Счастье — не в целеполагании, а в цельности самого существования

Appleman Kz 2013 M02 4
1031
0
1
0

Счастье — не в целеполагании, а в цельности самого существования

 

Я ходил по дому и тряс банку со сливками. Я прочитал о том, как сделать домашнее сливочное масло, и решил попробовать. Для меня в этом было что-то очень вдохновляющее. Близкие, привыкшие к моему сумасбродству, сочувственно помалкивали. Минут через двадцать я увидел, что в сливках образовались маленькие насыщенного желтого цвета вкрапления. Я радостно заорал и продолжил еще с большей яростью трясти банку. Вдруг, минут через 10, все вкрапления исчезли. «Растворились. Обман какой-то». Но в этот момент на поверхность сливок всплыл увесистый яркий кусок сливочного масла. Это было как волшебство — из тысяч маленьких желтеньких точек образовалось домашнее сливочное масло.

Домашнее сливочное масло. Для меня в тот момент это был символ какой-то другой счастливой, размеренной жизни. Жизни, в которой все настоящее. Еда, застолья, отношения, любовь. Жизни, в которой все на своих местах. Смысл ее светел и ясен.

Случай с маслом был лет десять назад. Еще через пару лет, когда домашнее сливочное масло плотно вошло в мою жизнь, я уже понимал, что одного его явно недостает для новой счастливой жизни. Я усиленно переключился на детей и гастрономию. Появилось трое детей и затяжные разнообразные трапезы. Но и этого было мало. До новых чувств, отношений, любви и благости все чего-то не хватало. И чего-то еще очень большого не хватало.

 

Я отправился на поиски большого. Я ушел из профессии. Перестал зарабатывать журналистикой и подался в художники, гастрономы и бизнесмены. На стыке второго и третьего вроде все получилось. Внимание общественности, ощущение нового полезного дела. Но ни размеренности, ни уверенности в смысле жизни это не добавляло.

Несколько лет назад в Удорском районе Республики Коми я набрел на местного деревенского жителя Алексея, охотника-промысловика. Алексей оставался охотником несмотря на то, что весь промысел исчез. Уже много лет не действовали заготовительные конторы, охотники не получали зарплат, система сбыта диких животных и рыбы была разрушена. Вокруг Алексея почти никого не осталось, кто спился, а кто посильнее – нашел работу, в основном на лесоповале. Но Алексея эти перемены как будто не коснулись. Он жил так, как раньше. Все свое время он проводил в лесу, на озерах и реках, в охотничьих избушках. Ели, глухари, зайцы, хариусы — для него это был мир естественного обитания. У него не было жены, детей, карьеры, городской квартиры с теплым ватерклозетом. У него не было амбиций, у него не было страстей. Он жил от охоты до охоты, от рыбалки до рыбалки. Вот пришел май — пора на болота. Ведь гуси летят. А вот уже осень — и за рябчиками, а там и за зай­цами и прочей живностью. Все расписано на год вперед. На пятилетку, на всю жизнь. Все впереди светло и ясно. И дело, конечно, совсем не в результативности охоты. Это не спортивная и не гастрономическая страсть. Это вопрос цельности существования. Когда ничего нового не желаешь, но совсем не потому, что разочаровался, а потому, что настоящее приносит тебе удовлетворение и радость. У Алексея есть все, что ему надо. Насыщенная и счастливая жизнь.

Я жил с Алексеем в лесной избушке в тайге на берегу реки Мезень. Избушка и баня по-черному. Электричества нет. Людей нет. Ближайшая деревня в 30 километрах. На улице минус 35–40. Вся дичь попряталась. Последнего зайца доели неделю назад. Питались черт знает чем. При этом меня не покидало столь долгожданное ощущение уверенности, размеренности. Жизни, в которой все уже сложилось, и сложилось как нельзя лучше. И это ощущение исходило не оттого, что я на краю света. А от соседства с Алексеем, от его силы жизни и уверенности в ее смысле.

Это именно то, что, видимо, должно исходить от буддийских монахов или православных схимников, достигших гармонии с собой и окружающим миром. То, что называется «он знает что-то такое». Это «что-то такое» очень желанное и постоянно ускользающее. Кажется, ну вот оно — повысили по службе, купил квартиру, влюбился, женился, родил детей. Но каждый раз ощущение счастья рассеивается, и снова ты стоишь перед тем, что «не все еще сделано». Сменил профессию, оказался на обложке журнала. «Но есть дела поважнее. Надо быть ближе к земле, к реальности». Купил землю, построил дом. Завел гусей, уток, кур, индюков. И вот оно, счастье. И вот оно — снова чего-то не хватает. Снова маячат новые цели, которых было бы здорово достичь. Например, баранов завести. Баранов у меня нет пока.

 

И ведь вокруг такая дребедень целый день. То тюлень позвонит, то олень. Одни меняют страны, другие сферы деятельности, третьи семьи. А счастье все рассеивается и рассеивается. И все новые горизонты маячат. Новые задачи, цели.

Вчера я говорил с охотником Алексеем. У него, конечно, все по-прежнему. Позвал в свою избушку. Но некогда мне к нему ехать. Фермер Почепцов предложил отличных баранов.

 

Оцените пост

1