Barsa 2018-3-26 10:01
641
1
2
0

Отрезвляющих «Игроков» и очищающую симфоническую музыку принял как лекарство Павлодар на прошедших выходных

Большую душевную работу проделали на этих выходных ценители прекрасного. В театре во второй раз представляли «Игроков» – 10 лет спустя после первой премьеры. А в ДК им Естая вместе с павлодарским симфоническим оркестром в очередной раз выступил Нелло Сальца, «труба итальянского кино». С их возвращением в городе произошли интересные трансформации под единым соусом.
Большая Игра
Ну что ж, очищение душ, как и было сказано. Еще в сентябре директор и худрук театра им.Чехова Виктор Аввакумов именно так определил основную цель сезона (статья «Детоксикация душ по-«чеховски» от 20 сентября 2017 г.). И уже к Наурызу мы незаметно подошли к генеральной уборке. Сначала было непонятно: зачем «Игроки»? Ставили же уже 10 лет назад, та же меркуловская постановка, не новинка. Только состав актеров изменился. Но театралы ждали катарсиса и получили желаемое. Невероятно демонстративную и жесткую историю человеческих пороков.
В России 19 века процветало шулерство, проигрывались целые состояния, карточные долги были явлением обычным, а вернуть их – делом чести. Многие на этом странном понимании чести и погорели, не считая шулерство грехом – в социальной картине морали даже приветствовалось быть «хорошим игроком». Но сколько же нехорошего за этим «хорошим» скрывалось! Немудрено, что бесовская начинка игры привлекла внимание космогониста Гоголя.
Николай Васильевич – автор бессмертных произведений именно из-за их космогонического подтекста. Однако его «Игроков», казалось бы, описывающих всего лишь провинциальных шулеров, обычно ставят без оного. Но то в других театрах.
У них нет режиссера Игоря Меркулова, который видит метафизику и в своих спектаклях делает на нее основной упор. Отчего его постановка «Игроков», кстати, только выиграла.
Уже в самом зачине сюжета Меркулов невербально сообщил зрителям: обмана не будет, в постоянно задымленном помещении привокзальной гостиницы вы увидите все с кристальной ясностью. С первых минут сценического действа становится понятно: гостиница – место нехорошее (очень тихое, покойный такой покойчик-с), дела тут творятся темные, и кое-какие здешние персонажи – нечистая сила в чистом виде.
Вот только не замечает этого новый постоялец – игрок, даже игроман Ихарев (Александр Аммосов). Одержимый страстью к картам, он отточил мастерство обмана, ухватил удачу за хвост, назвал человеческим именем «Аделаида Ивановна» колоду, принесшую ему большой куш – 80 тысяч рублей, и жаждет обыграть других постояльцев: «Эх, хотелось бы мне их обчистить! Господи Боже, как бы хотелось!» А тут как раз такие водятся (как черти в тихом омуте) – игроки Утешительный (Дмитрий Доморощенов), Швохнев (Евгений Слесаренко) и Кругель (Рамиль Шарипов). И эти шулеры странным образом реагируют на всякое упоминание о Боге – тут же закашливаются.
Ихарев же ничего не замечает. В своем роде он идеалист, и когда троица картежников, признав в нем своего, заманивают его в свою аферу, с азартом включается в общую игру. Как же, он теперь в братстве! И не ведает, что сам стал жертвой аферистов, не ведающих никаких братских чувств.
Не понимает Ихарев в игроманском угаре и того, что сыграть по-маленькому и остаться благодетельным – не вариант. Обязательно втянешься в Большую Игру за свою душу. И проиграешь. Обязательно ведь проиграешь. Коготок увяз – всей птичке пропасть. И уже во втором акте сам при упоминании Бога давится кашлем.
Если в свое время Гоголя обвиняли чуть ли не в плагиате «Пиковой дамы» Пушкина, то у Меркулова, на мой взгляд, «Игроки» тесно переплетаются с Булгаковым. Например, привокзальная гостиница напоминает Театр Варьете, где происходят «фокусы с разоблачением» – а попросту сеанс черной магии с отрыванием голов и денежным дождем. Красочные декорации, дым, окутывающий гостиницу, как фимиам лжи, и бесовские пляски только усиливают образ места сатанинского разгула.
В среде гоголевских бесов, вертлявых, озорных, мерзко хихикающих и потирающих ручки (как тут не вспомнить его же «Вечера на хуторе близ Диканьки»?), оказался и булгаковский Азазелло.
Гостиничный слуга по имени Алексей-с (Александр Репин) всегда появляется вовремя, подсовывает под руку чернила с пером, дабы подписать проигранные векселя, и мастерски «разруливает» ситуации бандитскими методами. Когда Ихареву представляют подставного старика Глова, которого якобы надо раскрутить на игру, и старик вдруг сбивается со сценария, Алексей-с попросту уводит того на секунду в сторонку и ставит фингал. Срабатывает грубо, зримо, дьявольски бескомпромиссно. Как и положено наемникам Воланда, расправлявшимся так же с порочными москвичами.
С такой же откровенностью избавляются по ходу спектакля с другими плутами и обманщиками, оказавшимися в этом жутком месте. Их грубо упаковывают в мешки, а тела попросту сбрасывают в преисподнюю. Не всем дано оседлать нечистую силу, как в «Вечерах». Плутовство гоголевской нечистой силы вперемешку с откровенной безжалостностью свиты Воланда от Булгакова производят эффект неизгладимый и отрезвляющий.
