--- title: "Безликие путники" description: "«Родители…», — подумал про себя Танир и как-то тяжело вздохнул. Он почти не вспоминал их. Изредка, ..." author: "kysad" published: "2016-06-20T01:17:00+00:00" modified: "2016-06-20T03:50:30+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/bezlikie-putniki-698462" markdown_url: "https://yvision.kz/post/bezlikie-putniki-698462/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # Безликие путники > «Родители…», — подумал про себя Танир и как-то тяжело вздохнул. Он почти не вспоминал их. Изредка, ... ![Безликие путники](https://storage.yvision.kz/images/user/kysad/1BmyUdMSmcSeQ23hr8Ir44GbbdEB8R.jpg) «Родители…», — подумал про себя Танир и как-то тяжело вздохнул. Он почти не вспоминал их. Изредка, перед самым сном, в его сознание всплывали светлые блики вместо родительских лиц и кажется звучал нежный голос матери доносящийся из глубин детства. Танир с трудом вспомнил тот самый день. Родители провели его до вокзала, а после горячий прощальный поцелуй матери в лоб, от которого теперь почему-то жжет в груди, принося больше боли, чем тепла, и сдержанное рукопожатие отца, от которого холодит в сердце. В тот момент Танир не знал, что это были последние теплые чувства, которые он испытает за последние пятнадцать лет, знай это, он бы попытался продлить тот самый момент хоть на секундочку дольше, попытался бы сохранить в себе это родительское тепло, но по юношеской глупости всё это было растеряно и растрачено в привокзальных кафешках, в дешевых отелях, в объятиях очередных блудниц, которые дарили ему лишь тёплое разочарование и распускали в нем цветы зла. Танир простоял с родителями у перрона минут пять, болтая о всякой ерунде, после помахал им из окошка и глядел родителям вслед, пока их вовсе не поглотила привокзальная мгла. В час ночи, состав двинулся и поехал прямиком на Юг страны. В ту ночь он впервые встретил эти лица, которые позже стали его извечными попутчиками. Танир называл их «Безликими путниками», в лица которых он часто вглядываясь видел лишь мешанину из глаз, носа и рта и не единого человека. Кажется от них он перенял этот взгляд мертвеца, будто бы в глазах навсегда застыла жизнь. Иногда беспутная ночь становилась капканом для его души. Бывало в безлунную ночь он замечал те же звезды, что и в родительском доме и в его воспоминаниях оживали родные края, любимый разрез глаз, так похожий на его, сладкое лепетание, крохотные пальчики. Необъятная степь усеянная ковылем и полынью, чей запах грохотал по зеленым лугам и путался в волосах его младшей сестры, теперь были так далеки от него. Она часто устремляла его взгляд в глубокую глотку ночи, обсаженную звездами, а сама не сводила глаз с его губ, слушая древние легенды и сказания. Танир чуть надломившимся юношеским голосом, подражая крепким западным ветрам всё говорил и говорил… В день отъезда он пережил нечто важное, но понял намного позже, что же такое родная кровь. Из поселка Кандыгаш вместе с родителями он поехал в город Актобе, откуда скорым поездом он исчез в городе сокрытым меж гор. Его сестра забравшись на калитку дома, молча проводила их взглядом. Танир не видел этих глаз, которые с мольбой кричали ему вслед: «Обязательно, обязательно вернись». Танир только приехал домой, по радио заиграл гимн, но в голове звучал ещё тот, старый. Он сделал звук по громче. Как случайно встреченный запах из детства, как боль которую невозможно терпеть, он остро осознал как же теперь он далек, и дело было не в расстояние, что пролегли меж ним и его семьей, а во времени, которое ушло. Когда отец купил радио, транзисторный приемник стал первым вестником цивилизации и границы мира Танира в момент расширились. Теперь его мир состоявший из поселка Кандагаш, города Актобе, смутной столицы Алматы, про которую говорили, но никто её никогда не видел и карты мира из учительской подсобки стал для него невыносимо тесен. Танир с сестрой могли часами слушать белый шум, пытаясь словить что-то новенькое и во всем этом неизменной вещью был гимн, который играл в двенадцать часов ночи. Они ложились спать, потому что радио замолкало. Закончился гимн, середина ноября, с тех пор постаревший Танир вышел из машины, подъездный фонарь моргал желтым светом, а над головой разинувшая пасть ночь заметала снегом. Ещё не рассвело. В 05-17 от первой алматы отъезжал поезд. Пока ехал в такси, Танир раз десять перепроверил билет во внутреннем кармане куртки. Билет был на месте. За рулем такси сидел мужчина лет сорока, почти его ровесник. На нем была спортивная потасканная фуфайка с потертым воротом, забинтованная левая кисть, рядом сидела жена и очень тихо, почти шепотом болтала с ним. Этот шепот был не робостью и не стеснением, а нежностью прожитых лет вместе людей. Они казались уставшими, но сейчас Танир не задумываясь променял бы всё за такую нежность. Пустое купе, проводник проверил билет Танира, выдал постель, через минут десят тронулся поезд. Танир смотрел в окно