Посторонним В

Barsa 2016-3-28 07:24
957
2
8
0

В репертуаре театра имени Чехова появилась новая нотка, созвучная времени. Комедия «Именины» сумела показать нечто большее за флером веселья

Предприимчивые люди называют кризис этапом новых возможностей, а представители искусства – порой объединения. Вот и в репертуаре театра имени Чехова появилась новая нотка, созвучная времени. Комедия «Именины», премьеру которой чеховцы зарядили на все празднично-выходные дни, сумела за флером веселья показать нечто большее, чем простонародный юмор.

«Опять Белинский, опять «Кадриль»!» – так и хочется отозваться о новом спектакле, поставленном Олегом Александровичем по пьесе Степана Лобозерова «Семейный портрет с посторонним». И это «опять» вырывается не случайно.

Во-первых, такое ощущение, что у Гуркина, автора «Кадрили», выстрелившей в прошлых театральных сезонах, и у Лобозерова – одна муза на двоих. Сибирское село, семейные дрязги и комедийная атмосфера, через которую проходит сюжет, у этих авторов схожи настолько же, насколько и две лубочные картинки.

Во-вторых, большую роль в объединении этих двух пьес сыграл все-таки стиль режиссера. Ведь когда читаешь «Семейный портрет с посторонним» Степана Лукича, нет там тех интонаций да междометий гуркинских, как в пьесе «Кадриль». Язык героев Лобозерова не в пример глаже и тусклее, трудно даже представить, над чем тут можно посмеяться. А в «Именинах» от Белинского они есть! И вообще все герои будто перепрыгнули из полюбившегося фильма «Любовь и голуби», снятого по пьесе Гуркина. Так же узнаваемы, близки и органичны, как в знаменитом фильме.

В-третьих, – реакция публики: такого хохота, как на этих двух спектаклях, я не слышала больше ни на одной другой комедии!

Ну, и в-четвертых, в финале – танцы, только уже не под «кадриль мою сердечную», а под «Коляду» группы «Иван Купала».

И в общем, как ни сравни, а обе постановки сыграли на успех режиссера Белинского.

Но, пожалуй, самый жирный плюс – игра актеров. Уж насколько часто разочаровывают премьеры из-за торчащих «живулек» после генеральной «примерки», – что «Кадриль», что «Именины» сражают сразу, с первого дня и с первого акта. Получать удовольствие с самой начальной сцены – дорогого стоит!

И здесь хочется особо выделить игру актеров Александра Аммосова (кладовщик Михаил), Ольги Светенковой (Бабка) и Рамиля Шарипова (Тимофей). Обратившись опять же к первоисточнику, пьесе «Семейный портрет с посторонним», сложно было предугадать, какими свежими красками заиграют эти персонажи в павлодарских «Именинах» благодаря их усилиям.

Взять того же Тимофея, показавшегося в пьесе обычным сельским пьянчугой, «пролетариатом» в худшем понимании этого слова, которому лишь бы выпить. У Шарипова же это душевный и очень симпатичный мужичок, благодушный и по-детски мечтающий о празднике.

Совершенно невозможная в своем маразме и мракобесии Бабка – у Светенковой оказалась просто напросто «моторчиком» семьи: ей до всех и всего есть дело. А если сей «фольклорный элемент» и достает своими страхами, то самое грубое, что можно про нее сказать хохоча: «От же заноза!».

И, наконец, мало проявленный в пьесе, как второстепенный персонаж, кладовщик Мишка – у Аммосова стал таким вдохновенным вралем, что Мюнхгаузен обзавидуется! Можно даже сказать, Михаил стал в «Именинах» главным лицом, активно продвигающим сюжет. И это небольшое смещение акцента – тоже в пользу павлодарской постановки, сумевшей в простенькой пьесе выделить что-то свое.

Вообще весь актерский состав, задействованный в спектакле, сработал как единый и слаженный механизм. Задор и полное погружение в образы и сюжет проиллюстрировали старую истину: лучше всего дело спорится, когда от него получаешь удовольствие. А что актеры таки наслаждаются игрой, видно невооруженным глазом!

Что же такого большего, чем комедия, идет в театре Чехова в эти дни? – вернется к началу статьи внимательный читатель. Для этого нужно немного ознакомиться с сюжетом.

