Александр Дубинин: Дышу театром

Barsa 2016 M02 23
439
0
19
0

Для театрального Павлодара имя Александра Дубинина - синоним таланта. Уже десятый год бывший актер «чеховки» живет в Архангельске, служит в областном театре драмы, но самобытного артиста, горевшего...

Для театрального Павлодара имя Александра Дубинина - синоним таланта. Уже десятый год бывший актер «чеховки» живет в Архангельске, служит в областном театре драмы, но самобытного артиста, горевшего идеями и постоянно удивлявшего, здесь вспоминают до сих пор. Недавний его визит в родной город напомнил полет яркой кометы – тут же возникли творческие встречи, квартирники, песни под гитару. К дню рождения Александра, 23 февраля, актер дал эксклюзивное интервью: рассказал о своем творческом пути сегодня и поделился теплыми воспоминаниями.

- Саша, по странному совпадению к 23 февраля я всегда выхожу на совершенно неординарных людей, связанных с военным делом. Только ты, похоже, подошел лишь датой…

- Не только. Я и на 50-летие Советской Армии родился. К тому же я из рода донских казаков, а это вечные воины, защитники наших рубежей. И я честно и сознательно отслужил в армии: меня признавали негодным к строевой, но я настоял – если уж идти в армию, то солдатом. Так что и наше интервью - не такая уж случайность.

- Да и в театре ты тоже служишь.

- И это наиболее приятный глагол, чтобы охарактеризовать ту деятельность, которой мы занимаемся. В театре без дисциплины – никуда: дело это зачастую травмоопасное, и нечеткое выполнение каких-то функций может привести к беде. У нас же был случай, когда оторвалась железная крыша и пробила Александру Репину голову. Мы играли утренний спектакль, и я, услышав свист и почувствовав колыхание воздуха, успел отреагировать, а его рубануло. Пришлось срочно опускать занавес, закрывать ему голову, вызывать скорую. И Репин играл уже в вечернем спектакле, хотя мог бы отказаться. Этот пример настоящего героизма до сих пор стоит у меня перед глазами.

- По твоим страничкам в соцсетях знаю, что помимо Архангельского театра в твоей жизни еще есть театральная студия «Игроки». Что это за проект?

- В Архангельске есть Северная театральная школа Поморья, где с подростками актеры нашего театра занимаются и ставят спектакли. Я тоже поставил спектакль, и после единственного показа мои ребята подошли ко мне с просьбой воссоздать нашу постановку, чтобы исправить ошибки на премьере. Народу, правда, к тому времени осталось меньше, и мы поставили другую пьесу. С этого и началась студия «Игроки». С тех пор мы сделали реконструкцию спектаклей «Ехай» и «Прикосновение», которые были поставлены в Павлодаре на Малой сцене, и новые спектакли «Букет» и «Варшавская мелодия». А сейчас работаем над проектом «Соль», это пьеса Екатерины Садур, дочери известного драматурга Нины Садур. Когда мы возили с театром в Москву «Эдипа», на «Ночь музеев» у Кати была открытая репетиция ее пьесы «Острова блаженных». Мы с сыном туда попали и познакомились с дочерью и матерью, Ниной Николаевной. С тех пор общаемся. Сейчас вышел фильм про Нину Садур, в который вошел наш ролик - мы сделали такой видео трейлер к «Ехай». Такими трейлерами мы придумали анонсировать спектакли своей студии, чтобы народ заинтересовать.

- Смотрю, ты втянулся в режиссуру!

- Да, процесс создания спектакля очень увлекателен, но я осознаю, что у меня недостаточно в ней компетенции. В принципе режиссерское мышление есть, но я слишком люблю сам играть на сцене и в другую профессию не уйду.

- Похоже, что с переездом у тебя значительно расширилась и театральная география.

- Это только за счет того, что в последнее время театр стал ездить. Какое-то время тоже не было поездок ни на фестивали, ни на гастроли куда-то далеко. А потом это движение началось, и мы съездили уже в Москву, Иркутск, Кострому и так далее.

- Ты как-то писал, что поступил в Ярославский театральный институт. Уже доучился?

- Госэкзамены только осталось сдать. И будет у меня наконец-то высшее театральное образование.

- Но ты же окончил студию при Смоленском камерном театре.

- Да, в театр я пришел в Смоленске, где остался после армии. Там был набор в студию, я пришел и говорю: «Я электрик, но очень люблю театр и хочу работать актером». Мне отвечают: «Это как-то не сообразуется вообще – электрик и театр». - «Просто я получил земную профессию, а так собираюсь поступать в театральный». Почитал, попел, со мной сделали несколько этюдов. И взяли. Я там работал и параллельно занимался в студии.

