• 91688
  • 1870
  • 132
Нравится блог?
Подписывайтесь!

Ода еще не спета)

Еще четыре части романа х) Итак, Записки Безразличного Ветра. Часть 4я - 8я.

5. Блинный день или «играем в прятки с ветром»

Не скажу, что Микото хорошо готовила. Вернее сказать, она вообще не умела готовить и не проявляла ровно никакого интереса к готовке и к каким-либо кулинарным изыскам вообще. Единственное, что ей хорошо удавалось – это печь блины. Блины она, я вам скажу, пекла изумительно. Шла уже вторая неделя того, как она поселилась со мной. Ела Микото немного, была хоть и несколько ворчлива, но зато в меру сговорчива, в общем, меня она ни сколько не стесняла. К тому же, как-то на девятый день совместного проживания со мной эта крошка вдруг принялась печь блины. Не сказать, что они получились слишком румяными или необыкновенно-пышными, но вкус у них был особенный, непохожий на обычный блинный. Вкус, что полюбился мне с первого раза. 
- Эй, Микото, испеки-ка мне блинов, - устав изнывать от голода, попросил я ее на четырнадцатый день пребывания у меня.
- А что, хочется?
- А что – нельзя?
- Нельзя чего? Хотеть? – удивленно вскинула она брови.
- Нет. Просить… - уже пожалев о том, что попросил, мысленно сдался я.
- Да без проблем, - она весело усмехнулась и вприпрыжку направилась в сторону моей крошечной кухоньки.
Ужу через десяток минут я услышал тонкий запах печеного теста. Да. Это были готовившиеся блины. Определенно.
Позже, когда блины были испечены, мы решили организовать небольшой пикник. Микото собрала корзину закусок, конечно же, не забыв аккуратно уложить туда то, над чем так старательно колдовала битый час. Я взял свою старенькую «камри» и погнал к побережью. Погода была мягко говоря несколько неподходящей. Но для Микото она была в самый раз, уж я-то знаю, поверьте на слово. Она ведь любила нежаркую погоду. Любила наблюдать за беспокойно пробегающими по небосводу облаками, что были характерны для такой погоды. Да, определенно любила. Я же любил безоблачно-прозрачное небо, что нависает над плавящимся в жару воздухом, и будто посмеивается над безрезультатно скитающимися в поисках прохлады людьми. 
Микото победным шагом гвардейского знаменосца вышагивала по пустынному побережью. Помнится, как-то однажды я пытался подобрать подходящий для нее пейзаж. Не помню уже, зачем мне это понадобилось, но почему-то захотелось. Горы… нет, ее маленькая фигурка затерялась бы на таком фоне и просто затерлась бы где-нибудь в одинокой горной расщелине. Лес… нет, лес тоже поглотил бы ее без остатка. Такой исход явно не порадует ни ее, ни меня. А вот пустынное песчаное побережье со спешащими куда-то по своим облачьим делам облаками прекрасно подходило для нее. Оно не просто подходило ей, оно скорее дополняло Микото, а она словно была важной деталью этого побережья, встраивающейся в его природный механизм и сливающейся с ним воедино. Вот что за связь это была. Нерушимая связь. Поэтому я не стал мешать ей наслаждаться этим единством. Вдоволь набегавшись за морскими чайками и исходив побережье вдоль и поперек, она, наконец, подустав, подбежала ко мне и с полными обжигающего огня глазами не сказала, а скорее постановила, что голодна. Мы принялись за блины. Знаете, блины с кленовым сиропом под звуки одиноко подвывающего ветра – это просто нечто. 
- Знаешь, мне иногда кажется, что на всем белом свете меня не понимает никто кроме ветра. Совсем недавно, когда я еще жила дома, я нередко сбегала на задний двор от учителей – послушать его завывания. Он будто беседовал со мной. Понимаешь, о чем я? – оживленно вскинула бровки она.
- Более-менее, - честно ответил я. Надо мной как раз проплывало жизнеутверждающе-серого цвета облако. Оно укоряюще покачало головой, словно вздыхая: «Тоже мне умник нашелся. Что, с ветром никогда не разговаривал?»
- И еще, он единственный с кем мне по-настоящему весело было играть, - с улыбкой произнесла она, вспоминая, возможно, драгоценные ей детские воспоминания.
- Играть? – глупо переспросил я, чувствуя себя ничего непонимающим кем-то нагло разбуженным осьминогом.
- Да. Мы часто играли с ним в прятки.
И тут я попытался представить себе, как Микото играет в прятки с этим самым ветром. «Да, нечасто такое увидишь», - подумалось мне. Далеко не каждой пятнадцатилетней девчушке выдается возможность вспомнить о подобном. Вернее, не каждая девчушка в детстве играла с ветром в прятки или же беседовала с ним с самым серьезным, положенным при такой беседе, видом. Обычные дети играют со сверстниками, или на крайний случай хотя бы со своими братьями и сестрами. Микото же не была обычным ребенком. Не зря же ее подобрал именно я. Не зря же. 
В общем, наша импровизированная прогулка закончилась тем, что она принялась болтать с ветром, не обращая на меня ровно никакого внимания. Конечно, в этот момент она была мила до жути, особенно ее сосредоточенное нежное личико и губки, розовые и душистые от липкого кленового сиропа. Хотелось к ним прикоснуться, но я сдерживался. Что ни говори, а некая доля совести во мне еще теплилась. Не сказать, что я на сто процентов добропорядочный гражданин, но все же, все это было как-то… После того, как ей вдруг вздумалось поцеловать меня, я больше ни разу не прикасался к ней. Когда дело доходит до такого рода вещей, я умею держать себя в руках. Я умею. А между тем до моего слуха донесся растрепанный ветром обрывок фразы, или же сам ветер предусмотрительно приберег его для меня:
- … А он ничего, добрый такой. И еще мне тааааааааааааак захотелось его поцеловать недавно, и, представляешь, я поцеловала! У него до жути сухие и потресканные губы. Пуще, чем пустыня Атакама в самый жаркий и безводный сезон. Но, знаешь, мне понравилось, кажется…

