Бедность: неискоренимый парадокс Америки

Reverence 2012 M10 17
612
0
0
0

Сначала немного теории. Потребление можно определить как пользование товарами и услугами. Без потребления не прожить. Человеку нужно питаться, одеваться, иметь кров над головой, ездить по делам и...

Сначала немного теории.

Потребление можно определить как пользование товарами и услугами. Без потребления не прожить. Человеку нужно питаться, одеваться, иметь кров над головой, ездить по делам и просто так. Более того, жизнь человека среди людей, в обществе, порождает духовные и культурные потребности. Иногда пишут соответственно о первичных и вторичных потребностях. Ясно, что удовлетворение первичных потребностей является необходимым условием для всего остального.

Потребности людей растут по мере общественного развития. Возникают новые, ранее не ощущавшиеся потребности при появлении новых, ранее неведомых товаров и услуг. Например, потребность слушать за завтраком последние известия по радио могла возникнуть только после изобретения самого радио. Потребность посещать кинотеатр возникла после появления кинематографа.

При оценке потребностей сразу же возникает вопрос: а судьи кто? Некоторые несомненные потребности являются приобретенными. Курение человеческому организму не только не нужно, но и вредно. Между тем у табачной индустрии многомиллионные обороты и сотни миллионов потребителей во всех странах. Борьба с курением ведется, особенно в последние годы, и не без частных побед и успехов, но в целом потребление табака в мире растет.

В Соединенных Штатах, странах Западной Европы, Японии и в других развитых капиталистических странах жизненный уровень считается высоким. Не для всех, разумеется, но средние статистические показатели достаточно внушительны. Взять, например, американскую перенасыщенность автомобилями или насыщенность телефонами. Откуда же возникло это обилие товаров и услуг и возможность ими пользоваться для значительной части населения?

Принято считать, что у истоков общества потребления стоял Генри Форд. 1 октября 1908 года он выпустил на своем заводе первый автомобиль модели «Т», вскоре окрещенный «жестяной Лиззи». 4 июня 1924 года с конвейера сошла 10-миллионная «Лиззи». С фордовских заводов его идея распространилась на другие виды производства.

Легко заметить, что некоторые товары появились сами по себе, не откликаясь на какую-то конкретную потребность. Оказывается, иные потребности возникают вместе с самим товаром, порождаются им. Без этого товара сама потребность или вообще отсутствует, или не осознается в своем овеществленном виде. Скажем, человеческая любознательность тянула людей к источникам информации: к книгам, газета и т.д. Но мало кто рассчитывал на эффект присутствия при событиях, случившихся за тридевять земель, который вдруг принес телевизор. Первые годы зритель был доволен черно-белым изображением. Ни за какие деньги он не мог бы получить цветное, поскольку еще не были решены технические задачи, связанные с цветными передачами. Когда их решили, потребители бросились менять черно-белые телевизоры на цветные.

Американский опыт показывает и, если хотите, предупреждает, что потребительство опустошает человека, делает его придатком рынка, марионеткой в руках рекламных дел мастеров и обманщиков, не приносит счастья. Довольно скоро человеку становится тошно от жизни без жизненного идеала, без иных целей, кроме как потреблять да обогащаться. Потребительское счастье оказывается иллюзорным.

Американский политолог Збигнев Бжезинский признал, что ошибочно принимать за счастье повышение личного материального благосостояния на пять процентов в год.

«В конечном счете, каждый человек, как только он достигает стадии самосознания, хочет ощущать, что в его существовании есть какое-то сокровенное и более глубокое значение, чем просто быть и потреблять, и как только он начинает понимать это, он хочет, чтобы окружающая его социальная организация соответствовала этому чувству. А некоторые аспекты нашей социальной организации — вульгарная и сплошная коммерция — в основном соответствуют лишь потребностям желудка и, в фигуральном смысле, потребительской этике»

Поскольку ведущей капиталистической страной, дающей миру пример общества потребления, являются Соединенные Штаты, разговор пойдет, прежде всего, об американском обществе.

Для должного противостояния внешней мишуре нужна большая внутренняя культура. Однако общество потребления заботится о том, чтобы не дать большинству ни времени, ни возможности, ни стимула приобщиться к подлинным культурным ценностям, накопленным человечеством.

