--- title: "1939: Почему ОНИ не осуждают нападение СССР на Польшу?" description: "Тяжкое бремя 17 сентября 1939 годаПочему Россия не признает факт нападения на Польшу?80-я годовщина ..." author: "Eurazja" published: "2019-09-22T14:42:06+00:00" modified: "2019-09-28T02:17:45+00:00" locale: "ru" canonical_url: "https://yvision.kz/post/1939-pochemu-oni-ne-osuzhdayut-napadenie-sssr-na-polshu-841028" markdown_url: "https://yvision.kz/post/1939-pochemu-oni-ne-osuzhdayut-napadenie-sssr-na-polshu-841028/markdown" site_name: "Yvision.kz" --- # 1939: Почему ОНИ не осуждают нападение СССР на Польшу? > Тяжкое бремя 17 сентября 1939 годаПочему Россия не признает факт нападения на Польшу?80-я годовщина ... ![](https://storage.yvision.kz/images/user/209881/eaaa32bf5ffa184fd927f035799d24.jpg) Тяжкое бремя 17 сентября 1939 года Почему Россия не признает факт нападения на Польшу? 80-я годовщина советской агрессии против Польши могла бы склонить Россию к размышлению об ошибках, которые отравляют отношения с соседями на целые поколения. Однако российские власти предпочитают не признавать факта оккупации Советским Союзом восточной части польского государства в 1939-41 и 1944-45 годах, а настаивают на законности сталинских аннексий. Причина такого положения вещей не только в неосталинистской исторической политике эпохи позднего Путина. Немаловажную роль играет осознание юридических последствий признания факта агрессии. Преступления в прошлом, пропаганда в настоящем Около двух часов ночи с 16 на 17 сентября 1939 года польского посла в Москве разбудил телефонный звонок. Звонили из секретариата Народного комиссариата иностранных дел — Потёмкин, заместитель наркома, просил Вацлава Гжибовского срочно приехать. Когда посол прибыл, тот зачитал ему текст ноты Вячеслава Молотова. «Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать» – так начинался этот печально известный документ. Посол ноту не принял. В разговоре с Молотовым он выразил протест не только против утверждения о прекращении существования польского государства — нелепого как с точки зрения международного права, так и фактически, — но и против многих других тезисов, содержавшихся в документе. Достаточно упомянуть, что на тот момент Варшава еще оборонялась от немцев (сопротивление продолжалось вплоть до конца сентября). В стране находился президент, правительство и верховный главнокомандующий, а половина территории не была оккупирована. Войска отступали в юго-восточную часть страны, чтобы, с учетом ослабления немецкого наступления, продержаться до момента прихода союзников. Гжибовский обязался лишь уведомить польское правительство об агрессии. Нота через несколько часов была доставлена в посольство курьером. Послу и другим польским дипломатам (за исключением консула в Киеве Ежи Матусинского, тайно убитого) удалось в течение последующих недель покинуть территорию СССР. На этом, как ни парадоксально, настаивал посол Германии в СССР Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург, который возглавлял дипломатический корпус. Ведь сами советские власти считали, что раз нет польского государства, то нет и польских дипломатов. Дальнейшая история хорошо известна. 1-2 ноября 1939 года СССР совершил формальную аннексию 52% территории Польши, захватив в плен тысячи офицеров. Весной 1940 года они вместе с представителями элит, арестованными в первые месяцы оккупации (всего не менее 22 тысяч человек), были расстреляны НКВД — в историю это вошло под названием Катынский расстрел. В 1939-41 годах несколько сотен тысяч граждан Польской Республики, официально признанных советскими, было депортировано в СССР. Более того, 31 октября 1939 года Молотов, выступая перед Верховным Советом СССР с речью, обосновывающей сентябрьскую военную кампанию против западного соседа, подчеркивал, что «оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора, жившего за счет угнетения непольских национальностей». Он обрушился также на Францию и Англию, поскольку «идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за "уничтожение гитлеризма", прикрываемая фальшивым флагом борьбы за "демократию"». Советская оккупация восточных воеводств Польши продлилась два года. После нападения Германии 22 июня 1941 года эти земли были молниеносно захвачены вермахтом, а Сталин пришел к выводу, что все-таки лучше признать существование польского государства и правительства. Он также решил предоставить «амнистию» польским гражданам — правда, таковыми СССР, в нарушение международного права, признал лишь т.