6. День моржа

 

Итак, шла вторая неделя с того момента, как она поселилась у меня. Однажды я проснулся от того, что кто-то нервно звонил в дверь. Если честно, то сам факт того, что ко мне в дверь кто-то звонил – вообще был крайней редкостью. Друзей у меня практически не было, а те, что имелись, не наведывались до меня, так как я жил на самой окраине города, чуть ли не в дыре, что смело могла бы именоваться «шлаковой прямой Токио». Раз в месяц, первого числа, ко мне заходила хозяйка квартиры, проверяла состояние помещения и забирала ежемесячную плату. За тесную квартирку в ветхом домишке я платил сущие копейки. Не больше. Пока я направлялся в сторону двери, откуда доносились настойчивые трели, я заметил, что нахожусь в квартире в совершенном одиночестве. Это меня здорово насторожило, ведь, если вспомнить, то за все время пребывания у меня, Микото ни разу никуда не отлучалась без спроса. Но размышлять об этом у меня не было времени – в дверь все звонили. «И кто там так настойчиво долбится?» - невыспавшийся я был явно не в духе.

А между тем, на пороге стоял морж.
Я закрыл дверь.
Протер глаза.
Открыл дверь снова.
Морж и не подумал куда-нибудь исчезнуть.
Мне ничего не оставалось, как впустить его внутрь.  
- Проходите, пожалуйста, - нервно теребя край футболки, проговорил я. Я так разволновался, что даже не уточнил цель его визита и сразу пригласил войти. Какая неосторожность. Но я чувствовал, что именно этот морж для меня лично никакой опасности не представлял. 
- Спасибо, извините за такое вторжение. Следовало бы хотя бы предупредить вас, - растерянно бормотал он себе под моржовий нос. 
- Да нет, что вы, ничего, - я источал радушие хозяина, чувствуя, что его извиняющее выражение лица (или морды?) являлось для самого него редкостью. Я чувствовал, что это вовсе непростой морж. Может, он был директором компании, или еще кем-то на руководящей должности.
- Меня зовут Микото Микадо, - представился он. «Еще одно масленое масло» - подумалось мне.
- Мидзуки Мики, - в свою очередь ответил я.
- Приятно познакомиться.
- Мне тоже очень приятно, - «И вовсе мне неприятно, что меня ни свет ни заря будят всякие руководящие моржи!» 
Я пригласил его войти. Тесная комнатка. Сквозь занавески слабо пробивались лучи утреннего солнца, и в их золоте словно задумчивые прохожие проплывали пылинки. Незастеленная Микото кровать и мой неубранный футон. Что ни говори, но это было утро. Причем, первая его половина. Конечно, не предрассветная рань, но все же я мог бы еще пару часиков понежиться, отдавая себя во власть полусна-полудремы. Да. Что ни говори, а это был выходной.
- Извините за беспорядок, присаживайтесь, пожалуйста, - я придвинул моржу стул, обитый мягкой бархатистой тканью. Лучший стул в моем доме. Стоит ли этим гордиться?
- Ничего, спасибо. Я еще раз извиняюсь за неожиданность своего визита. Дело в том, что мне нужно было успеть посетить вас до того, как я отправлюсь на работу, - он еще раз натянул на свою морду извиняющееся выражение. «Надо же, работает по выходным» - между тем подумал я.
- Дело в том, господин Мидзуки, - начал он разговор, - Дело в том, что я являюсь отцом Томико. У нас в семье дела обстоят несколько необычным образом. Мать Томико умерла при родах, поэтому я растил малышку с самого рождения. Ее мать была самой лучшей горничной нашей семьи.
Его слова смутно начали напоминать мне сюжет какой-нибудь седзе-манги. «А потом дочь горничной стала принцессой, которой хозяйские дочери и в подметки не годились. Какой-нибудь местный принц непременно отдал бы ей свое сердце, и по-возможности руку. Хэппи-энд». Но жизнь Микото не была мангой со счастливым концом. Я это чувствовал. А между тем, господин морж продолжал:
- Поэтому, Томико для меня как родная, к тому же, я законно удочерил ее. Дело в том (кажется, это его любимое слово), что с детства у малышки было слабое здоровье, поэтому она обучалась на дому. Конечно, учителя были самыми лучшими. И училась она очень прилежно. Но все же, еще с давних пор я заметил некоторую странность в Томико. Она с детства часто разговаривала с неодушевленными предметами, а также могла предугадывать некоторые несложные события. Такие, например, как приезд тетушки или мою простуду. Думаю, и сегодня она знала, что я приду. Ее ведь сейчас нет в квартире? – его моржовые брови, плавно изогнувшись, приподнялись, выражая не сколько удивление, сколько вопрос.
