Черная шляпа (рассказ)

AzatPavlodar April 24, 2013
662
1
0
0

Несчастные, останутся несчастными. Эту фразу старик Омар прочитал, или услышал по ТВ, неважно, главное, что она засела у него в голове, словно пытаясь его добить окончательно. Попрощайся со своим разу

Что может быть милее и безобиднее коротких рассказов в мире большой литературы? Я не знаю, из чего образовалось эта загадочная страсть к сочинительству. Я только могу быть уверенным в своей любви к самому величайшему, что создал человек своим умом, душой и телом. И пусть гениальные писатели возрождаются и умирают, пусть гаснут их сердца, а после снова воспламеняются, - в этом есть сила литературы! Я не смею называть себя будущим писателем, я не смею себя называть талантливым, - я лишь преданный читатель, который пытается отдать ту скромную дань творчеству, то воображение, ту фантазию, которую только могу я воплотить на бумаге.

Заранее благодарю тех, кто потратил свое бесценное время на чтение моих скромных рассказов. Спасибо!

Итак, продолжим. Это второй рассказ, после вчерашнего.

Черная Шляпа

Старик – это не что иное, как мыслящая развалина

Виктор Гюго «Человек, который смеется».

Несчастные, останутся несчастными. Эту фразу старик Омар прочитал, или услышал по ТВ, неважно, главное, что она засела у него в голове, словно пытаясь его добить окончательно. Попрощайся со своим разумам, отдайся прожитым годам, наконец, впади в старческий маразм, - слышал старик Омар, где-то внутри головы, в области своих ушей.

- Вам? – спросила продавщица, отдавая сдачи предыдущей покупательнице.

Вот только что перед Омаром стояли три или четыре человека, а теперь он не понимает, куда они исчезли. В любом случае, очередь подошла незаметно, поэтому старик растерялся и не смог сразу ответить.

- Что брать будете? – спросила продавщица, громче прежнего, видимо подумав, что старик плохо слышит.

- Литр молока… да, еще булку хлеба

Продавщица так ловко обращалась с товарами, что старик едва успел достать деньги, как она выхватила их у него из рук. Позади Омара, пока он пытался вытащить из кармана свой старый, потрепанный пакет, подступала очередь: была женщина с ребенком, которая перманентно мотала головой что-то, выбирая, а за ней стоял тучный мужчина, который теребил в руке свои ключи от автомобиля.

Положив молоко и хлеб в столь долго-служащий ему пакет, он направился в свою обитель. Путь из магазина домой каждый раз напоминал ему, насколько он стар, ведь эти несчастные полкилометра он мог пройти за несколько минут. Вроде бы вчера он пробегал по этой улице, и не было трости, что сейчас у него в руке, не было седых волос, к которым он так и не привык, и не было мучительных болей в суставах. Ничего не было – только жизнь. А что теперь? Единственная любовь покинула его, раньше, чем они могли об этом думать. Они женились, когда ему было тридцать, а ей двадцать семь. Всё было настолько хорошо, что теперь ему кажется, будто это был сон. Он любил её в сорок, и в пятьдесят, но потом она умерла. Это был конец, несчастный конец. И не только для нее, но и для него.

Омар остановился. Он посмотрел на свой подъезд, до которого оставалось около двадцати метров. Неподалеку он увидел резвящихся детей, которые постоянно что-то выкрикивали на весь двор, и пинали мяч, куда не попадя. Омар стоял, в левой руке у него пакет, а правой рукой он опирался на трость. Им овладела глубокая тоска, что-то сжималось в груди, такое чувство будто продвинешься еще ближе к подъезду, и станет еще больнее. Омар понял: дома ему будет еще тягостней, лучше прогуляться, здесь совсем недалеко есть какой-никакой парк, в самый раз для таких развалин как он.

В парке было не так много людей, еще бы, ведь сегодня понедельник. А в молодости он не мог позволить себе таких вылазок. Он много работал, и, уделял жене только вечера и выходные, и то сказать, не всегда так гладко всё получалось. Несколько детей кормили семечками голубей, они много смеялись, бегали, прыгали, один из них даже пытался подрожать этим незатейливым птицам. Лучшее время – беззаботное детство! Как хорошо, что в такие годы мы не понимаем этого. Потому что понимать это бесценное детское мгновение – значит знать, что тебя ожидает впереди.

Взрослых практически не было, разве что люди проходили через парк по своим делам: так они срезали путь. Старик Омар присел на одну из лавочек, выстроенных в ряд. Справа от себя он пристроил пакет, а потом достал из внутреннего кармана пачку сигарет, и не спеша затянулся; это поможет лучше чувствовать ритм, который вокруг него, это поможет лучше размышлять, это его успокоит.

- Дедушка, а вы были на войне? – услышал он детский голос слева.

Старик и забыл, что на старый пиджак, который он одел, сегодня утром, были приколоты его медали. Всего две, а куда делись остальные? Вообще-то за этим следила его жена, а после её смерти он даже не вспомнил об этих наградах. И о войне он никогда не любил вспоминать, в отличие от других знакомых ему собратьев по несчастью.

- Был, - сказал старик, - иди лучше играй, сынок, а то табака нанюхаешься, это вредно.

- А вы убивали фашистов?

- Нет, убежали от страха.

- как убежали?

- Я как закричал на них! – рявкнул Омар, - вот они и разбежались.

