---
title: "Амплитуды души. рассказ"
description: "Нашла в просторах тырнета свой первый рассказ. Омномном вот так вооот)) Я иду по улице, не разбира..."
author: "kaoru"
published: "2012-03-29T11:49:29+00:00"
modified: "2016-03-10T22:55:02+00:00"
locale: "ru"
canonical_url: "https://yvision.kz/post/amplitudy-dushi-rasskaz-243431"
markdown_url: "https://yvision.kz/post/amplitudy-dushi-rasskaz-243431/markdown"
site_name: "Yvision.kz"
---

# Амплитуды души. рассказ

> Нашла в просторах тырнета свой первый рассказ. Омномном вот так вооот)) Я иду по улице, не разбира...

Нашла в просторах тырнета свой первый рассказ. Омномном вот так вооот))

Я иду по улице, не разбирая дорог. Просто иду. Час назад я надела длинные, доходящие почти до колен, носки, джинсы. Сверху теплую блузку. На ноги кеды. И выбежала из дома. Сорвалась. Готовила обед, параллельно разговаривала по телефону. Звонила знакомая. Звала погулять. Весело согласившись, положила трубку. Весело, потому что меня редко кто приглашает выйти. Почему? Не знаю. По мне, причин много. Наверно, я выгляжу слишком недружелюбной. Может, и скучная. Те, кто знакомятся со мной, понимают, что я немного странная.

У меня только один близкий друг – это Тимо. Он немного чудак, как и я. Хотя себя такой я не считаю. Так считают те остальные люди, не знающие меня. Вот только он немного из мира «Пафоса и Гламура». Принято считать, что все от того мира глупы и примитивны в мышлении. Он не такой. У него глубокие мысли и подвешенный язык. Этим он и отличается от них. Если бы я встретила его в нынешнем возрасте, уверена, я его и близко не подпустила бы к себе. А так, мы познакомились с ним в 4 классе. Это еще тот возраст, когда дети не делятся на группы: гламура, простых и неформалов. Все они заключены в одну группу, название которой – дети. Нашей дружбе уже 5 лет. Вначале мы недолюбливали друг друга. Он мальчик-хулиган и такая же девочка. Понятное дело, что мы не любили друг друга. Ведь в классе у всех свои роли. Заводилы, тихони, сплетницы, жополизы. Нам выдали одну роль на двоих. Предоставив самим выбрать главного героя. Мы и проходили жесткое прослушивание. Мы – актеры, случай – жюри. Каждый день мы подкалывали друг друга, то он, то я. Подбивали одноклассников на разные розыгрыши. Старались чтобы у каждого было больше людей, пошедших за ним. Силы были равны. Нас это бесило. Однажды наша классная руководительница оставила нас обоих после уроков убирать класс. Делать нечего. Пришлось остаться. Ведь ребенок больше всего боится критики в свой адрес. Особенно перед всем классом. Этого я не смогла вынести. Это и было мотивация остаться. Думаю, та же самая причина была и у него.