- Да, ее нет. Она, кажется, ушла до того, как я проснулся, - «Вернее, до того, как меня разбудили» - мой сонный мозг все еще посылал сигналы недовольства данной ситуацией по всему телу. К тому же, факт того, что отец Микото нагружал меня информацией со скоростью, неучитывающей пропускные способности мозга сонного человека, мне оставалось лишь смирно сидеть и слушать.
- Удивительная девочка. Восемнадцать лет воспитываю ее, но не перестаю восхищаться ее способностями, - усмехнулся он в свои моржовьи усы.
- Простите, сколько лет, вы говорите? – переспросил я.
- Восем-надцать, - с расстановкой ответил он.
- Но… - я начал припоминать, но нет, Микото говорила, что ей пятнадцать. Я не мог перепутать.
- Она сказал вам, что ей пятнадцать? – спросил он так, будто еще до прихода сюда знал, что придется спросить.
- Да, - уже не так твердо ответил я. Или все же перепутал?
- Понимаете ли, это очень странный случай. Сейчас у меня не будет времени разъяснить вам ситуацию в деталях. Я лишь обрисую общую картину. Я работающий человек. Я совершенно не разбираюсь в делах, не касающихся моей работы. На способности Томико я с самого начала решил не обращать внимания. Вернее, пытался не обращать. Думаю, это было самой большой ошибкой. К тому же, то, что она обучалась на дому, позволило ей получить отличное образование. Школу она закончила раньше, чем ее сверстники. Получила диплом известного лицея, но поступать в какой-либо университет, пока, она отказалась… 
«А мы-то тут причем?» - недоумевал мой сонный разум.
«А мне откуда знать? Раз он сюда пришел и все это рассказывает – значит, ему виднее. Отстань уже», - огрызнулся я. «Ну вот, из-за тебя прослушал, что он говорил». Но не важно, морж не прекращал поток своей информации:
- …Думаю, она боится больших скоплений людей, к тому же у нее совершенно нет навыков общения с окружающими. Думаю, в этом тоже моя вина. Ведь отчасти по моей вине она вела довольно замкнутый образ жизни. Практически не покидала пределов поместья. И… думаю, с университетом можно повременить, ведь в любом случае, у нее еще целый год в запасе. Она пропустила один класс средней школы, пройдя программу двух классов, за один год. Способная девочка, - на минуту он погрузился в созерцание довольно массивного, но выполненного со вкусом перстня на указательном пальце своей правой руки. Закончив эту процедуру, он поднял на меня взгляд, - И… могу я попросить вас об услуге?
- Да, конечно, - откликнулся я. Мой мозг понемногу приходил в состояние бодрствования.
- Я вижу, что вы хороший человек. А удерживать Томико подле себя я больше не способен. Я не желаю ей зла. Я желаю ей счастья. Поэтому, я хочу, чтобы она приобрела навыки жизни в обществе с вашей помощью. – Заключил он.
- С моей? - От удивления я чуть ли не посинел. Я что, похож на соц-психолога? Или работника реабилитационного центра для хики? Хотя, что за волна возмущения? Я ведь итак с ней живу…
- Да, именно с вашей. Понимаете, то, что Томико выбрала вас, как своего спутника («Спутника? Я не ослышался?») говорит о многом. Она ведь из разряда людей чувствующих. К тому же, за то, что вы благосклонно позаботитесь о моей дочери, я буду переводить на ваш банковский счет некую сумму. Конечно же, довольно приличную. Дело в том, что я не люблю обращаться с наличными. Но если вы хотите… - он вопросительно посмотрел мне в глаза.
- Нет-нет, что вы, - и я понял, что боялся ответственности, хотя, кажется, я уже на все подписался. Нет, не подумайте, что меня интересовали деньги…
- Может тогда чек? – все не унимался он.
- Нет-нет, перевод на счет будет в самый раз, - спешно ответил я.
Я просто желал ухода этого господина, желал тишины и отдыха для моего внезапно разбуженного и перегруженного мозга. Не скажу, что информация была слишком сложна для восприятия, не скажу, что ее объемы были слишком велики. Но в любом случае, мне, как человеку, живущему без всяких недоразумений и происшествий, требовалось некоторое время, чтобы хорошенько переварить все это.