Архетипичные образы благодаря находкам режиссера не стали архаичными – ведь бичуются не грешники, а грехи, узнаваемые, выпуклые, вневременные. Сам Гоголь никак не определил жанр пьесы, назвав ее «Дела давно минувших дней». Дни-то минули, да дела остались. Вечные, как и все человеческие пороки, как и концепция божественного и дьявольского в людях. Потому и возобновленные «Игроки» на сцене «чеховки» остаются актуальными.
…Пока на сцене праздновали порок, в зрительном зале царил свой праздник. За полтора часа спектакля, пролетевшие как 15 минут, павлодарцы и гости города (на премьеру специально приехал прокурор из Экибастуза – посмотреть на «свой контингент», шайку преступников) боялись даже кашлянуть – признак удачной постановки. И потом долго не могли разойтись, делясь впечатлениями и восторгами.
Осталось только сказать об актерах и всей театральной труппе, продемонстрировавшей на сцене Большую Игру. Игру света, цвета, характеров, музыки, интонаций. Тот редкий случай, когда и выделить некого – все, как один, сработали на совесть. Единым ансамблем, с азартом и без проколов.
Поговори со мной, труба
Пока судьба играла с одним человеком в гостиничных нумерах, другой человек (Nello Salza) в это воскресенье играл в ДК им.Естая на трубе.
Нелло Сальца в очередной, если мне не изменяет память, третий раз приехал в Павлодар. И выступил с симфоническим оркестром под управлением Болата Рахимжанова. Традиционно в общем. За несколькими исключениями.
Во-первых, Сальца этим концертом начал свой большой тур по Казахстану и Кыргызстану. Во-вторых, «труба итальянского кино», вместе с которым оркестр выдал свой музыкальный отчет о рождественских гастролях «Из Италии с любовью!», стал под конец концерта и признанной «трубой русского кино».
Впрочем, на какое бы кино ни ложилась музыка оркестра и Сальца, язык музыки был понятен всем. Но обо всем по порядку.
Одним из сюрпризов нынешнего концерта стало то, что кино в нем было много в самом прямом смысле. Видеоряд из кадров известных фильмов постоянно крутился на экране: играют ли оркестранты попурри из саундтреков к «Золоту Маккены», «Профессионалу» и «Однажды в Америке» или музыку из кинофильма «За пригоршню долларов» – все это время фоном идут кадры из великих фильмов. Под еще более великую музыку Эннио Морриконе, исполняемую вживую.
И не случайно творческая биография Нелло так тесно переплетена с музыкой этого композитора. Оба закончили одну консерваторию Санта-Чечилия и оба получили специализацию по классу трубы. Ну и, разумеется, роднит их то, что оба стали величинами в кинематографе. Один как композитор и аранжировщик, другой как исполнитель.
Еще одним сюрпризом стало выступление с оркестром нашей юной звезды – павлодарского баяниста Олжаса Нурланова, лауреата 36 республиканских и международных конкурсов и фестивалей. Его проникновенное исполнение музыкальной пьесы «Откровение» российского баяниста Сергея Войтенко было выше всяких похвал. А вместе с Нелло они явили павлодарцам настоящее созвездие. За исполнение «Oblivion» («Забвение») Пьяццоллы итальянскому и казахстанскому солистам из зала адресовали крики «браво!» и «молодцы».
Перебрав несколько знаменитых эстрадных композиторов Европы, оркестранты вместе с Нелло исполнили и саундтреки из русских фильмов «Свой среди чужих, чужой среди своих» и «Цыган». И стало понятно, что Нелло понимает нашу музыку не хуже, чем итальянскую.
Самым же большим открытием стало то, что труба умеет разговаривать. Не кричать или вопить, а вести задушевную беседу со слушателем. Особенно ярко это проявилось в нескольких композициях, которые Сальца исполнил на флюгельгорне.
Бархатное теплое звучание этого инструмента и вкрадчивые звуки струнных из оркестра создавали волшебную атмосферу доверительности и сокровенности диалога. Щемящая и радостная мелодия из фильма «Жизнь прекрасна» (после которой Нелло и получил титул «трубы итальянского кино»), задушевная – из «Легенды о пианисте», уносящая ввысь в композиции «Габой Габриэля», дерзкая – в «Либертанго» Пьяццоллы, уговаривающая – в саундтреке из фильма «Приходи как-нибудь вечером поужинать». Все эти краски давали глубины нашему диалогу – трубы и слушателя. Смею предположить, у всех эта беседа состоялась так же, как у меня.
Приятно, что Болат Рахимжанов в своей приветственной речи сказал залу: «Мы очень по вам скучали. Итальянцы любят музыку как никто. Но вы – самые интеллектуальные слушатели!» И все же ясно: бесполезно даже пытаться разобрать впечатления по «интеллектуальным полочкам» – язык слов и логики бессилен там, где говорит музыка и происходит работа души.
***
После концерта меломаны выходили на улицу со светлыми лицами и дружно ахали: «Зима вернулась!» Вдыхали свежесть, улыбались, смеялись, как дети, будто произошло что-то хорошее. Белый снег в это воскресенье покрыл всю грязь. После отрезвляющих «Игроков» и очищающей симфонической музыки город словно переродился и начал жизнь с чистого листа.
Юлия Максимова, фото Олега Градского

Оцените пост

2

Комментарии

0
Замечательно написано))
Показать комментарии