…* Декоративный цех – любопытное помещение на задворках театра. Огромное, в два этажа высотой, заманчиво пахнущее красками, бумагой и древесной стружкой. Громадные портреты на стенах изображают царей и какие-то второстепенные исторические лица. Повсюду нагромождение досок и гигантских кусков пенопласта. Пол устлан листами фанеры, похожими на разноцветные шахматные доски – художники-оформители **Исраил Саидов** и **Султан Тенельбаев** готовят декорации к постановке «№13», премьера которой состоится уже совсем скоро. На верстаках и полках господствует тот самый неподражаемый творческий беспорядок, который может образоваться только в таких вот театральных мастерских. Еще один художник-оформитель **Александр Тимченко **ломает голову над очередной задачей – надо изготовить окно, которое во время спектакля должно упасть и никого при этом не убить… По соседству располагается бутафорский цех, где мастера виртуозно превращают пенопласт в колбасу, а строительно-монтажную пену – в крем на праздничном торте. Нам рассказали, как однажды здесь сотворили кулинарно-бутафорский шедевр. Стоит отметить, что своим рождением шедевр обязан причудам нашей бюрократической системы. *- Мы ведь живем на дотации государства. Поэтому регулярно к нам наведываются контролеры с проверками на предмет целевого использования бюджетных средств. Особенно их раздражает статья расходов под названием «Исходящий реквизит». Руководство театра терпеливо объясняет, что иногда актеры на сцене едят, курят или пьют – по сценарию. А чтобы они могли на самом деле поедать колбасу, ее надо покупать в магазине, а не готовить из пенопласта…* На одном из спектаклей актерам необходимо было съесть огромную курицу. В целях экономии исходящего реквизита туловище птицы выполнили из пенопласта и папье-маше. А настоящие съедобные окорока приделали на проволочные штыри. Актеру на сцене предстояло отломить их от якобы целой курицы. Трудности возникли, когда обнаружилось, что в продаже есть только левые окорока. Заведующая реквизиторским цехом полдня искала в магазине правую конечность курицы. Продавцы во главе с менеджером перерыли весь холодильник с замороженными окорочками. Нога так и не нашлась, но курица с двумя левыми окороками на сцене смотрелась вполне натурально. В другом спектакле актеры должны были ложками поедать красную икру из огромной лохани. А дело было лет десять назад – страна в экономическом коллапсе, какая уж тут красная икра? Тогда обыкновенную морковку нарезали мельчайшими кубиками и обильно полили подсолнечным маслом. После этого ее хоть в стеклянную чашу клади – из зрительного зала ни за что не разглядишь, что икра поддельная… В бутафорском цехе установлены внушительные чаны, в которых красильщицы изобретают новые оттенки для ткани к костюмам и декорациям. Вообще театр действительно представляет собой целый анклав со всеми атрибутами жизнеобеспечения. Даже обувщик собственный имеется. *«Вы превосходно сыграли раненного солдата!* *- Просто у меня гвоздь торчит в ботинке…* *- Пожалуйста, не вытаскивайте! Хотя бы до конца сезона!»*   Такое, разумеется, бывает только в анекдотах. Если бы из обуви, сшитой **Арамом Митиняном** торчали гвозди, его давно уволили бы. У Арама Альбертовича работа ответственная, а с актерами особые отношения. Вернее, с их ногами – на сцене в тесных ботинках с торчащими гвоздями и впрямь можно изображать только адские муки. Заготовками и мерками, снятыми со всех знаменитых ног, ступавших на сцену «лермонтовки», завален большой шкаф у стены… Все поделки из бутафорского и обувного цехов отправляются в реквизиторский и костюмерный. С невероятным количеством мебели, вазочек, картин, посуды и прочих незаменимых вещей дамы-реквизиторы управляются мастерски. Костюмеры бьют олимпийские рекорды, когда во время спектакля бегают за сценой с грудой вешалок, сорочек, фраков, платьев. В некоторых спектаклях актерам приходится переодеваться очень быстро, почти молниеносно. А тысячи (!) костюмов хранятся сразу на трех этажах… В театральной цитадели – под самой Сценой – тихо, тепло и таинственно. Сцену держат громоздкие металлоконструкции, которые во время спектаклей приходят в движение. Заведуют этим хозяйством редкие люди - машинисты сцены. Такую должность можно встретить только в штатном расписании театра. Тонкостям этого ремесла ни в одном вузе не учат. Сегодня машинисты сцены - молодые ребята двадцати – двадцати пяти лет. А когда-то ими были пожилые мужчины, повидавшие все на свете и все обо всем знающие. Эти люди и были главными хранителями театральных традиций, баек, суеверий. В прежние времена во время гастролей машинистам гостиница не полагалась, в отличие от актеров и режиссеров. Этот персонал буквально жил на сцене театра… *- Были и такие машинисты, к которым актеры после спектакля обращались: «Ну, как я сыграл?» - рассказал заведующий монтировочным цехом **Александр Сокманн**. – Актер актеру правды, может, и не скажет. А вот машинист – лицо объективное и незаинтересованное, третейский судья. Эти люди вообще много всего должны знать, иметь отличную память и помнить все постановки наизусть не хуже режиссера.* Сцена, по утверждению Владимира Кужеля – госпожа капризная и опасная. С ней связано множество суеверий и примет. Известно, что, обронив текст своей роли, актер непременно должен на нее сесть. А народный артист Юрий Померанцев никогда не выйдет на Сцену, не коснувшись предварительно кулисы. *- И дело вовсе не в мистике, - сказал главный художник. - А в этой специфической энергетике, которая витает здесь. Театру уже 70 лет, пусть Сцена несколько моложе – ей около сорока. Но сколько актеров побывало на ней за это время. А какой эмоциональный выплеск происходит у актера во время спектакля! Все это накапливается, пропитывает стены и половицы. На этой Сцене аккумулировалась энергетика всех актеров, когда-либо на нее ступавших.* Театр, несмотря на свою богемную творческую атмосферу, подчинен военной дисциплине. Труппа живет и работает согласно жесточайшему постулату: единственной причиной невыхода актера на сцену может быть только… его смерть. Были случаи, когда у кого-то из труппы во время гастролей или перед спектаклем умирал близкий человек. Скорбную весть никогда не принесут актеру до спектакля – это тоже театральная традиция. Но и сами лицедеи хорошо это понимают. Неважно, что происходит в окружающем мире – революции, восстания, катаклизмы – театр должен работать, он должен быть выше всего этого. Show must go on… Что бы ни случилось.   * Наталия Першина, 2006 (с)* --- Source: [https://yvision.kz/post/blogery-teatru-313885](https://yvision.kz/post/blogery-teatru-313885)