н. коренных поляков и евреев. В то же время советский диктатор пытался склонить польские власти к договору об уступке части земель, оккупированных в 1939-41 годах. Те отказались, ссылаясь при этом не только на международное право, но и на отсутствие у правительства мандата и полномочий на отказ от территорий, а также на исторические и культурные связи этих земель с остальной Польшей; в случае с северной частью спорной территории важным аргументом был, кроме того, численный перевес поляков. Поэтому в январе 1943 года Советский Союз вновь признал всех жителей спорных земель своими гражданами, в апреле того же года вообще разорвал дипломатические отношения с правительством Польши, а в 1944 году создал собственное марионеточное правительство, названное «Польским комитетом национального освобождения». Позднее, во время Ялтинской конференции, Сталин склонил западные страны к поддержке его территориальных требований и отказу от поддержки правительства в Лондоне, а также к созданию на основе своего варшавского комитета «Временного правительства национального единства». Получив международное признание, 16 августа 1945 года это правительство подписало договор об уступке 90% территории, занятой СССР в 1939 году. ![](https://storage.yvision.kz/images/user/209881/6916eaf43e2d3ce82afd27511270c6.jpg) Сказанное выше — это, казалось бы, сухая констатация общеизвестных фактов, которая не должна вызывать каких-либо споров. Однако на практике российское государство до сих пор не только не извинилось за действия СССР осенью 1939 года, но и официально их не осудило. При этом Катынское преступление и пакт Молотова-Риббентропа были осуждены еще в период перестройки и президентства Ельцина, и в отношении Катыни Дума повторила эту оценку в 2011 году. В то же время, события 17 сентября остаются постоянным предметом манипуляций, сводящихся к повторению лжи из ноты Молотова — последним примером этому может служить статья Сергея Нарышкина «Иного выхода не было» [1]. Обычно к ним добавляются футурологические рассуждения о том, как повернулась бы история, если бы СССР не совершил «миротворческой» опрерации в «Западной Украине и Западной Белоруссии» в 1939 году (и, соответственно Гитлер в 1941 году оказался бы ближе к Москве), «исторические» аргументы о принадлежности этих земель в прошлом к Российской империи или даже русским княжествам, а также этнонационалистическое морализирование о том, что послевоенные границы, в конечном счете, справедливы, так как основаны на этническом критерии. Почему они лгут? В этом месте у читателя может возникнуть закономерный вопрос: почему российская дипломатия — независимо от меняющейся атмосферы во взаимоотношениях — в течение 28 лет упорно держится за сталинское правовое и историческое толкование событий осени 1939 года? Сразу напрашивается ответ, что признание агрессии, осуществленной если не в союзе, то, по меньшей мере, в тактическом согласовании с Гитлером, было бы ударом по самой сути российского национального сознания: ведь оно построено на образе СССР как о победителе нацизма. Кроме того, российская дипломатия и официальная историография пытаются представить СССР как нормального участника международных отношений со столь же оправданными интересами и способами реализации своей политики, как США или другие западные державы. В действительности же это была тоталитарная держава, которая, не считаясь с издержками, использовала преступные методы, включая преступления против человечества и геноцид. Важно