Довольно быстро справившись с уборкой, мы молча вышли из класса. Пошли в раздевалку. Молча оделись. Так же молча вышли и на улицу. Наверно, из вежливости, он спросил: «Ты как идешь?». «Туда» – рука показала в сторону парка. «Да, и мне туда же». Напряжение, царившее между нами в классе, куда-то улетучилось. Уже не помню, кто начал разговор. Мы разговаривали и непринужденно сыпали шутками. Тепло распрощавшись, я вошла в подъезд. На следующий день он позвонил. Решил вместе пойти в школу. Так началась наша дружба… Подбежав к маме, я предупредила ее, что иду гулять. Она промолчала. Просто промолчала, молча глядя в телевизор, улыбнулась. С чего бы? Заказала такси. Принялась натягивать блузку. Подошла мама. Говорит: «А ты никуда не пойдешь». «Почему?» «Я ухожу, придется остаться дома». Меня переполнила злость. Выбросив джинсы, которые находились у меня на руках, я бегаю по дому, крича что-то невразумительное. Хватаю одежду. Молниеносно одеваюсь и убегаю. Во дворе стояло такси. Проигнорировав его, я вбежала в арку. Дальше бесцельно бродила по закоулкам Парижа. Иногда оказываясь в таких убогих местах, куда не ступала нога нынешнего времени. Во рту пересохло. Хочу пить. Зайти в магазин не могу. Такое чувство, будто весь мир узнал о том, почему я на улице. Мне кажется, я даже вижу эти взгляды: жалостливые, иногда брезгливые. Будто я искупалась в грязи и год не принимала ванну. Одета вполне прилично. Намного лучше, чем некоторые из них. Но я без куртки. А ведь осень уже склонилась над Парижем. Точно. Все одеты в верхнюю одежду. Я и не заметила, как холод добрался до меня. Только заметила, как я дрожу. Пересилив, точнее уговорив себя, захожу в кафе.

На меня, дрожащей от холода, мигом все оборачиваются. Под пристальным взглядом села за столик. Официант тут же направился в мою сторону.

- Что желаете? – в его голосе чувствовалось презрение ко мне, словно я уже считалась уличной девкой.

- Принесите, пожалуйста, кофе и чего-нибудь горячего, – я старалась не терять последние капли достоинства. Хотя его взгляд бессовестно выпивал эти крохи. Неожиданно рука приблизилась ко мне. Я отпрянула от него. Он прошипел:
- У тебя есть чем заплатить?! Или ж ты удерешь, покушав, а?! Недаром же ты села поближе к двери. Его красивое лицо, без изъянов – вдруг исказилось. Он стал похож на шавку из какой-нибудь банды, которому представилась возможность наехать на лидера другой организации. Представляете его радость? Он прошипел это так, что, кроме меня, это никто не смог услышать.

- Д-да, есть, – ответила я немного растерявшись. Чувствовала себя так, будто от неожиданности не смогла дать отпор. Вытащив довольно пухлую почку денег из кармана, я показала ему. Взглядом он быстро посчитал их. Хмм… Как быстро меняются люди. «Сейчас я принесу ваш заказ», -лепетал он теперь, раскланиваясь. «Боже, почему наших официантов считают самыми воспитанными в мире? Это не так. Может, это для взрослых они воспитаны и учтивы? А для подростков? Конченые скотины, увидев подростка, сидящего без компании или без взрослых, начинается такой наезд, как и на меня. Наверно, они думают, что мы приходим просто, посидеть без денег? Вот и отрываются на нас за все те замечания, полученные за день. Вежливо улыбаясь, он принес заказ. М-да, как он поменялся. Лицо выражало полную покорность.

- Приятного аппетита, – пролебезил этот скот.

- Аха, – ответила я, теперь мой голос звучал уверенно. Почувствовала себя хозяйкой положения. Я осталась одна, на меня больше никто не смотрел. Я растворилась в пространстве. Для них меня нет. Интересно, он мне позвонит? Почувствует, что мне плохо? Ведь, по его мнению, мы духовно связаны. Это правда. Я чувствую каждую его эмоцию, каждый порыв души. А он – не всегда. Наверно, он толстокожий. Или эгоист. Хотя это одно и то же. Телефон молчал. Слезы выступили на глаза. Обида захлестнула меня. Как так? Мы же должны поддерживать друг друга. Хотя он мне ничего не должен. Обидно.

- Привет, – его бархатный голос обволок меня. Я перестала думать. На меня смотрели подкрашенные глаза холодно-голубого цвета. Прямой широкий нос. Легкая трехдневная щетина. Длинные, доходящие до плеч, каштановые волосы. Узкой ниточкой губы. И зачем он сюда сел. Для чего? Такие парни обычно проводят свое время с глупыми блондинками, но не с такими, как я. Этакий налет рока. Бунтарь.

