Синтетическая стабильность цикличности.

Аля Бржставицкая 2011 M10 3
612
0
0
0

Тощие ромашки в вазочке топорщат лепестки по-петушиному, залихватски так вскидываются. А я, что я, я даже «залихватски» не могу с первой попытки написать. Я, может, тоже сраная ромашка — топорщусь...

Тощие ромашки в вазочке топорщат лепестки по-петушиному, залихватски так вскидываются. А я, что я, я даже «залихватски» не могу с первой попытки написать. Я, может, тоже сраная ромашка — топорщусь и вскидываюсь, и разница в том только, что обычному тюльпанчику не хочется забится в плинтусовый стык и рычать оттуда на мимо проходящих. А, ещё я не фотосинтезирую.
Как мне это всё надоело, кто бы знал. Вот в Астану на выходных, допустим. Радостно жду, потому что очередной побег — псевдо-поворот, после которого что-нибудь может да изменится. И каждый раз забываю, что то, что кажется поворотом, — просто круг.
Мне бы голос покрепче, да. И какую-нибудь канализационную трубу, чтобы сливать всё то дерьмо, что копится в моих богатых закромах. И фиксатор для шеи — это чтобы не пялиться постоянно назад. Но всё-таки сперва — голос покрепче.

Раньше я могла, аки папа Карло Буратино, строгать записи трогательные про чувства там и всякую воздушность, невзаимность и пролетариат… и быть иконой эфемерных подростков, размышляющих о суициде и безвыходности бытия.
Теперь, погасла моя звезда, талант жевать соплю кудато пропал. я в связи с этим начала пить и умерла через два года от инсульта.

— Вообще, смотрите, какое западло, — сетую я своему другу, который меня именует не иначе, как Барышня Бржставицкая. — Вот вы, допустим, меня за последнее время поминали в куче гожих постов; писать в днявочку меня нынче прёт, идеи гожие запасаю, прямо ренессанс у малютки блоггера. А они не подписываются, — смахнула горькую слезу и продолжила: — То есть, я могу в отношении аудитории как мой папа: он, сидя на кухне в компании телевизора и отсутствии слушателей, не теряется, а начинает орать — так чтобы слушатели за стенкой воленс-неволенс слышали всё. «Ах Обама негодяяяяй! На пррррощание с Джексоном не прррриехаллл! Все приехали, а он не приехаллл!», — громогласно негодует, допустим, папа, и я, допустим, слышу, потому что не слышать это можно, только если я ведро на голову надену и буду бить по нему лопатой. Да, да, можно орать, получая невинное удовольствие от собственного голоса, и смутно так предполагать, что аудитория расслышит. Но всё это так не кошерно.
Пока сетовала, дошло, что когда-то всё это уже говорила.

— Напишите вот это, — говорит заяц, — пусть им стыдно станет.

— И это тоже было уже, — говорю, — Дежа вю.

В общем, пригорюнилась я от осознания стабильной цикличности ещё больше. Заяц потом ещё спросил в рамках стратегической мысли, есть ли у меня документальное свидетельство зверской морды, но эту тему я вообще развивать боюсь.

Всё Хэмингуэй виноват, я считаю. Когда у него уже там все умрут.

Оцените пост

0