Лекарство для души

Aeka Z 2013 M06 30
369
0
0
0

ВСЕ, ЧТО Я ПОМНЮ

Когда бы мой отец ни обращался ко мне, он всегда начинал разговор со слов: "Говорил ли я тебе сегодня о том, что я тебя обожаю?" Это выражение любви было взаимным, и позднее, когда он достигпреклонного возраста и жить ему оставалось совсем недолго, мы с ним сроднились еще больше, еслитолько это вообще было возможно.

В восемьдесят два года он уже был готов к смерти, а я готов его отпустить, чтобы его страданиянаконец прекратились. Мы смеялись, плакали, держали друг друга за руки и обменивалисьпризнаниями в любви, сознавая, что время уже пришло. "Папа, — сказал я ему тогда, — после того какты уйдешь, я хочу получить от тебя оттуда знак, что с тобой все благополучно". В ответ на это нелепоепредложение он только рассмеялся. Папа никогда не верил в реинкарнацию, как, впрочем, и я, однако вмоей жизни было немало случаев, убедивших меня в том, что я могу надеяться получить сигнал "с тогосвета".

Между моим отцом и мной существовала такая глубокая связь, что я почувствовалпронизывающую боль в сердце в тот миг, когда его не стало. Позже я очень горевал из-за того, чтосотрудники госпиталя не позволили мне держать его за руку в последние минуты.

День за днем я надеялся получить от него весточку, однако напрасно. Ночь за ночью, прежде чемзаснуть, я просил его явиться мне во сне. Однако миновали четыре долгих месяца, а я не чувствовалничего, кроме горечи утраты. Моя мать умерла пять лет назад от болезни Альцгеймера, и хотя я успелвырастить двух взрослых дочерей, я чувствовал себя как ребенок, оставшийся круглым сиротой.

Однажды, когда я лежал на столе у массажиста в темной тихой комнате, ожидая началаназначенного мне сеанса, меня охватил прилив тоски по отцу. Я начал задаваться вопросом, не был ли яслишком требователен, ожидая от него какого-нибудь знака. Я заметил, что мой мозг находился тогда вособенно восприимчивом состоянии. Я ощущал такую непривычную ясность ума, что мог бы без трудаскладывать длинные столбики цифр. Сначала я проверил, бодрствую я или сплю, и убедился в том, чтомое состояние далеко от сонного. Каждая моя мысль была подобна капле воды, падающей на гладкуюповерхность пруда, и я наслаждался тишиной и покоем каждого проходящего мгновения. И тогда яподумал: "До сих пор я пытался контролировать сообщения, получаемые с другой стороны. Отныне яне буду этого делать".

И тут передо мной неожиданно возникло лицо моей матери — такой, какой она была до того, какболезнь Альцгеймера отняла у нее рассудок, человеческие черты и 50 фунтов веса. Ее милое лицо былоувенчано короной пышных серебристых волос. Она была такой реальной, такой настоящей, что мне казалось — стоит только протянуть руку, и я смогу до нее дотронуться. Она смотрела на меня так же,как и много лет назад, до того, как ее тело начало медленно чахнуть. Я даже почувствовал запах "Джой"— ее любимых духов. Она не произнесла ни слова, как будто чего-то ждала. Я недоумевал, как моглослучиться, что я думал об отце, а увидел вместо него мать, и испытывал угрызения совести из-за того,что не просил появиться передо мной и ее тоже.

— Ох, мама, — произнес я, — мне так жаль, что тебе пришлось страдать от этой ужаснойболезни.

Она слегка склонила голову набок, как бы давая понять, что поняла мои слова. Затем улыбнуласьсвоей прежней чудесной улыбкой и произнесла тихо, но очень отчетливо:

— Но все, что я теперь помню, — это любовь.Затем она исчезла.Меня охватила дрожь, словно в комнате вдруг стало холодно, и тут я понял всем своимсуществом, что любовь, которую мы получаем и отдаем другим, — все, что имеет значение и остается впамяти. Страдания уходят, любовь остается.

Ее слова были самыми важными из всех, какие мне когда-либо приходилось слышать, и с тех порони навечно запечатлелись в моем сердце.

Мне пока так и не довелось увидеть или услышать моего отца, однако я не сомневаюсь в том, чтов один прекрасный день, когда я меньше всего буду ожидать этого, он появится и скажет: "Говорил ли я тебе сегодня о том, что я тебя люблю?" Бобби Пробштейн

Оцените пост

0