- Чо-о, делаем? – сказал он.

- Ничего, сидим, – ответила я, небрежно.

- Кого ждем? – он улыбнулся улыбкой психотерапевта, проводящего сеанс с оравой душевнобольных.

- Никого, я же говорю, просто сижу, а что?.

- Да нет, просто подумал, что тебе скучно, вот и подсел. -Ясно. -Ты уже час сидишь, глядя в телефон. Может, скажешь, кого ждешь? Парень… Боже, зачем же так открыто бить меня по самолюбию?

- Не-а, задумалась. Сижу просто так, надоело шататься по улице. Но вы в чем-то правы. Жду звонка от друга. До сих пор вместо голоса слышу свой писк. Я снова замолкла. Он мне понравился. Такой взрослый мужчина. Но не тешила себя надеждой на продолжение. Наверно, ему стало скучно сидеть одному. Вот и подсел убить время. Вновь наступило молчание. Он нагло рассматривал меня. Даже не смотря на него, я знала это. Чувствовала кожей.

- Как тебя зовут? — спросил он обратно. Боже, какой голос! От каждого его слова я вздрагиваю. Интересно, как я выгляжу со стороны?

- Матильда, – ответила я.

- Меня Монек, – он протянул руку. Пальцы были музыкальные. Руки красивые.

- Рада знакомству.

- Я тоже, – сказав это, он захохотал. – Ты что, меня боишься? Такой испуганный ребенок. Потрогал мою щеку.

- Н-нет, не боюсь, – в голосе ни толики решимости, взгляд до сих пор на полу. Не могу поднять голову. Зачем себя заставлять?

- Смешная! С тобой все в порядке?

- Да, а что?, – наконец-то осмелилась посмотреть на него.

- Да нет. Как-то грустно, подавленно выглядишь, может, расскажешь?. Я молчала.

- Выговорись, я вижу, что тебе плохо.

- А вам какая разница? Во мне боролись два чувства. Все рассказать этому, вселявшему во мне доверие, парню. Хотелось крикнуть ему, чтобы уходил и не тревожил мою душу.

- Да вот интересно, хочу разобраться, почему такая милая девушка сидит одна да еще с таким личиком? Да-а-а, все понятно. Пикапер. А я уж понадеялась. Доверчивая Дура!

- Почему?! Вам интересно знать?! Ну ладно! Сижу одна, потому что ушла из дома, теперь не знаю, куда идти. Мой единственный друг не звонит мне, не звонит мне, не интересуется, где я! Мы ведь связаны с ним духовно, а он ничего не чувствует. Да и родители должны были ему позвонить уже давно. Его нету. Понимаешь?», – от злости я перешла на ты. – Опять я одна. Никому я не нужна. И почему так происходит? Что во мне такого, чего не могут принять остальные? Я пыталась сдержать слезы. Они полились ручьем. Голос уже стихал с каждым словом. Мне было все равно, ушел ли он или сидит и слушает эти бредни. Может, вовсе не слышит. Я подняла голову. Он сидел спокойно, взирая на мое опухшее лицо. Улыбка тронула его губы.

- Не надо так кричать, я все слышу, -сказал он тихо.

Боже, я орала на все кафе, даже не заметив этого. Мне казалось, что я еле шепчу. Второй раз задень он коснулся моей щеки.

- С тобой все в порядке. Просто ты настоящая, понимаешь? Они не люди, просто марионетки в чужой игре. У них у каждого есть хозяин, управляющий ими, их поведением, голосом, мыслями. Кому-то удается соскользнуть с веревок и ты одна из таких. Такие, как ты, сами себе хозяева. Дорожи этим, и не завидуй тем, кто на привязи. Они не смогут тебя понять, не старайся, не кричи.

- Почему я смогла уйти от этого, а они – нет?.