Еще раньше в смоленской школе меня «трудоустроили» пионервожатым, но на самом деле мне предложили там вести театральный кружок. Потому что знали, чем я дышу. Была группа подростков, которые хотели заниматься чем-то творческим, и они выбрали создать рок-группу и играть спектакли. Мы только начали что-то делать – я для них даже воровал музыкальные инструменты из закрытой подсобки... А они у меня своровали ножик кнопочный из стола. Я каждый день писал заявления об уходе. В общем было весело с этими пионерами (смеется).

Любовь к театру началась у меня с детства. Школьником я записывался во все кружки и секции, искал себя везде: вязание, бокс, выжигание, чеканка, фотодело... Но потом на урок пришел Петр Трофимович Басов и пригласил детей в кукольный кружок. И я восемь лет прозанимался у него в театральных кружках. Потому что у меня внутри наконец-то что-то екнуло - я нашел себя.

- Почему именно сейчас ты решил получить высшее образование? Ты же уже готовый профессионал.

- Это вот такая попытка бороться с кризисом среднего возраста. Студенчество – такое безбашенное состояние, когда все делается за последнюю ночь и нужно дополнительно напрягаться. За счет этого я себя разуверил в том, что я уже все, мертвый человек. Еще живой! Нет предела совершенству, надо всегда учиться, и пока это осознаешь, все в порядке.

- А с кем из известных, кроме Садур, довелось познакомиться?

- С режиссером Романом Виктюком - он ставил в архангельском театре спектакль. Это великий человек, и он знает какие-то непостижимые для меня вещи. Например, как актер должен звучать. Костя Райкин говорит: «Я теперь могу обучать сценической речи, потому что меня в свое время научил Роман Виктюк». У него свое видение, не книжное, в учебниках этого нет. Вместе с Виктюком к нам в театр приезжал Юрий Горин, который давно работает с Романом Григорьевичем, у нас он поставил «Папу в паутине». Все люди, которые сотрудничают с Архангельским театром, - это довольно известные личности. Тот же Владимир Коренев, знакомый всем «Человек-амфибия». И большинство из них приезжали для постановок к нам неоднократно.

Роберт Стуруа, российско-грузинский режиссер, собирался у нас поставить «Ревизора». Но тут нас просто подрезали в полете. По непонятным причинам уволили главного режиссера, со спектаклями которого мы побеждали на фестивалях. Начались забастовки, голодовки, смена директоров…

Дело в том, что губернаторы области не понимают важности театра и не любят театр, как в Павлодаре, и постоянно ставят нам сверху «эффективных менеджеров», далеких от понимания специфики работы именно театрального администратора. Эти директора пытались использовать театр как прокатную площадку, для пополнения кармана. Сейчас мы снова в подвешенном состоянии – прежних-то, пришлых, директоров мы «съели», а нынешняя, самая упорная, решила уйти по семейным обстоятельствам.

До сих пор отрыжка прежних руководителей с их заключением договоров аренды сцены приезжими гастролерами не дает нам полноценного доступа к сцене. Уже начало складываться впечатление, что театр хотят убить, оставив только номинальный состав труппы. «Эффективность» их менеджмента в том, чтобы ставить бюджетные спектакли, с минимальными затратами на постановку.

- Оптимизация ресурсов?

- Да. Скажем, весь «Эдип» у нас по декорациям – это просто мотки бумаги. То есть тот самый случай, когда коврик и актер, и ты должен извернуться, чтобы быть интересным.

- А как относятся зрители к таким минималистским декорациям?

- Они воспринимают это как художественный ход, но постоянно на одном коврике же не будешь играть.

- А я считала, что ты большой любитель авангардных постановок.

- Я актер всеядный. Не чураюсь ни современной драматургии, ни авангардных постановок, театр абсурда поедается мною, как лакомство. Но классика – это проверенное временем качественное произведение, и в ней всегда очень интересно работать с хорошим режиссером, потому что там он вытаскивает такую глубину, что меня это поражает.

- И все же, когда упоминают твою фамилию, первой на память приходит балетная пачка, в которой ты играл роль Порфирия Петровича в «Преступлении и наказании» на сцене театра Чехова.

- И это не абсурд, а достаточно классическая вещь. В финальной сцене Порфирий Петрович объясняет свое поведение: это измывательство над мозгом подозреваемого. То есть он ему просто «сносил крышу». Раскольников и так себя не очень хорошо чувствовал в уголовке, а тут еще такая яркая индивидуальность с ним сражается. Мне было очень непросто принять это, но ставил Игорь Меркулов, а это один из любимейших режиссеров, с которым мне и сейчас хотелось бы поработать. Его спектакли - это всегда событие для города, которое долго обсуждают. А театр абсурда вырос из экзистенциализма, в котором и будущего нет, и настоящее бессмысленно. В таких постановках я участвовал неоднократно в Павлодаре, Смоленске...