Мальчик то ли испугался, то ли был в изумлении от старика. Омар услышал, как женщина, только что вышедшая из магазина напротив, выкрикивала чье-то имя, вглядываясь в его сторону.

- Арман! Арман!

- бегу мам! – закричал мальчик, который по-прежнему стоял возле Омара, - это моя мама, - мальчик посмотрел прямо в глаза старика.

- я понял, - улыбнулся Омар, - беги к маме.

Когда мальчик убежал, старик Омар услышал хриплый смех за соседней лавочкой. Это был взрослый смех, как выяснилось, смех такого же пожилого пенсионера. Правда, тот отличался от других. У него была черная шляпа, неброская, но со вкусом; хорошие лакированные туфли; но брюки, обычные черные брюки были старыми, в катышках. Он был одет в серый джемпер, под ним белая рубашка. А лицо, у этого старика, выглядело свежо, не смотря на седую бороду.

- Ох уж эти дети, - сказал, улыбаясь человек в черной шляпе.

И как Омар не заметил, что за соседней лавочкой сидел этот старик?

- Да, милые сорванцы, - сказал Омар, посматривая вслед за этим бегущим мальчиком.

- Как бы мне хотелось повернуть время вспять, и вернуть свое беззаботное детство…

- Что правда, то правда.

- А вы живете где-то здесь?

- Да я тут… недалеко – сказал Омар, махая рукой.

- хороший день, чтобы посидеть в парке.

- Да погода сегодня радует.

- Омар Омарович, я, в общем-то, здесь неспроста сижу.

Омар закашлял то ли из-за дыма сигарет, то ли от удивления.

- А! мы знакомы? так я вас не узнал…

- Нет-нет, мы прежде не виделись, - человек в черной шляпе пытался что-то достать из кармана, по-прежнему улыбаясь, - но мне велено было передать вам письмо.

- От кого же это?

Пожилой мужчина в черной шляпе, держал в руках черный конверт. Он не торопился его отдавать, сменив тон на более мягкий, словно пытаясь насторожить или успокоить.

- От того кого вы знаете, но никогда не верили, от того кто был всегда рядом, но вы его не видели.

- Похоже на загадку…

- Вот возьмите.

Он передал конверт. Омар решил тотчас же его открыть, обуреваемое им любопытство, будто бы сжигала его изнутри. Старик Омар открыл черный конверт, аккуратно изъял желтую бумагу, и единовременно окинув взор на страницу, увидел несколько предложений написанные от руки, красными чернилами.

Любимый человек Омар, сын мой!

Уже восемьдесят шесть лет ты дышал, слышал и видел на этой земле. Многое ты чувствовал за время обитания своего; много было радостей и мгновений счастья, и много было трагедий, страданий в твоей душе. Я хочу оповестить тебя о том, что скоро ты покинешь этот мир, и вступишь к вратам прежде невиданных далей. Но ты увидишь свою жену, в душе которой хранится твоя любовь. Я думаю, ты со мной согласишься, что в этом и заключается смысл твоего существования. Сын мой, ты жизнь прожил, и вечность ты искал.

Пора… пора тебе обрести покой,

и рядом быть, с любовью лишь одной.

Отче твой, Иже еси́ на небесах

В глазах Омара всё начало темнеть. Он только хотел оглядеть того человека, который дал ему это письмо, но того человека в шляпе уже не было. Всё потемнело, старик потерял сознание.

Омар проснулся. Он огляделся вокруг: на глаза попались часы – было 3:45 ночи; он посмотрел на комод, который справа от кровати, и увидел фотографию, где они вместе с женой сидели на берегу Иртыша, он тут же вспомнил тот день, вообще-то, это было на прошлых выходных. Омар резко обернулся налево и заметил, как рядом сладко спит жена. Он вздохнул с большим облегчением, и только тогда почувствовал, как сильно вспотел. Омар приложил ладонь к своему лицу: «нет, все в порядке, - подумал он, - мне сорок один». Легко сказать, что это был просто кошмарный сон. Но, уж чрезмерно все было реальным, даже пробудившись, он не сразу понял, где находится. И к чему вообще, был этот дурацкий сон? О господи, что только не приснится… Омар решил подняться с кровати.

- Омар? – промолвила жена.

- Спи, спи - успокоил Омар, - я пойду, воды попью, жарко.

Когда Омар пошел на кухню, и налил себе стакан холодной воды, он посмотрел в окно. Тот самый парк, тот самый двор, а чуть дальше тот самый магазин. И продавщицу он вспомнил, давно она там работает, лет так пять, наверно, не меньше. В голову пришла идея: «прогуляюсь, схожу в этот парк, все равно теперь не усну».

Омар бесшумно оделся, стараясь не разбудить жену. Он вышел из подъезда, а впереди ни души. Рассвет медленно подступал, как и должно было быть в это раннее время. Наконец, добравшись до парка, Омар внимательно осмотрелся. Те самые лавочки, выстроенные вряд, стояли на своем месте. Не было ни детей, ни голубей, ни, уж тем более, того человека. Но как только Омар подошел поближе, он заметил, что за лавочкой, где сидел тот старец, валяется черная, потрепанная шляпа. Да, это была та самая шляпа.

 

Оцените пост

0

Комментарии

0
«еси́» — это архаическая форма второго лица глагола «есть». Правильнее будет «иже есмь на небесах».
Показать комментарии