- Характер, все дело в нем. Они бесхарактерны. Наедине с самими собой они размышляют об этом. Почему я притворяюсь на людях? Веду себя по-другому, не как я, а кто-то другой? Почему одеваю маску? Не бойся, они знают о хозяине, даже пытаются быть самим собой при всех, но не выходит. Так сами по себе они никому неинтересны. Он сильнее их. Ты же родилась честной, не врущей другим, тем более себе. Ты счастливица. Но наверно так тебе не кажется. Береги свое осознание правды и лжи. Оно достается не всем. Так же очень быстро теряется. Ты тоже можешь стать пустым манекеном. Тем самым пополнив армию пустышек. Мне стало не по себе от его речи. Казалось, он знает меня всю жизнь. С рождения. Почему он с такой уверенностью все это говорит? Кто он? Если верить глазам, передо мной сидел слащавый мальчик, прожигающий жизнь на тусовках, вечеринках, концертах. А вот по уверенности в своей правоте речи можно предположить, что он живет здесь уже очень много лет. Живет не просто так, бездумно, а проводит за наблюдением за людьми.

- Кто вы? – мой голос вышел охрипшим. – Человек, – последовал ответ. Я сидела неподвижно. Пытаясь придать смысл его ответу. «Человек» – и куда его можно приписать? К типу «СМ.»? Непохоже. Может, мудрый человек? Да, да, точно, надо отнести к этому типу. Этим анализом я удовлетворилась.

- Откуда вы знаете, что я настоящая? – злость пропала, вернулась перегородка.

- Глупая, я это понял это по твоим словам. Вспомни, ты орала: «Что во мне не так, чего не могут принять остальные?» Еще потому, что я знаю людей. Я на земле не первый год и все здесь изучил. Поняла?.

Ммм … Доводы меня убедили, но сдаваться не хотелось. Он меня опередил. «Может, пойдем прогуляемся?». Я насторожилась. Одно дело сидеть в кафе с незнакомым человеком и просто разговаривать. Никуда ведь он меня не сможет утащить. Ну, а на улице никто и не посмотрит на похищение. В кафе невозможно ведь, хозяин будет отвечать за это. На улице: никто ничего не видел и не слышал.

- Не хочу, – я понимала, дам трещину в уверенности и все пропало. Я пропаду. Несмотря на то, что я ушла из дома, я знала, что уже пропала, но не хотела падать еще глубже.

- Что? Отчего? Ты разве не понимаешь? Мне можно доверять.

- Нет, не понимаю, я в этом не уверена, – казалось, будто злой искуситель завлекает меня в логово, кишащее опасностями.

- Да брось ты!! Думаешь, я тебя обижу? Хорошо. Я тогда пойду, мне надо прогуляться. Захочешь, пойдем со мной. Я буду у входа. Разберись, что ты хочешь, в своих чувствах ко мне. Он встал. Коричневое с крупными, песчаного цвета квадратиками пальто медленно удалялось кошачьей походкой. Оно стояло около двери, хозяин нервно крутил головой то вправо, то влево. Спина нервно двигалась, словно он что то вырывал руками. Так как я не умела долго и взвешенно обдумывать, я пошла за ним. Решив, что это правильный выбор. И зная, что все равно в конце меня попро¬сят отсюда выйти. Заметив меня выходящей из кафе, он, быстро спрятал руки в карман.

- Ну что, пошли, — искусственно бодрым голосом спросил он. Видно было то, что он просто меня не ждал. -Угу. Что в кармане? – мне стало интересно, что он спрятал от меня, какова была причина его испуга.

- Да так, ничего, побрякушки, – его голос дрожал. Решила не заострять внимание. Не хотела видеть, как уверенный в себе парень, медленно превращается в оправдывающегося мальчишку.

- Ладно, куда пойдем? Идти никуда не хотелось. В городе царил лютый ветер, солнце, которое освещало улицу, совсем не грело.