- А в Архангельском театре?

- Там определенный зритель, люди живут по-северному размеренно, если им абсурд скинуть, они не будут успевать это читать.

- У тебя так много параллельных проектов и ролей! Как ты готовишься к ним и не путаешься?

- По технике Михаила Чехова я просто ложусь подремать и выбираю, о какой роли я сейчас буду думать.

Скажу по секрету о еще одном проекте. В Архангельске открывается творческий центр имени Льва Дурова, где в том числе зарождается новый театр. Судя по задействованным московским связям покойного Льва Дурова и заинтересованности профессиональных администраторов, перспектива у этого начинания хорошая. Мы уже репетируем, и премьера, возможно, состоится уже в марте.

- 20 лет актерской деятельности ты отпраздновал уже в Архангельске бенефисом, дважды тебя выбирали лучшим актером года. Впрочем, в Павлодаре подобных званий и достижений было не меньше.

- Я до сих пор считаю работу в павлодарском театре самой заветной осуществившейся мечтой. В детстве я молился на этот театр, и он казался недостижимым, пределом мечтаний. После театра Чехова я уже не считаю какие-то места работы либо режиссеров недостижимыми.

Когда меня приняли в штат «чеховки», это было этапное событие: я наконец-то мог выйти на эту сцену и отдать городу то, что я получил от него. Собственно от этого чувства благодарности городу и Малая сцена родилась. Тогда я пришел в театр Чехова и увидел, что сцена кинотеатра «Пионер», который отдали театру, почти не используется. Там только проводят редкие собрания и гражданские панихиды. И пришел к главрежу Евгению Чудинову с идеей – сделать спектакль в определенном формате для Малой сцены.

Он взял меня и еще одного актера и сделал с нами Хармса. С такой заявкой мы подошли к директору, и Аввакумов сказал: «Это хорошо, но мало». Мы тогда головы сломали и придумали поставить вторым актом «Урок» Ионеску, где мужчины будут играть женские роли, а мужскую сыграет женщина. Таким образом ОБЭРИУта Хармса, имеющего непосредственное отношение к театру абсурда, соединили с классиком театра абсурда. Так появился спектакль «Ассамбляж», которым и открылась когда-то Малая сцена.

- Ты часто приводишь в пример людей, с которыми работал в Павлодаре. Не жалеешь, что уехал?

- У меня жизненное кредо такое - никогда ни о чем не жалеть. Отслужив в армии, где получал музыкальной информации больше, чем на гражданке, я твердо решил связать свою жизнь с Россией. И когда у старшей дочери приблизился возраст первой любви, я понял, что уезжать надо сейчас - нельзя же по живому резать! Поэтому, как бы я ни уважал Виктора Валентиновича, который отсрочил как мог мой отъезд, дай бог всем такого директора, я все равно переехал.

- Что стало причиной твоего нынешнего приезда в Павлодар?

- Моя младшая сестра, Марина Дубинина, известная здесь и по салону «Аристос» и по журналу «Color&Beauty», уезжает в Россию. Был сбор родственников, мы прощались с отчим домом, в последний раз были здесь вместе.

- Грустная история, напоминает «Вишневый сад».

- Кстати, когда Меркулов ставил в театре Чехова «Вишневый сад», его замыслом было именно тема исхода русских из Казахстана. Эта параллель там присутствует.

- А как тебе показался город сейчас?

- Я не увидел, что люди как-то прибиты жизнью. Значит нет катастрофического давления титульной нации. Порадовало, что никаких изменений в репертуарной политике не произошло, хотя от Союза театральных деятелей Казахстана высказывались рекомендации составлять репертуар на 50 процентов из пьес казахстанских драматургов. Для русского театра это губительно. Дай бог, чтобы театр Чехова процветал, потому что для меня очевидна его важность.

- Что ты себе пожелаешь как человеку и как актеру на свой день рождения?

- Я бы пожелал себе построить дом на берегу реки и здоровья, чтобы это осуществить. А как актер я никогда не строил планов, что мне доверяют, то я и стараюсь реализовать. Я пластилин, я материал для лепки и вижу свою роль в том, чтобы помочь воплотить режиссерский замысел. Так что стараюсь быть опустошенным, полым изнутри, или, как красиво сказал один знаменитый человек, вакантным, пустым. И эта пустота готова для того, чтобы ее осеменяли замыслом (смеется).

Оцените пост

19
Дальше