И господин морж ушел, оставив мне напоследок свою визитку. 
«Микото Микадо. Президент фармацевтической компании Микото-фарм» - значилось там.
Я сел на кровать.
Я тщательно переварил все, что случилось со мной с самого утра.
И только в итоге я понял, что мы не оговорили сроки моей опеки над Микото. Месяц? Год? Или, может, больше?
И самое важное, что за все время нашего разговора я даже не подумал о том, откуда он узнал про меня? Откуда он узнал про то, что Микото живет у меня? А адрес? Кажется, это был не совсем простой руководящий компанией морж… совсем непростой…
От этих путаных размышлений меня отвлекли яростные трели дверного звонка.
На этот раз это была Микото.
- Привет! Уже проснулся? А я гамбургеров купила! – радостно выпалила она, устремляясь в сторону кухни.
- Гамбургеры на завтрак? – мой желудок явно был бы против такого поворота событий, и я протестовал, - Давай лучше рис сварим, а, Микото?
- Бееееееееееееееее, - показавшись в проеме кухонной двери, она показала мне язык.
- Ладно. Пусть будут гамбургеры, - сдался я без боя, - Кстати, Микото, а сколько тебе лет?
- Пятнадцать, а что?
-Да нет, ничего.
-Кстати, приходил кто-нибудь? 
-Да нет. 
-А… понятно. Даже кого-нибудь похожего на моржа не было?
-Да нет.
В этот день мы завтракали фаст-фудом, обедали раменом, а отужинали в суши-баре. Что ни говори, а день выдался отличный. Я не ел суши целую вечность. Микото тоже была вне себя от радости. Это было похоже на маленький праздник. Своеобразный новоиспеченный «День Моржа». Весь вечер мы смотрели телевизор, потом Микото начало клонить в сон и она, устав сопротивляться, заснула. Четырнадцатый день ее пребывания в моей квартире подошел к концу, и даже визит моржа вписывался в него на все сто процентов.
«С праздником», - сказал я своему отражению, с тщательностью педанта чистившему зубы перед сном. 
Но педант ничего не ответил.