- Где твоя куртка? – казалось, он лишь сейчас взглянул на меня. А мы ведь уже пятнадцать минут идем. Дорогие, напиханные бутиками, улицы, сменялись грязными трущобами, где царствовали наркоманы и пьяницы.

- Дома.

- Ты что, больная? Ты ведь заболеешь! Да как ты могла в таком виде выйти на улицу? Прохожие оборачивались, им казалось, что он кричит на близкого челове¬ка. Только на дорогих себе людей можно злиться и беспокоиться. А к другим как-то не принято. Ведь, например, вы не станете кричать, а значит, беспокоиться, о девочке, проходящей мимо вас по тротуару без верхней одежды. Так ведь?! Скорей всего, вы просто пройдете мимо, посчитав, что в городе завелось слишком много бродяг, бомжей, мешающих вам созерцать прекрасное, чем напичкан мир. А ведь он орал на меня, переживал за меня!

- Ты и вправду не понимаешь? – я начала злиться в ответ, – Тебе по слогам сказать? Самому въехать или как? Я уш-ла из до-ма. Он стоял молча. Весь его вид выдавал его удивление. Выглядел он так, как будто не подозревал о таком раньше. Удивленное лицо мальчика, живущего во дворце и не знающего равнодушия родителей, игнора сверстников и непонимания людей, выросшего в любви и заботе. В какой-то степени я завидую таким людям. Быть в заботе и никогда не узнать истинную жизнь без прикрас, без занавески, куда убирают весь мусор. Счастливы те, кто никогда не познает всю грязь этого мира. Этот парень только узнал, что и такое бывает. Смешно и жалко видеть людей в моменты их озарения. Маленькие дети в душе и большие, если смотреть по возрасту. Как так, почему? Исчезла вся спесь, вся напущенная мудрость. Когда ты мудр в душе, это исходит само по себе, оно не требует доказательств. Она сама себя покажет. Когда ты мудр, плюс хочешь это пихать другим, выходит что-то среднее между благочестивым священником, пропагандирующим свет, добро, понимание, а тем самым после службы проклинающим весь свет. Какая разница? Что это изменит? Ты видишь перед собой конечный результат, этого достаточно… Как давно? Часов 5 назад.

«И ты все это время ходила по улице так? Без пальто?». Голова покачала положительный результат. «На, возьми ее», – протянул свое большое пальто, хранивший его аромат. Ветер пока что не успел выветрить запах. Я взяла, одела и не смогла больше терпеть жгучего холода. Надоела играть в игру «Кто сильнее?». Пальто было теплым. Я не эгоистка, но в этот момент, я, даже под дулом пистолета не вернула бы его назад. Стоит в одной водолазке. Надеюсь, она теплая.

- Тебе не холодно? – виновато спросила я.

- Да нет. Пошли в сторону парка, там идти не далеко. Хотя нет, давай двинем обратно, зайдем в бутик. Купим тебе пальто. Он, резко повернувшись, направился назад. Я стояла, тупо потупив глаза. Я не хотела, чтобы парень, которого я знаю пару часов, уже обеспечивал меня. Не хочу быть обязанной ему. Быть обязанной ведет за собой последствия. Придется давать что-то взамен.

- Нет, не надо, на, возьми пальто. Мне не холодно.

- Нет, пошли, купим, ведь мы замерзли оба. Давай я куплю, а ты, когда сможешь, вернешь деньги. Ладно? – он улыбнулся улыбкой, обещающей самое лучшее. Я улыбнулась в ответ. Постаралась улыбнуться своей самой лучшей улыбкой. Надеюсь, у меня это получилось.

- Ну, пошли, – якобы облегченно произнесла я. Он подошел ко мне, взял за руку. Рука теплая. Интересно, как он умудряется, стоя на улице, оставаться теплым? Мы направились в сторону магазинов. Он вел меня, словно молодой папа ведет свою маленькую дочку в садик. Он чуть впереди, я немного позади.

