Злоключения сантехника Петрова

Oyuna 2011 M04 6
684
4
0
0

Сантехник Петров заболел. Заболел внезапно, секундно, в мгновение ока, в тот самый момент, когда брань жены Капитолины Павловны перешла в визг и достигла неприятных человеческому уху высот. Ее...

Сантехник Петров заболел. Заболел внезапно, секундно, в мгновение ока, в тот самый момент, когда брань жены Капитолины Павловны перешла в визг и достигла неприятных человеческому уху высот. Ее скрипучий голос наглой чайки треснул как печеный каштан и стал монотонным и на редкость спокойным. Петров недоуменно повернул голову в сторону кухни, где жена только что, размахивая руками, орала благим матом из-за последней пропитой им с Михой тысячи рублей, цепко выуженной мозолистыми пальцами Петрова из жестяной банки с надписью «Рис» накануне.


Капитолина Павловна (Капища в дни лютой ненависти, Капа в часы безразличия и Капочка в минуты глумливо хорошего настроения) продолжала монолог из кухни размеренным голосом, куда заглянул удивленный Петров, чтобы понять, что же так неожиданно успокоило сварливую супругу.
- Капа, ну вот видишь, ты уже не злишься! Завтра с Михой провернем одно дельце, и нам заплатят сразу же налом!

- Успокоилась. Ах ты сукин сын. Вор. Все тащат в дом, а ты – из дома. Завтра родительский день, а мне даже продукты не на что купить, не говорю уже о цветах, дохлой мимозе для мамы. Живо убирайся из дома. Глаза бы мои тебя не видели, - кричал скривленный рот жены, который в дополнении безумных выпуклых глаз, хаотично вращающихся и периодически фокусирующих взгляд на потной переносице Петрова, заставлял скорее биться трусливое сердце последнего. Весь ее образ пылал и дышал праведным гневом. И это совсем, ну просто никак, не вязалось с нуднейшей интонацией жены.
«Господи, да что же это? Либо я плохо вижу, либо я чего-то не слышу» - соображал Петров. «Да не-е-е, она точно успокоилась, голос-то не обманет». Но звон разбитой чашки, купленной в «Пятерочке» за 20 рублей, начисто опровергал последнюю догадку.
- Быстро пошел и нашел мне деньги. Ничего не знаю. Без денег не возвращайся, - деревянным голосом чеканила Капища, а ее сильная рука тянулась за новой чашкой.
Петров с видом нашкодившего кота вышмыгнул из квартиры прежде, чем о старую потертую дверь вдребезги разбилась вторая чашка.
«Черт, черт меня! Что со мной?», - кубарем катились мысли сантехника, начисто распластав на своем пути остальные мысли, в том числе, где найти деньги.
Солнце заливало янтарным светом двор, где пригретые им дети и взрослые были заняты каждый своим делом.
- Мама. А Саша дерется. Он сломал мой домик. Мама, - пробежала мимо девочка со слезами на глазах. От холода металла в ее голосе Петрова пробрало до самых костей. «Неужели, похмелье такое?» - запаниковал Петров. Он обвел взглядом детскую площадку, и ему стало страшно, потому что оттуда лилось монотонное бурчание мамочек и детей. «Пойду-ка к Михе, может, он знает, что со мной. Да и проверю заодно, как он там». Бряцающий язычок от колокольчика из безжизненных детских голос звонил до самой михиной квартиры.
Миха 50 лет от роду и 5 лет как в разводе, он же Михаил Евгеньевич по кличке Джинн, ибо имел дар появляться где угодно в тот момент, когда открывалась бутылка с горячительным напитком, жил в соседнем доме, где от матери ему осталась однушка с ремонтом времен предпоследнего Генсека ЦК КПСС.
Петрову пришлось изрядно напрячься, чтобы ему открыли дверь. После пяти минут ударов и пинков в михину дверь, та наконец-то открылась. В просвете открываемой двери показалась лохматая голова Михаила Евгеньевича.
- Какого хрена ты с утра тут долбишься. Я же тебе сказал, нас там ждут после обеда. Ноги Петрова подкосились, а нижняя челюсть непроизвольно приняла форму экскаваторного ковша. Родной Миха ворчал абсолютно нейтральным голосом, словно уставший водитель троллейбуса объявлял остановки.
Голова Петрова закружилась, и он медленно стал оседать на пол. Но в последнюю секунду он успел-таки схватиться за линялые трико Михаила Евгеньевича и благополучно стянуть их, обнажив тощие бледные ноги Джинна.
- Эй. Ты чего. Сердце. – должно быть вопил голосом робота Миха.
- Миха… Помоги… Я схожу с ума… Ну-ка наори на меня! Черт, да что же это? – захныкал Петров.
- Эй, Семеныч. Может, скорую вызвать.
Джинн затащил друга к себе на кухню и усадил на расшатанный табурет. Лицо Петрова скорчилось в гримасу, будто он только что в рот отправил живого паука. На обвисших щеках блестели слезинки.
- Давеча Капища кричала на меня дурным голосом, а потом – бряк! И голос ее стал как у робота, ни дать, ни взять, как тот бешеный заяц из «Ну, погоди!». Я подумал, что мне мерещится, вышел во двор, а там все так говорят! – тут глаза Петрова округлились до невероятных размеров, потому что наступила кульминации повествования. Я решил, что это временное помутнение в связи с похмельем, но вот ты мне открываешь дверь, и приветствуешь таким же голосом! Спрашиваешь ли, ругаешься, Миха, - я не могу разобрать! Чисто с роботом разговариваю! Что со мной?
Лицо Джинна вытянулось, было заметно, что ему сложно после вчерашнего включиться в умственный процесс. Но после минуты размышлений все же выдал:
- Вот что, Семеныч. Это точно не похмелье. Иди-ка ты к доктору, мой друг. Чувствую, что дело пахнет керосином…
- Ой, Миха… Молчи лучше! От твоего бу-бу-бу у меня в животе сводит! Ладно, дело говоришь. Пойду завтра в больницу сдаваться, если не пройдет. А Капища пусть режет меня, а деньги искать не буду! – бахнул кулаком по столу вдруг успокоившийся Петров. ..

Tbc…

Оцените пост

0

Комментарии

0
На Чехова сходит...
0
один из моих любимых авторов :)
0
Великолепный слог! В общем-то, вполне профессионально написано. Вы таки писатель)) Ждем продолжения...
0
И моих тоже :)
Показать комментарии