7. С неба сыплются йеновые монеты. Неужели, к дождю?

Однажды я попал под йеновый дождь. Вернее сказать, под дождь, состоящий сплошь из йеновых монеток. Хотя дождем это не назовешь, скорее редкая морось. Дело было летом. Утомленный так приевшейся ежедневной поездкой в метро, я преспокойно направлялся в сторону своей лачужки после работы, а между тем, мне на голову начали сыпаться кругляшки в десять и пятьдесят йен. Я задрал голову, и увидел парня, с особой тщательностью вытряхивающего нечто, слабо напоминающее одеяло какого-то космического оттенка, причем давно уже выцветшего. И именно из него все сыпались и сыпались монеты. 
- Это что, капиталистический циклон или ты японский Робин-гуд, воздающий долю неимущим? – окликнул я его.
- Ась? – парнишка прекратил перетряхивать ветхую ткань и перегнулся через перила крошечного балкона. Его лицо выражало полное недоумение, будто это я обсыпал его затылок медяшками, а не он мой.
- Я, между прочим, не то чтобы особо богат, но живу неплохо. Так что прекращай тут сорить деньгами, - неудержавшись, я усмехнулся. 
- Простите? Деньгами? – Его лицо из недоуменного превратилось в растерянное. Он начал беспокойно шарить у себя в карманах, - Ой. Нет. Неужели… неужели опять…опять вытряхнул…на хлеб же были…неужели вытряхнул…
«Вот растяпа», - только и подумал я.
Позже я узнал, что парнишка слеп как крот и глуховат на одно ухо. Но, похоже, этого было недостаточно госпоже судьбе. Ко всему этому он был чрезвычайно рассеян. Чрезвычайно. Хуже, чем малое дитя или двухсотлетняя старушка. И мне стало жалко его. Жалко до такой степени, что хотелось обнять его крепко-крепко и не отпускать никогда. Но я знал, что от одних моих объятий никому не станет лучше. Особенно этому человеку. Особенно ему.
- О, здравствуйте, не знал, что в нашем районе есть книжный, - мои размышления о низком в последнее время проценте продаж классической литературы прервал чей-то робкий голос.
- Недавно открылись. Мы филиал сети книжных магазинов «То… - недоговорив, я уставился на покупателя у стойки, постойте… - Ты? – конечно, я удивился не настолько, чтоб подскочить или что-то в этом роде, но я удивился.
- Что я? – опешил тот.
- Повелитель денежного дождя, - со спокойствием удава постановил я. 
- Я…нет…то есть… вы ведь… Простите еще раз, мне очень жаль, простите, пожалуйста, - сыпал он извинениями.
- Значит не только деньгами сыпать умеешь? – усмехнулся я.
Так мы и познакомились. В тот день он был первым, кто купил сборник новелл Рюноске Акутагавы за все время работы нашего магазинчика. 
И он стал приходить сюда с завидным постоянством - каждую неделю. И покупал только серьезные книги. Дазай. Акутагава. Мураками. Керуак. Хэмингуэй. Уместно было бы назвать его книжным червем, но язык не поворачивался. Я ведь и сам был таким. Мы поглощали книги одну за другой, находя в них не только отдушину, но и едва ли не единственную радость в наших маленьких и серых буднях. Мы не просто скрашивали реальность, мы насыщали ее яркими красками, и делали это с упоением. А по прочтении, могли говорить и говорить об этом часами. Что ни говори, а мы упивались обществом друг друга.
- Ты больше не вытряхиваешь на прохожих свои сбережения? – откупоривая пятую по счету банку пива, я откинул голову назад, затылок уперся о шершавость некрашеной стены.  
- Я…нет. Хотя, я такой дурак бестолковый. Уже раз двести так делал. С утра кидаю деньги на кровать. А потом принимаюсь за уборку. И вот… как-то так…выходит, - он зарделся легким румянцем, привычным движением руки дотронулся до дужки очков с толстым стеклом, и сделал жадный глоток.
- А может это примета такая? – кинул я в пустоту комнатки вопрос, - В тот день прошел сильный ливень. Помнишь?
- Н-ну…если подумать, то, возможно, конечно. Почему-то каждый раз, когда я так делал – с погодой что-то не то творилось. То ливень, то снег. Хотя, мне слабо верится в такое могущество моего растяпства – просто совпадение, я думаю, - по комнате прокатились тонкие смешки, будто водная гладь, серебрясь, зазвенела в воздухе.
- Кто знает. Ты же повелитель йеновых осадков, - совершенно серьезно возразил я. 
Так естественно, сами по себе, глаза скользнули по его смеющемуся лицу. Взгляд задержался на тонкой оправе очков, изящных ключицах, выступающих под казавшейся невесомой тканью одежды, хрупком запястье, изогнутом плавно, словно дуга холодного месяца, фарфоровых пальцах, что держали уже почти пустую банку «Асахи», приоткрытых губах, казавшимися такими теплыми…
Я лишь стиснул кулак и глухо ударился костяшками пальцев о поверхность пола.