- Одень пальто, поймут не так – рука в протянутом состоянии. Безропотно взял, одел. «Нечаянно» понюхал. Закрыл глаза, как мне кажется, от удовольствия. Зашли в бутик. Ассистентки резво направились к нему, меня около него не было. Я не существую. Только одна с завистью взглянула на меня. Серая мышка, плоская со всех сторон, не решалась подойти к нему. Скромно, в сторонке глядела вначале на него с восхищением, потом на меня с ненавистью. Странно, как можно ненавидеть человека за то, что он знаком с парнем, который красив, как Люцифер. Ладно, ладно, можно ненавидеть. Остальные девушки с безупречными фигурами и лицом инкубов, крутились возле него, оттолкнув меня подальше.

Ну, хоть заметили. Я стояла, недоуменно взирая на него. Может, он отгонит этих шавок? Не могу ж я подойти и вырвать его от этого общества, да ему самому с ними справиться. Присела. Жду. Довольный, он направился ко мне.

- Ну, подзарядился энергией? – зло, иронично поинтересовалась Матиль¬да.

- Ага, – так же в тон ответил Монек, – Что такое? Да не обижайся ты. Мне право надо было подпитаться их энергией. Лицо светилось.

- Посмотри на них. Я выпил все хорошее, что у них было на данный момент. Теперь они как сонные, не выспавшиеся дамочки. Будут маяться. И к нам больше не подойдут. Я обвела всех взглядом (что у них было). Они сидели за стойкой. Глаза закрыты. Видно они восстанавливаются после контакта с ним.

- Как ты это делаешь? – восхищение сплошное.

- Все умеют делать, а ты не знала, как? Зачем спросила?

- Да я просто, – это был сарказм, – научи меня. Блин, офигенно, я тоже хочу. Его лицо изображало лицо ученика, наконец-то получившего возмож¬ность болтать без остановок, и никто не посмеет закрыть ему рот.

- Но нет, – сказал он, решив повременить. – Вначале я выберу тебе пальто или куртку. Нет, нет, пальто тебе больше подойдет. Посиди тут, я сам пойду. Ушел. Я жду. Прошло полчаса. Вернулся. За это время я наблюдала за девушками, будто не они только что радостно крутились возле Люцифера. Радуясь его симпатичной мордашке. Безжизненные выражения лиц остывших старушек. Блеск в глазах исчез. Сейчас казалось, он ушел давным-давно. Я ужасалась последствий. Как можно проделать такое и не сожалеть, о содеянном? Но, с другой стороны, мне не терпелось поучить руководить, впитывать чужие эмоции, подзаряжаться людьми. Вернулся довольный. В руке пальто: короткое, ярко-розовое с черными квадрати¬ками. Захватило дух! У меня такое же, такое же пальто. Откуда ты мог знать? Я распадалась на чувства. Растворялась. Ни толики удивления. Такое же лицо. Взгляд остался прежним. Тем же деловым. Собрал меня.

- Угадал. На, примерь. Рука и пальто. Пальто в руки. Одела. Посмотрелась в зеркало. Хорошо. Оно ждало меня. Можно и не смотреться. Я знаю вещи мне идут. Я чувствую в нем себя как офисный планктон на рабочем месте.

- Тебе идет, – мило выговорил Монек.

- Пасиб, – захотелось убежать, исчезнуть, что угодно, лишь бы не находиться под его проницательным взглядом, просто раствориться, провалиться от его проницательного взгляда.

- Пошли, надо заплатить, – сказал он, мне вновь стало не по себе. Но я успокоила себя тем, что я верну ему долг. Смогу. Вышли. Не сговариваясь, мы повернули в сторону национального парка. Мне он нравится. Там почти не гуляют люди. Тишина. Дающая возможность подумать. Деревянные скамейки всегда отдают теплом, приглашая посидеть на них. Казалось, это место предназначено для раздумий наедине. Даже с Тимо тут почти не бывала. Эти места не для шумных посиделок. Здесь есть уголок: пышные деревья создают квадрат, где в середине расположена скамья. Если не приглядеться, то не заметно. Туда мы и направились. Очнувшись от разговоров, я поняла, куда мы пришли. В храм моих мечтаний.