и видел как оставляет за собой город, магистральные развязки, "Большой канал" и стеклянные высотки. "Столько непригодного для мира", - подумал он про себя. Дальше за окном пошли землянки, натиск города слабел, долгая вереница низких каменных стен, черепичные крыши, редкие многоэтажки, между ними вдалеке рябел купол небольшой мечети. Из окна купейного вагона забрежали первые лучи солнца, он утомленно смотрел в окно, а по вагону туда-сюда сновали его бессменные «Безликие путники». Через десяток станций, к нему подсел старик то ли с дочкой, то ли с внучкой. С виду он выглядел как бездомный алкаш. С собой он занес два большых баула и привязанный за пояс шерстяной узел. Старик перегарил, от него несло грязным телом. Длинные седые космы слипшимися кусками свисали из под шапки ему на лоб, красные как гвоздики заплывшие глаза ёрзали по лицу Танира. Старик ничего не говорил, только молчал и потягивал водку из нагрудного кармана. Одежда на девушке была чистой, но очень поношенной. Но больше всего Танира удивили их лица. Они не были «Безликими» как все остальные. Они были самыми настоящими людьми. Сейчас ему хотелось говорить с ними, трогать их, смотреть на них. Ни запах грязного тела, ни хмельная отдышка не отпугивали Танира, а рядом сидящая девушка была так чиста, дитя, не тронутая современным миром. Девушка долго глядела в окно и вдруг заговорила: - Отец, смотри какие странные коровы. Танир мигом же бросился к окну и сам удивился. Эта была очередная маленькая станция в голой степи. - Ого откуда они взялись такие. Вроде у нас такие не обитают, - с живым интересом продолжала она. Отец девушки слега приподнявшись глянул в окно и улыбнулся. - Это древние коровы, наверное спустились с гор. - Древние? Коровы и в самом деле выглядели доисторическими. Только выпавший снег лежал на их космах. Огромные рога величаво возвышались ни их головах. Громадными копытами они разбивали корки льда и пили воду. - Похожи на яков, - предположил Танир. Тёмные глубокие глаза девушки уставились на его губы и ждали, что же он скажет дальше. Смущенный Танир только и повторил. - Скорее всего яки, - и замолчал. Танир вышел из купе, встал у прохода и продолжил наблюдать за скучной картины из-за окна. Через пару минут к нему присоединилась девушка из купе. - Вас смущает мой отец? - виновато спросила она. - Вы так внезапно ушли. - Что вы, совсем нет. Вы наверное не поверите, но ваш отец тут нравится мне больше всех. Виноватое лицо девушки чуть напряглось. - Я знаю, он много пьет. - С кем не бывает, и я выпиваю. - Он уже давно пьет. Просто мы с отцом, потеряли брата, столько лет ищем и не можем найти, вот и пьет от горя. - Я тоже потерял нескольких людей, наверное даже будет правильнее сказать, что я потерялся. Может быть вы меня ищете? Девушка смущенно улыбнулась и протянула Таниру руку. - Дана. Мы столько ехали и даже не познакомились. - Танир. - Отца моего зовут Жанибек. Они долго беседовали. Чем дальше поезд продвигался на запад, картина за окном менялась всё больше. Степи становились белее, заснеженнее, где - то попадались стада коней. Они зябли, хмуро переглядываясь, стряхивая снег с копыт и ждали перегона. Почти стемнело. - В поездах я часто думаю об этом. Дана уставилась на него. - Эти бескрайние степи, где ещё пять веков назад наши разрозненные племена объединившись, стали одним из сильнейших государств в средней Азии. Наводили страх на соседей. Сейчас вся эта земля покрыта предвечерними сумерками и снегом, а мы теперь сырьевой придаток, геополитическая жертва, где зарубежные волонтеры учат нас рыть котлованы. - Может быть, если бы люди не терялись, были бы такими же объединенными как прежде, возможно котлованы мы бы рыли и сами, без всяких волонтеров. - Возможно, - опустил руки Танир. - Хотите чаю? Дана кивнула, взяла из купе две кружки и вернулась обратно. Танир принес кипяток. Отец девушки спал. Они ещё выпили чаю, переговариваясь шепотом. Уже стемнело, свет в вагонах приглушили и они решили лечь спать. Посередине ночи Танир проснулся и разрыдался. Его всхлипы заглушали грохотавшие вагоны. Он лежал в постели с безмерным желанием обнять старика и её дочку. Он разбудил Дану, сонная девушка ещё находилась в объятиях сна, как Танир плача прижал её к груди и бесконечно долго повторял одно и тоже. «Я вернулся, вы нашли меня, я дома, я тут». Объединенные общим горем и потерей, он плакал, точно бы эти слезы могли вернуть ему потерю, воскресить былое. Дана не была его сестрой, а этот старик отцом, но сейчас это было не важно. За эту поездку он осознал какую чудовищную боль принес родителям. Эти двое напомнили Таниру тех, кого он оставил. Возможно и его отец спился, а сестра пол жизни промоталась так по чужим городам и поездам в поисках призрачного брата. Она вернула его. Они плакали, болтали, смеялись, а когда он проснулся их не оказалось в купе. --- Source: [https://yvision.kz/post/bezlikie-putniki-698462](https://yvision.kz/post/bezlikie-putniki-698462)