Сельский «Яго» Михаил – не со зла, но ради сохранения за собой вакансии жениха девушки Тани, – предупреждает хозяев семейной «гостиницы», где и проживает его возлюбленная, о том, что их новый постоялец – из дурдома. Постояльца же, приехавшего из города художника Виктора, который как назло заинтересовался Татьяной, он в свою очередь ставит в известность о «психическом нездоровье» самих хозяев. И так лихо накручивает обе стороны, что в доме воцаряется атмосфера недоверия и страха. Это-то и становится причиной смешных столкновений между «городом» и «деревней», «своими» и «посторонним», «нормальными» и «ненормальными».

Пьесу Степана Лобозерова «Семейный портрет с посторонним» называют анекдотом, и наверняка в каждой семье или компании ходит похожая байка о недоразумении, вызванном ложным пониманием ситуации. Однако, ковырнув ногтем лубочную картинку, можно увидеть и более глубокие пласты. Короткая и незатейливая комедия, – такие лучше всего работают на кассу, – тем не менее имеет острый раздражающий привкус чего-то очень близкого нам по времени-месту. Так что упоминание о кризисе в начале статьи было не случайно. Когда нарушается равновесие в обществе и экономике, вскрываются и давно назревшие проблемы духовного порядка. И когда читаешь и смотришь пьесу, написанную Лобозеровым в 1991 году, понимаешь ее актуальность в 2016-м.

Помните, наверное, этот «веселенький» 91-й? Войны в Южной Осетии, Персидском заливе и Югославии, беспорядки в Албании, карабахский и чеченский конфликты, митинги, путч и объявленные суверенитеты бывших советских республик. Наконец, полный и окончательный развал СССР. Похожие события происходят и сейчас: войны, конфликты и разделение бывших братских народов. И к этому прибавилась «холодная», хотя и не менее ожесточенная информационная война. Совсем как в пьесе Степана Лобозерова:

«Виктор (стараясь громко и грозно): Кто там? У меня тут ножичек имеется!

Катерина: Ну тогда крикни чего-нибудь.

Тимофей: Зачем?

Катерина: Чтоб услышал, что не спим. Про топор лучше.

Тимофей (кричит): А ну-ка, принесите-ка мне топор, который повострее!

Ждут реакции.»

Смешная байка приобретает в эпоху геополитических сдвигов совсем другой смысл, вынося со сцены что-то совсем не веселое. Слухи, которые выливаются грязными потоками СМИ враждующих стран, ссорят между собой народы. И их последствия – такие же нелепые и угрожающие, как в пьесе Лобозерова. Перво-наперво нужно найти отличия между людьми. Разделение на своих и чужих, где чужие – по негласной договоренности хуже, обыгрывается в диалоге Михаила и Бабки:

«Бабка: А где ты нынче нормальных найдешь? У нас вон возьми кругом…

Михаил (перебивает): Да это свои, что ты равняешь?»

Все, конфликт заложен, семя раздора упало на благодатную почву. Версия о сидельце желтого дома лучше всего прививается Бабке, при этом старческий маразм и ксенофобия, характерная для ее поколения, приобретают уродливо-карикатурные формы. Как в этом споре между ней и внучкой Таней, представителями двух разных мировоззрений:

«– Да что он тебе сделает, вы почему такие запуганные-то? Если кто-то чужой, сразу его бояться – обманет, ограбит! А в городе, если все незнакомые, ты что, зайдешь в трамвай или в автобус и будешь сразу про всех так думать?... – Да все ноги обтопчут. – Но они же еще не оттоптали, а ты уже думаешь. – Ну так я же знаю, что все равно обтопчут. – Вот если б Мишка сказал, что он хороший-прехороший, так вы бы не поверили...»

Из всей семьи не верит Мишке только Таня: «Вы же даже не посмотрели на него (Виктора) своими глазами, а ему сразу верите. А я сама посмотрела – и почему ему верить должна?» – вот она, адекватная реакция на слухи, которой так часто не хватает потребителям «черного» и «желтого» пиара.

Но только финал пьесы расставляет все по местам: художник Виктор, запуганный «ненормальными» хозяевами, в конце концов находит общее для всех: «Выпустите меня! Я тоже псих! Я такой же, как все, сумасшедший!..»

И если посмотревшие премьеру зрители и ушли из театра в веселом настроении, то не в последнюю очередь потому, что смех над собственной глупостью – самый полезный. После такого смеха кажется, что общество еще имеет шанс на выздоровление.

фото Альберта Шара

 

Оцените пост

8

Комментарии

0
Воодушевили на поход в театр)))
0
на здоровье) главное - забыть о том, что написано было до вашего просмотра, и увидеть свое.
Показать комментарии