также понимать, что признание агрессии заставило бы пересмотреть устоявшиеся исторические интерпретации, связанные с польско-российскими отношениями в период Второй мировой войны, а также, например, карты территории СССР во время войны или число жертв. Отметим, что сейчас Россия включает жертвы на спорной территории в число советских потерь, а Польша — в число своих. К тому же нынешние правители России, зачастую выходцы из спецслужб, наверняка эмоционально не способны на иной, нежели имперский, подход к истории России, и проведение иной политики. В конце концов, аннексия Крыма после «референдума» и ее правовое и историческое обоснование имеют очень много общего с аннексией восточной Польши. А концепция Украины как «искусственного государства», которую Путин еще десять лет назад представил в Бухаресте президенту США (и в которую искренне верит, кажется, не только он), очень напоминает направленную против Польши довоенную советскую пропаганду и разглагольствования Молотова об «уродливом детище Версальского договора». Однако, что интересно, советскую аннексию восточной Польши не признавала даже ельцинская Россия, а в 1999 году МИД официально протестовал против интерпретации событий 1939 года как агрессии. Так что речь идет не только об эмоциях, незнании истории или пропаганде. Кажется, важная и неизменная причина того, что Кремль придерживается сталинских утверждений о прекращении существования польского государства — понимание того, что признание в преступной агрессии означало бы отход России от правовой позиции СССР в вопросе суверенитета над восточными землями довоенной Польши в период Второй мировой войны. То есть Россия признала бы то, что остальной мир (помимо, конечно же, Третьего рейха) признавал всегда, а именно, что Вильно, Львов и другие города до момента подписания упомянутого пограничного договора с Польшей в августе 1945 года были не частью СССР, а землями, на которых он был военным оккупантом. Таким образом, к примеру, оборона Бреста в 1941 году (являющаяся важным элементом советского мифа о Великой отечественной войне) была не защитой родины, а началом войны двух захватчиков, которая началась на польской территории. Депортация польских граждан или интернирование польских солдат и т.д. на польской территории (за которые несет ответственность, в частности, генерал Иван Черняховский, столь чтимый российскими дипломатами в Польше) также были явным нарушением международного права и правомочий оккупанта. Такое переосмысление позволило бы Польше предъявлять России как продолжателю СССР претензии репарационного характера, а отдельные люди могли бы требовать компенсации за нарушения прав во время оккупации. Кроме поляков с такими требованиями могли бы выступить граждане Украины, Беларуси или Литвы — потомки граждан Польши, если будет доказано, что в период 1939-1945 годов они понесли измеримые потери по вине СССР. Это, к тому же, усилило бы и так немалое давление на Россию с целью признания оккупации прибалтийских государств — которая, впрочем, также очевидна. Эти страны в последние годы ищут юридические возможности предъявить такие претензии, и не исключено, что Польша могла бы их в этом поддержать. Что делать? Историческая политика путинской России, которая в последние годы превращается просто-напросто в неосталинистскую пропаганду [2], не позволяет надеяться на изменение российского подхода к пакту Молотова-Риббентропа, к советским преступлениям в оккупированной Польше после 1939 года и к аннексии Литвы, Латвии и Эстонии. Точно так же трудно питать иллюзии в отношении перспектив прекращения оккупации Крыма, пока авторы этого преступления остаются у власти. Однако очевидно, что люди, ответственные за нарушения международного права в современную эпоху и за отрицание его нарушений в период Второй мировой войны, рано или поздно перестанут определять судьбы России. И тогда России придется пересмотреть взаимоотношения с соседями — если она даже не сделает этого из-за приверженности демократическим