Американское общество потребления не является обществом изобилия для всех. Производственные возможности страны столь велики, что загвоздка не в производстве достаточного количества товаров и услуг для всех нуждающихся, а в системе распределения. Американский социолог Сидней Ленс в книге об американской нищете пишет следующее:

«К 1971 году стоимость валового национального продукта превысила триллион долларов, так что для каждого средств было больше чем достаточно, если бы их распределяли справедливо. Высокие уровни годовых объемов производства и богатства в целом опровергали тезис о том, что люди были бедными по причине неспособности общества поднять их из бедности, или, другими словами, они были бедны потому, что, как и в старые времена, экономических благ на всех не хватало. Фактически люди становились и оставались бедными потому, что стоявшие у власти либо сознательно ставили их в такое положение, либо проявляли к ним полное безразличие. И если что-то и делалось для бедных, то только потому, что бедные могли взбунтоваться, или же приходилось улучшать их положение, поскольку без этого не могли быть разрешены другие проблемы общества. Для «величайшей нации на земле» легче было забыть о бедных, чем помнить о них, легче было спрятаться за социал-дарвинистский аргумент о «неприспособленности» бедных, чем предпринять политические меры для устранения экономического и политического неравенства, неравенства в системе образования и медицинского обслуживания»

Вашингтон не раз засучивал рукава и громогласно объявлял об очередном наступлении на нищету и бедность. Как с сарказмом заметил американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт:

«вот уже много десятилетий, начиная, по меньшей мере, с 30-х годов, наша страна была официально озабочена своими бедняками. Соответственно, их много изучали. Их образование, этнический состав, семейные и сексуальные тенденции, психические склонности, безработица и недостаточные доходы — все это было объектом исчерпывающих академических исследований»

Упомянем по ходу дела о влиянии инфляции, ставшей постоянной чертой американского экономического ландшафта. Рост цен ведет к перераспределению доходов. Обычно у людей, и без того живущих припеваючи, рост доходов обгоняет рост цен; у большинства реальные доходы падают. Хуже всего лицам с фиксированными доходами, например, пенсионерам, если их пенсии не увязаны с индексом цен.

Самая незавидная судьба, наверное, у коренных жителей страны. Они потеряли родину. Власти относятся к индейцам с таким пренебрежением, что даже не знают точно, сколько их осталось. Приблизительно 650 тысяч человек живет в резервациях и еще 350 тысяч — в городах. Всего получается около миллиона краснокожих. А до колонизации Америки бледнолицыми пришельцами индейцев там проживало, по оценкам ученых, свыше трех миллионов. За три с лишним века с начала колонизации эти три миллиона естественным путем должны были превратиться в десять миллионов и более. Их нынешний последний из миллионов — результат политики, вполне отвечающей определению политики геноцида.

Соединенным Штатам сейчас столь же не хочется прекращать этот позор, как когда-то — работорговлю. Основные причины в обоих случаях те же — экономические.

Перейдем теперь на другую сторону американской социальной улицы. «Богатые не похожи на нас с вами», — приводит Эрнест Хемингуэй цитату из произведения Скотта Фицджеральда в своем рассказе «Снега Килиманджаро». «И кто-то сказал Фицджеральду: «Правильно, у них денег больше».

А в остальном богатые — те же люди. Самые богатые стараются вести себя скромно, их имена мало известны. Нынешнее американское богатство любит мимикрию, обожает сливаться с окружающей средой. Так социально безопаснее.

Статистических данных о пропасти американского неравенства много. Верхняя одна пятая часть населения владеет 80 процентами всего богатства страны.

На самом деле 80 процентов американцев никогда не выходят за рамки того класса или слоя общества, в котором они родились. В области социальной мобильности, таким образом, для подавляющего большинства с рождения горит сигнал «стоп». Из «среднего класса» можно, конечно, вырваться в богачи, но гораздо больше шансов попасть в бедняки. Постоянный спутник жизни среднего американца — отсутствие уверенности в завтрашнем дне.

Какие же качества в таком случае ведут к успеху?

По общепринятому и официальному американскому мнению, Америку двигает вперед идея личного материального успеха. Это, собственно, старая концепция «экономического человека» и благотворного эгоизма из «Богатства народов» Адама Смита. Согласно этому взгляду, в жизни каждый руководствуется своекорыстным интересом, и это хорошо для всего общества, поскольку стремление разбогатеть «возбуждает и поддерживает в постоянном движении человеческое трудолюбие».

Нетрудно показать, что погоня за материальным благополучием и жадность не являются исключительно уникальными американскими чертами, что подобные черты наблюдаются и у других народов. Разница в том, что с ранних колониальных времен американцы увязали понятие успеха с накоплением вещей. Социальные историки и историки культуры нашего времени согласны с утверждением американского социолога Уильяма Джеймса:

«Поклонение этой порочной богине по имени УСПЕХ и поклонение только ей является национальной болезнью Америки»

Больше материалов на http://scope.asia/?p=274

Оцените пост

0