Что ни говори, а мы упивались обществом друг друга.
Он играл по правилам.
Я играл с огнем.
Он все так же тратил свои скудные сбережения на книги.
Он все так же дарил мне свою улыбку.
Лишь один я понял, что пришло время убегать.
Вскоре я перевелся в один из отделов «Токио-бунгаку», что находился в другом районе. Я изменил свой обычный путь домой. Я сменил номер мобильника. Я сбежал и больше ничего не слышал о виновнике моих смутных беспокойств. Может, все это было пустое? Теперь уже не узнать…
В день, когда я встретил Томико, был сильный ливень. Неужели, этот растяпа опять сыпал деньгами на головы прохожих?

8. Пика-ня.

В своей жизни я часто вижу то, чего бы мне и вовсе не хотелось узревать. Но то, с чем ВООБЩЕ было бы лучше не сталкиваться, я видел всего несколько раз. Эти неприятные события, всей своей мерзостью, своим ужасом, отпечатавшиеся в участках головного мозга, можно пересчитать по пальцам. 
Эпизод первый – я видел то, как насиловали моего соседа по комнате. Тогда я еще жил в приюте и был полуголодным и угрюмым малышом. Никогда не забуду выражения его лица и огромных глаз, из которых будто градинами катились слезы - холодные и безжизненные слезы нечеловеческой боли. Этим взглядом он молил меня о помощи. Я оцепенел в тот момент. Ноги были словно тряпичными, мускулы сковало, сознание помутилось. Мне было всего пять. 
Эпизод второй – на моих глазах умерла бездомная кошка. Я до сих пор помню, как ее глаза в ужасе и непонимании в последний раз смотрели в человеческое лицо, в мое лицо. Глаза были безумно-глубокого изумрудного цвета. Какие-то ушлепки ради забавы вспороли ей брюхо. Я помню, как соленые капли, бегущие по щекам и капавшие вниз, оставляли мутные разводы на пыльных руках. А я все копал и копал могилу для несчастного животного, умершего за так, как это часто случается в нашем мире. Мне было всего шесть. 
Эпизод третий – именно мне выпала честь, если так вообще говорят, вытаскивать из петли девушку, что я любил. Когда я вошел в окутанную предзакатной дымкой комнату, то даже сразу не сообразил, ЧТО я вижу такое вообще. Нечто, тянувшееся от самого потолка, но недостающее до пола, было преградой последним солнечным лучам, льющимся из окна в пространство помещения. Этим нечто была моя девушка, моя первая любовь, намерившаяся свести счеты с жизнью. Она намерилась – ей удалось. Она была человеком, которому давалось практически все. Даже в таком деле, как самоубийство, она преуспела как никто другой. Я освобождал от петли нежную шею той, что некогда дарила мне свою светлую и слегка задумчивую улыбку. По ноге тонкой струйкой стекала моча, терпко бившая своим запахом по ноздрям. Этот запах щекотал мое сознание, но, несмотря на это, он был приятен моему развращенному телу. Мне было двадцать. Думаю, в этот день я возненавидел женщин, прекрасных, пленяющих опьяняющими чарами и приносящих на кончиках своих красных влажных языков боль и страдания таким как я глупцам. Возненавидел до глубины своей прозябшей души. Да, мне было всего двадцать. Как молод и одновременно стар был я тогда.
- Давай назовем ее Пика-ня? – не поворачивая головы и продолжив тискать сидевшего у нее на коленях кота, спросила Микото скорее не у меня, а у пошатнувшегося забора с растрескавшейся на зубцах краской, под которым она и пристроилась. 