ценностям и принципам и понимания выгоды, приносимой добрососедством, то ее вынудят к этому элементарные вызовы: необходимость децентрализации для управления огромной территорией и экономическая ситуации в стране, зависящая от отношений с Евросоюзом и НАТО. Это произойдет, потому что, как выразился великий польский политический писатель Юлиуш Мерошевский, весьма сомнительно, чтобы в Москве открыли эликсир имперского бессмертия. И едва ли улучшение отношений с Россией и восстановление доверия будут возможны без отказа России от политики присвоения территорий чужих государств и оправдания такой политики, проводимой в прошлом. «Фальшивая история является наставницей фальшивой политики» — писал 150 лет назад историк Юзеф Шуйский, один из пионеров критического осмысления польской истории. В том, что касается событий 17 сентября, российские государственные интересы требуют не повторения неосталинистской пропаганды, а жеста, сопоставимого по масштабу с постановлением Съезда народных депутатов от 24 декабря 1989 года, безоговорочно осудившим пакт Молотова-Риббентропа. Они также требуют корректировки трактовок Второй мировой войны, чтобы политика СССР по отношению к Польше описывалась на основании норм и ценностей международного права, а не сталинского «лева». Одновременно необходимо побудить российское общество к новой интерпретации прошлого, получить бoльшую общественную легитимацию процесса деимпериализации коллективной памяти и осуждения несправедливости в отношении соседей. Для этого дипломатам России, а также Польши и других государств, оккупированных Советским Союзом в ходе и по окончании Второй мировой войны, необходимо будет найти подходящую формулу, которая позволит всем заинтересованным сторонам окончательно урегулировать вопросы, касающиеся периода 1939-1991. Содержание такого соглашения, конечно, будет предметом детальных переговоров, однако в любом случае признание Россией незаконности совершавшихся ею аннексий части территории других государств либо целых стран должно быть его conditio sine qua non (лат. необходимое условие). Потому что символы для политики важны. Лукаш Адамский Перевод Владимира Окуня ![](https://storage.yvision.kz/images/user/209881/4bb28acd7fa94b770b7d4fe7da4043.jpg) [Лукаш Адамский – доктор исторический наук, исследователь польско-российских и польско-украинских отношений, эксперт по польской внешней политике, заместитель директора Центра польско-российского диалога и согласия в Варшаве. В сентябре 2018 г. Адамский получил запрет на въезд в Россию до 2021 года, ибо ФСБ посчитала, что он представляет собой „угрозу для обороноспособности, национальной безопасности или общественного порядка РФ”.][3] Источник: https://www.novayapolsha.pl/article/tyazhkoe-bremya-17-sentyabrya-1939-goda/ (17.09.2019). [1] – «Иного выхода не было». Статья С. Нарышкина в «Российской газете» https://historyrussia.org/sobytiya/inogo-vykhoda-ne-bylo-statya-s-naryshkina-v-rossijskoj-gazete.html (23.08.2019). [2] – Виктория Беляшин, 17 сентября глазами Русских, „Polityka” („Политика”) № 37(3227)/2019 от 10.09.2019 г., с. 50. https://www.polityka.pl/tygodnikpolityka/historia/1923886,1,17-wrzesnia-oczami-rosjan.read (17.09.2019); Николай Копосов, Пакт Молотова-Риббентропа и Россия https://www.novayapolsha.pl/article/pakt-molotova-ribbentropa-i-rossiya (22.08.2019); Странный урок „истории Польши для русских” https://yvision.kz/post/776920 (28.08.2017). [3] – Россия не впустила на свою территорию замглаву Центра польско-российского диалога и согласия https://wiadomosci.dziennik.pl/wydarzenia/artykuly/580761,wiceszef-centrum-dialogu-i-porozumienia-niewpuszczony-do-rosji.html (08.09.2018). ![](https://storage.yvision.kz/images/user/209881/de35fa0530cb94f798dcc5f6639ca8.png) Официальная публикация Института национальной памяти (IPN) в связи с 80-ой годовщиной начала Второй мировой войны: Anna Zechenter, Zmowa 1939. Pakt Stalin – Hitler, Wyd. IPN, Kraków 2019, s. 111. / Анна Зехентер (девичья фамилия: Smolarczyk - Смолярчык), Сговор 1939. Пакт Сталин – Гитлер, Изд. IPN, Краков 2019, с. 111. Лукаш Адамский не верит в равную ответственность СССР и Германии за развязывание Второй мировой войны Мы удивляемся, почему ФСБ запретила доктору Адамскому въезд в Россию, если он способен рассказывать англичанам сказки в стиле: „нацистская сволочь Варшаву брала, а сталинская только помогала”. Это, просто, версия: виноваты национальные социалисты (наши противники), не виноваты либеральные социалисты (наши союзники), а вину коммунистических социалистов (т. е. союзников наших союзников), мы будем уменьшать. Смотрим: „На памятные мероприятия по случаю начала Второй мировой войны в Польше пригласили лидеров десятков государств, включая Германию и Японию, но не пригласили президента России Владимира Путина. Эксперты объясняют такое решение Варшавы тем, как в стране видят роль СССР в начале Второй мировой войны. Об особенностях восприятия тех событий в Польше Русской службе Би-би-си рассказал доктор исторических наук Лукаш Адамский. С ним беседовала корреспондент Би-би-си Ольга Ившина. - Би-би-си: Как в польских школьных учебниках описывается начало Второй мировой войны? Лукаш Адамский: 1 сентября войска фашистской Германии на многих участках пересекли границу с Польшей и началось вторжение. Эти события описываются очень детально. Но после 1989 года в Польше к этому описанию добавился еще один важный сюжет. Это атака со стороны войск Советского Союза на Польшу 17 сентября. Во времена правления коммунистов в Польше упоминания об этих событиях в учебниках не было. - Би-би-си: Как сейчас описываются действия Красной армии в сентябре 1939 года? Л.А.: В три часа утра 17 сентября польский посол в Москве был вызван в НКИД СССР. Там ему зачитали текст ноты советского правительства о том, что якобы польское государство перестало существовать, правительство скрылось в неизвестном направлении. И в этой связи Красная армия вынуждена встать на защиту представителей украинского и белорусского народов, проживавших на территории Польши. Так звучала версия СССР. А в польских учебниках истории подчеркивается, что на самом деле на момент, когда послу вручали советскую ноту, половина Польши еще не была занята фашистами. Держала оборону и столица – Варшава. Польское правительство и командование армии находились в стране. В учебниках подчеркивается, что польский посол в Москве отказался принять ноту СССР как раз потому, что события в ней излагались неверно. Именно вторжение со стороны СССР и угроза попадания в советский плен затем вынудили президента и правительство Польши бежать из страны. Поздно вечером 17 сентября они пересекли границу Польши с Румынией. Ну а дальше вторжение РККА продолжилось, они захватили в плен тысячи польских солдат и офицеров. Рядовых и унтер-офицеров потом в основном отпустили. А вот офицеров поместили в советские лагеря и позже почти все они были убиты по приказу советского Политбюро. Большая часть расстрелов прошла в Катыни, в Харькове и в селе Медное. В целом действия советской армии на территории Польши в сентябре 1939 года в учебниках истории называются агрессией, а отъем территорий и включение их в состав СССР – аннексией. Вопрос о границах Польши был окончательно решен только в августе 1945 года. Поэтому польские историки по-другому смотрят на ряд сражений Второй мировой войны. Вот, например, оборона Брестской крепости от немцев в 1941 году. Никто не оспаривает героизм, проявленный советскими солдатами, или то, что это был важный бой. Но в Беларуси и России это называют героической обороной Родины. А для поляков – это борьба двух оккупационных сил, тоталитарных государств, за польский город. Ведь с точки зрения Польши и многих других государств, юридически до 1945 года Брест был польским городом. Но если взять вот эту мысль про Брест, например, и пересказать ее без исторического контекста и подробностей, которые я вам сейчас попытался разъяснить, то такую позицию могут воспринять как какое-то проявление польского национализма. И это ведет к разным недоразумениям в двусторонних отношениях. Не меньшее напряжение вызывают и разговоры о пакте Риббентропа-Молотова. - Би-би-си: А как оценивают в Польше Декларацию о неприменении силы, подписанную Германией и Польшей в 1936 году? Этот документ иногда еще называют Пактом Пилсудского-Гитлера и сравнивают с Пактом Молотова-Риббентропа. Л.