- Здесь я очень часто бываю, – произнес он. – Когда мне плохо, этот уголок дает мне силы для дальнейшего существования. Все мои сакраментальные мысли рождаются тут.

Шок! Да, блин, как такое может быть? Я бываю здесь каждый день. До, после школы. Но ни разу не заставала тут никого. Ни его, ни кого бы то ни было другого. Это место действительно имеет предназначение! Я хожу сюда набираться сил. Он тоже. Может, и другие сюда ходят для этого? Типа общественного туалета?

- Не врите, я бываю тут ежедневно, но никого ни разу не встретила. Он замялся.

- Эээ… Я ведь ночью сюда хожу. Скорей всего поэтому.

- Может. Ладно, забыли. Решила разрядить обстановку, уж слишком долгим было молчание.

- Вы научите меня подпитываться чужими эмоциями? Про Тимо и родителей я уже не думала. Обида ушла на второй план. Думы «куда пойду ночевать?» тоже.

- В начале ты находишь человека, у которого эмоциональных частиц взахлеб. Потом привлекаешь его, стараешься поймать взгляд, удержать. Потом мысленно позвать к себе. Следом пытаешься разболтать его. Лучше всего флирто¬вать или нападать. Желательно, чтобы он болтал, а ты питайся. Пусть он кипит энергией, разбрасывает ее. Получится, почувствуешь прилив энергии. Твой собеседник будет угасать на глазах.. Главное – не перебарщивать. Поняла, -поразительно, почти как покровитель он активно помогая себе жестикуляцией рук, учил меня. – Да, кстати, старайся поймать телесный контакт. При разговоре он возбужденно дергал головой туда-сюда, волосы рассы¬пались, падали на лицо. Закрывали глаза цвета хрупкого льда.

- Аха, поняла, – ответила я, улыбаясь уголками губ. Пальто согревало. Воздух не казался таким холодным и жестоким, как 1 час назад. Неожиданно весь парк погрузился во тьму, от неожиданности я броси¬лась к нему, сильно сжала руку. Он крепко схватил меня. Ободряющие слова заполнили мой слух. Успокаивает. Догадался, что я боюсь темноты. Я отодвину¬лась, минутный страх исчез, прошла надобность в нем.

- Извини, не думала, что ночь наступит так быстро. Да и фонари выключе¬ны. Мы сидели в кромешной тьме. Его рука лежала на скамейке близ моих пальцев. Начала бить дрожь. Не из-за холода. Из-за страха. Страха темноты. Глаза внимательно наблюдали за мной. Устало произнес: «Иди сюда. Я вижу, как страх постепенно сковывает тебя». Обнял за плечи. Убаюкивающий голос медленно стих. Устал. Глаза закрыты. Уткнувшись ему в грудь, я сидела, вдыхая аромат одеколона. Длинные ресницы словно покрыли пол-лица. Глаза слипаются. С ним мне спокойно. Душой я чувствовала беспокойства моих родителей. Но молчал телефон. Человеку ведь легче поверить технике, чем прислушаться к себе. Им что, все равно? И Тимо молчит. Они предали. Пустышка, что ли? Если я одна? Перед глазами плыло. Я не пытаюсь удерживать слезы. Спасибо Монеку. За то, что уснул. При нем я бы не смогла подумать, сделать выводы … и заплакать. Голова устала. Взгляд, пустота. Уснула. Фонари зажглись…

---

Source: [https://yvision.kz/post/amplitudy-dushi-rasskaz-243431](https://yvision.kz/post/amplitudy-dushi-rasskaz-243431)