- Называй, как хочешь. Я не люблю животных, - я с видом безразлично проплывающей мимо селедки облокотился о рухлядь забора и принялся ковырять носком кед набухшую от влаги летних дождей землю. 
- Нет, так не пойдет. Даже если не любишь, ты должен сделать вид, что тебе есть до нее дело, иначе Пика-ня обидится и не пойдет жить с нами, - Микото прижала кота к себе так, что казалось животное рисковало быть задушенным в таких жарких объятиях. Я между тем пытался припомнить, где она раскопала этого драчуна с по-пиратски разодранным хвостом и откусанным ухом. 
- Это кот, юная леди. Ему скорее станет обидно от путаницы полов, и он откажется пересекать порог моего жилища именно по этой причине, - возразил я, все так же ковыряя носком обуви рыхлую почву. 
- Нет, это самая милая кошечка на свете и я назову ее Пика-ня! – Микото грозно нахмурила бровки, готовясь к словесной атаке, но я прервал ее не успевшую начаться тираду.
- Почему именно так? – спросил я, глядя на то, как кот нещадно царапал голые коленки своей защитницы, пытаясь спрыгнуть на землю.
- Долго объяснять… - ушла она от ответа.
- Из аниме? – предположил я. Прожив с ней без малого три недели, я был не понаслышке знаком с ее увлечением аниме и мангой. Словно как по сюжету накатанного сериала она еще и была девочкой способной. Чем не Харука Ногидзаки, спрашивается? Кажется, я заразился подстраиванием фактов из жизни под фикцию комиксов от нее, Боже…
- Ну да. Азуманга Дайо. И не спрашивай больше ни слова. Я знаю, что ты понятия не имеешь, о чем я говорю, - она выпустила нешуточно поранившего ее пушистого разбойника на землю и перевела взгляд на меня.
- Согласен, пусть будет Пика-ня, - я усмехнулся и, подцепив кота под мышки, зашагал в сторону квартиры. В последнее время я все чаще и чаще уступал той, что бередила мое воображение и занимала мысли с завидным постоянством. Я перестал ненавидеть женщин. Но и не возлюбил их. Единственная женщина, чьего тепла мне хотелось, шла вприпрыжку за мной и щебетала что-то о том, что нужно купить молока или рыбы для самой милой кошки на свете. Черт, ну что за упрямица, это ведь был кот.
Через неделю, то бишь на месяц моего совместного сожительства с маленько богиней, разбойник пал в бою.
Ему вспороли брюхо.
За что, спрашивается?
Кажется, этот мир остался таким же холодным и безмолвным, каким мне казался всегда.
Микото беззвучно рыдала, ее сухие плечики нервно вздрагивали, она судорожно пыталась поймать ртом воздух, а по щекам горько, будто с немым укором, катились слезинки.
Мы похоронили его вблизи моря, думаю - это была не лучшая идея, но, то была идея, принадлежавшая его, возможно, первой и единственной владелице, Микото.
- Он ведь будет счастлив? – спросила она, вперив влажный взгляд в спокойствие водной глади.
- Он будет свободен, - ответил я. Лишь ветер отозвался мне, волнуя зеркало прибрежных вод мелкой рябью. 
Он будет свободен.
И он будет счастлив.
А мы с тобой останемся здесь.
И мы будем тонуть в этом мире.
Протянем ли мы друг другу руки? 
Протянешь ли ты?
Спасет ли это нас?
Спасет ли меня?

 

2010 год, Hamu_Usagi ©

Hamu_Usagi
i\'m supposed to be sweet honey, but i\'m an ass. and too stubborn, u know =__=\'
31 августа 2010, 21:49
763

Загрузка...
Loading...