А.: Хороший вопрос. Оценка этой декларации не вызывает разночтений у польских историков. Считается, что это был логичный шаг польского правительства, чтобы обеспечить безопасность своих границ. В августе [2019] Сергей Лавров [министр иностранных дел России] и Сергей Нарышкин [директор Службы внешней разведки России и председатель Российского военно-исторического общества] распространили фальшивую информацию [подробнее с заявлениями российских чиновников можно ознакомиться здесь [1], а с претензиями польской стороны – по этой [2] ссылке]. Декларация, подписанная Польшей и Германией, не предполагала никаких совместных действий против СССР. В тексте Декларации нет никаких подобных упоминаний. И в этом ее принципиальное отличие от Пакта Молотова-Риббентропа. Да и на практике у Варшавы не могло быть таких намерений. Целью Польши была стабилизация границ, защита своего суверенитета и ведение независимой и самостоятельной внешней политики. Если бы Польша выступила против СССР в союзе с фашистской Германией, это делало бы Варшаву младшим партнером Берлина. Для поляков это было неприемлемо, ведь предыдущие несколько лет Германия постоянно оспаривала польско-немецкую границу. - Би-би-си: Но ведь выдвигались версии, что к этой декларации прилагались некие секретные протоколы, или по крайней мере дополнительные договоренности в скрытой форме. Л.А.: Не было никаких секретных протоколов к этой Декларации. Показательно, что за 80 с лишним лет таких протоколов нигде не обнаружили. Мало того, подписание секретных протоколов противоречило бы главной идее внешней политики Польши довоенного периода. В Варшаве старались держать равную дистанцию и от гитлеровской Германии, и от СССР. В Варшаве считали, что сближение с любым из государств может спровоцировать другое нападение. Все историки в Польше об этом знают. Хочется верить, что и российские профессиональные историки знают это. А вот зачем Лавров и Нарышкин говорят о Пакте Пилсудского-Гитлера, который якобы предполагал совместные действия против СССР? Либо они до сих пор живут под влиянием советских историографических мифов, в чем я сомневаюсь. Либо они сознательно расходятся с правдой, чтобы спровоцировать поляков и убедить общество в России в истинности выдвинутой ими версии. (...) - Би-би-си: Ставят ли польские историки знак равенства между гитлеровской Германией и сталинским СССР? Л.А.: Некоторые да, а некоторые нет. Весьма влиятельные историки в Польше, и иногда даже государственные власти, находятся под их влиянием – считают, что СССР и Германия в равной мере ответственны за начало Второй мировой войны. Я с такой позицией в корне не согласен, но поясню ее. Упрощенно она звучит так: два тоталитарных государства вступили в сговор, вместе напали на Польшу и поделили ее. Такова позиция части польских историков – это во многом ответная реакция на постоянные попытки России оправдать пакт Молотова-Риббентропа или замолчать какие-то советские преступления. И Украина, кстати, не осуждает деятельность УПА. Отсюда и берется напряженность в отношениях Польши с этими странами. А Германия однозначно осуждает все преступления Третьего рейха, поэтому конфликта нет. И в современной Польше Германия уже во многом воспринимается как союзник. Но другая часть историков понимает, что агрессором во Второй мировой войне была прежде всего Германия, а Советский Союз использовал предоставившуюся возможность. Есть документальные подтверждения [*] того, что Германия планировала напасть на Польшу, даже если бы не был подписан Пакт Молотова-Риббентропа. [* – архивы Москвы ещё не добытые, но и без документальных подтверждений мы видим ФАКТЫ: СССР планировал нападение на Польшу [3] – E.] Если поставить знак равенства между действиями СССР и Германии в августе-сентябре 1939 года, то можно дойти до уменьшения ответственности Гитлера. Да, СССР подписал пакт с Германией, захватил кусок [52 % – E.] польской территории, проводил репрессии, совершал какие-то преступления [510-540 тыс. жертв его репрессий и преступлений после 17 сентября 1939 – E.]