Разговоры

Enkael December 3, 2011
316
1
0
0

– в детстве многое кажется таким чудесным. И вера в чудо кажется такой естественной, такой нормальной. Все пропадает, когда мы становимся взрослыми. То, что у детей называется чудом, у взрослого...

– в детстве многое кажется таким чудесным. И вера в чудо кажется такой естественной, такой нормальной. Все пропадает, когда мы становимся взрослыми. То, что у детей называется чудом, у взрослого называется эзотерикой. Поэтому мне нравятся книги Пелевина, в них всегда реальность смешана с чем-то потусторонним, всегда рядом с парнем из нашей действительности сквозит какая-нибудь сумрачная тень, которая влияет на реальность и деконструирует ее, – говорит Анелька. – Ну вот, например, – продолжает она и, открыв Ананасную воду на 264 странице, начинает зачитывать диалог гида-фрилэнсера Олега с собственной тенью. Голос у нее негромкий, ясный и слушать ее одно удовольствие. Она читает эпизод, в котором Олег признается своей тени в том, что ему хочется чудесного и объясняет, что он под этим понимает: это когда видишь или узнаешь что-то такое, отчего все меняется. И вместо старой жизни начнется совсем другая…
Анелька откладывает книгу и требует наших интерпретаций.
Катерина как всегда невпопад заявляет, что Пелевин – единственный автор, чью ненормативную лексику в книгах она согласна терпеть.
Я ограничился репликой Содзана, предварительно подогнав ее под возможные Анелькины ожидания: Чудесное – это незнакомая мелодия, услышав которую теряешь себя.
Антон ловится на на самое простое и начинает толковать о просветлении.
Мы сидим в кофейне на Пярну-маантеэ и разговариваем о Пелевине.
Как всегда в такие моменты время замедляет свой бег.

Оцените пост

0

Комментарии