Комментарии

Оставьте свой комментарий

Спасибо за открытие блога в Yvision.kz! Чтобы убедиться в отсутствии спама, все комментарии новых пользователей проходят премодерацию. Соблюдение правил нашей блог-платформы ускорит ваш переход в категорию надежных пользователей, не нуждающихся в премодерации. Обязательно прочтите наши правила по указанной ссылке: Правила

Также можно нажать Ctrl+Enter

Популярные посты

Прогноз эксперта: в Казахстане будут жить 5 миллионов китайцев

Прогноз эксперта: в Казахстане будут жить 5 миллионов китайцев

В ближайшие годы в Центральной Азии будут проживать восемь миллионов китайцев, считает заведующий отделением востоковедения национального исследовательского университета высшей школы экономики.
kurmanovainur
вчера / 11:23
  • 35756
  • 18
Они сделали это! Kaspi Bank презентовал свое мобильное приложение

Они сделали это! Kaspi Bank презентовал свое мобильное приложение

Изучив ошибки предшественников и собрав воедино новейшие идеи онлайн-банкинга, Kaspi Bank наконец выпустил... свое мобильное приложение!
niyazov
20 июня 2017 / 15:05
  • 8338
  • 5
Кайрат Келимбетов об азербайджанской инвестиции: «Вернется и «тело», и проценты»!

Кайрат Келимбетов об азербайджанской инвестиции: «Вернется и «тело», и проценты»!

Мы записали уникальное интервью с Кайратом Келимбетовым. Предлагаю вам посмотреть первую часть, где мы постарались по возможности поставить все точки на «I» именно по Азербайджанскому вопросу.
Zhumanova
19 июня 2017 / 12:00
  • 5981
  • 7
Почему мы должны быть благодарны журналисту Джеймсу Палмеру за критику ЭКСПО

Почему мы должны быть благодарны журналисту Джеймсу Палмеру за критику ЭКСПО

Как одним критичным постом зарубежному журналисту Джеймсу Палмеру удалось вскрыть сразу несколько гнойников казахстанского общества.
anotherblogger
21 июня 2017 / 0:39
  • 5994
  • 63
Долговое рабство: почему казахстанцы берут кредиты под 1330%

Долговое рабство: почему казахстанцы берут кредиты под 1330%

Эти кабальные займы никакой пользы для экономики не несут, при этом ухудшают финансовые возможности населения, пополняют ряды новых неплательщиков, тем самым создавая социальную напряженность в...
Armanjan
18 июня 2017 / 15:43
  • 3940
  • 28
Инфантильный миф о «молодом народе Казахстана» опасен. В 21-м веке ни у кого нет форы

Инфантильный миф о «молодом народе Казахстана» опасен. В 21-м веке ни у кого нет форы

Терпеть не могу миф о том, что мы "молодой народ, окруженный старыми нациями" и у нас еще есть время на развитие. Это чушь! Мы что - на миллион лет позже эволюционировали из обезьян?
Aks_Ras
18 июня 2017 / 10:16
  • 3225
  • 18
В Казахстане заблокировали сайт, раскритиковавший EXPO в «захолустной» Астане

В Казахстане заблокировали сайт, раскритиковавший EXPO в «захолустной» Астане

Все помнят Медузу и ЖЖ. Теперь в этот "особенный" список попал сайт Foreign policy. Предполагается, что причиной блокировки стала нелицеприятная заметка Джеймса Палмера об EXPO в Астане.
Seattle
19 июня 2017 / 15:40
В каких случаях у вас могут изъять удостоверение личности?

В каких случаях у вас могут изъять удостоверение личности?

Недавно один знакомый задал вопрос: «Я сейчас выступаю как свидетель по одному делу. У меня забрали удостоверение личности (УЛ) в РУВД и не вернули обратно. Так можно?». Я сразу задалась вопросом...
asselsabekova
21 июня 2017 / 10:17
  • 2572
  • 10
Инструкции по сопроводительному письму и собеседованию, которые подойдут всем

Инструкции по сопроводительному письму и собеседованию, которые подойдут всем

Наткнулась на статью Ассоциации юристов Новой Зеландии, в которой они дают советы выпускникам юрфака по поиску работы. Статья меня поразила, поскольку там описано все до мелочей, а их советы подойдут абсолютно всем.
asselsabekova
20 июня 2017 / 16:10
  • 2320
  • 6