. Но нельзя это сравнить с ответственностью Германии за геноцид и мировой ужас. (...)” [1] – С. Лавров на выставке „1939 год. Начало Второй мировой войны”, 20 августа 2019 года: https:// youtu.be/TfnHdCnYwpk (20.08.2019). [2] – Russia attempts to justify Ribbentrop-Molotov pact https://polandin.com/44027096/russia-attempts-to-justify-ribbentropmolotov-pact (21.08.2019). VIDEO: https://polandin.com/44027124/video-russia-attempts-to-justify-ribbentropmolotov-pact (21.08.2019). [3] – Андрей Мозжухин, „Обеспечили нацистам безопасный тыл” https://lenta.ru/articles/2019/08/20/st_vs_hl/ (20.08.2019) – прим. Е. Источник: Польский историк: нельзя равнять Гитлера и Сталина в 1939 году [С Лукашем Адамским беседует Ольга Ившина] https://www.bbc.com/russian/features-49513422 (01.09.2019). Дописки в квадратных скобках – ред. Би-би-си + E. * * * Вопреки г-ну Адамскому, другие польские историки считают, что „Речь шла не только о захвате восточных польских регионов в рамках выполнения положений подписанного 23 августа 1939 года пакта Молотова-Риббентропа. Вторгшись в Польшу, СССР начал воплощать в жизнь зародившийся еще в 20-е годы план по истреблению поляков. Сначала ликвидация должна была затронуть «руководящие элементы», которые следовало как можно быстрее лишить влияния на народные массы и обезвредить. Массы же, в свою очередь, планировалось переселить вглубь Советского Союза и превратить в рабов империи. Это была настоящая месть за то, что Польша в 1920 году сдержала наступление коммунизма.” Источник: Лешек Петшак, Вторжение варваров. Агрессия СССР на Польшу 17 сентября 1939 г., „Uważam Rze” № 37(137) от 16-22.09.2013 г., с. 50-53. https://yvision.kz/post/840971 И эту точку зрения мы считаем правильной, но при этом стоит отметить, что эту войну начал Гитлер, но благодаря Сталину, а Сталин и Гитлер имели военный потенциал благодаря либеральным социалистам, благодаря Америке, о чём рассказал генерал-лейтенант российской Службы внешней разведки в отставке и б. директор РИСИ (в 2009-2017 гг.), кандидат исторических наук Леонид Решетников: „К [Второй мировой] войне и Германию, и СССР толкали США. [США] Помогали укрепляться обеим странам, чтобы сшибка [этих] двух государств стала [для Европы] катастрофической. Поэтому в 30-е годы США активно участвовали в индустриализации СССР.” Источник: Леонид Решетников: „США висят на волоске”, Еженедельник „Аргументы и Факты” № 5/2016 https://aif.ru/politics/world/leonid_reshetnikov_ssha_visyat_na_voloske (03.02.2016). Таким образом, в сентябре 1939 года Польша стала жертвой трех социализмов, а не только одного. E. ![](https://storage.yvision.kz/images/user/209881/985302b77b5e2360019866548f7663.jpg) По этой теме: Дуэль пропагандистов вокруг сталинско-гитлеровского альянса 1939 года (5) https://yvision.kz/post/839626 (29.08.2019). Дуэль пропагандистов вокруг сталинско-гитлеровского альянса 1939 года (6) https://yvision.kz/post/840663 (14.09.2019). 1939: Когда будет Нюрнберг для сталинистов? https://yvision.kz/post/840812 (17.09.2019). 1939: Вторжение варваров и геноцид поляков https://yvision.kz/post/840971 (20.09.2019). 1939: Сталин соавтором войны и геноцида https://yvision.kz/post/841423 (26.09.2019). 1939: Равная ответственность Сталина и Гитлера за начало войны https://yvision.kz/post/841495 (28.09.2019). ИНП о попытках фальсификации истории Москвой https://yvision.kz/post/840245 (08.09.2019). . --- Source: [https://yvision.kz/post/1939-pochemu-oni-ne-osuzhdayut-napadenie-sssr-na-polshu-841028](https://yvision.kz/post/1939-pochemu-oni-ne-osuzhdayut-napadenie-sssr-na-polshu-841028)